Чтение онлайн

– Я назвала его «Гениальная девочка завоевывает мир». Не слишком затасканное название?

Я отвечаю, что встречал и похуже, особенно когда речь идет о первом произведении.

– Первом?! Ну ты и болван! Это мой третий роман. Первый назывался «Сиськи и жопы», второй «Где-то за радужными яичниками». Признаюсь, первые два никуда не годятся. Юношеский бред. Но в «Гениальной девочке» что-то есть. Знаешь, мой издатель хочет переиздать два первых и выпустить все три под одной обложкой. Но я сомневаюсь. Что ты мне можешь сказать по этому поводу как писатель писателю?

Я не знаю, что и думать. Врет она, говорит правду или что? Вид у нее абсолютно серьезный, но я не могу отделаться от ощущения, что меня дурят. Поэтому отвечаю вопросом на вопрос:

– А кто твой издатель?

– Бинфордс и Морт.

Если бы она назвала какое-нибудь известное нью-йоркское издательство типа Кнопфа или Даблдея, я бы не удивился. Но Бидфордс и Морт?! Издательство, специализирующееся на выпуске высококачественной исторической литературы, которое мало кто знает за пределами Северо-Запада! К чему бы ей было выбирать его? А с другой стороны, неужто они стали бы издавать ее?

– Думаю, к их совету следует прислушаться, – заявляю я, не спуская с нее глаз. Но через очки мало что можно понять, и я решаю применить другую тактику:

– Ну что ж, Гениальная девочка, я могу тебе кое-что предложить.

– Только быстро, Пижон. Кажется, моя колесница уже прибыла.

И действительно у объявления «Стоянка запрещена» останавливается черный седан. Вероятно, она распознает его по звуку. Из машины выходит надменный молодой лизоблюд и направляется ко входу в больницу.

– Хорошо, быстро, – говорю я. – Я бы хотел узнать, что ты думаешь о втором законе термодинамики, если это, конечно, не превышает возможностей твоего интеллекта.

Оказывается, я глубоко заблуждался, надеясь поставить ее этим в тупик. Она поднимается на ноги и наклоняется ко мне так, что ее лицо чуть не касается моего. Узкие губы начинают растягиваться в улыбку. Звук шагов замирает в нескольких футах от нас, но мы не оборачиваемся.

– Мелисса? – слышу я его голос. – Все в порядке, милая. Твой папа хочет, чтобы я отвез тебя к Падающей башне и заказал пепперони. Он присоединится к нам как только отделается от представителей рыбной промышленности из Флоренции – они ему уже все уши прожужжали о необходимости регулировать поголовье лосося. А может, канадский бекон? Он так пахнет…

Она не спускает с меня глаз. А ее губы растягиваются все шире и шире, пока мне не начинает казаться, что эта улыбка сейчас расколет ее голову надвое. Краска заливает ее щеки и шею, а глаза, заключенные в стеклянную клетку, начинают безумно поблескивать. Наконец она соединяет наши головы ладонями, заслоняясь от шофера, и шепчет как боец сопротивления, передающий жизненно важную тайну под самым носом врага.

– Энтропия, – говорит она, – это единственная проблема, существующая в замкнутой системе. – Потом выпрямляется и добавляет: – Но главное, что рыбаки из Флоренции нравятся мне больше копченой канадской свинятины. А тебе, Пижон?

– Гораздо больше, – соглашаюсь с ней я.

Она кивает. Губы возвращаются на свое место. И, не говоря больше ни слова, она разворачивается на каблуках, пересекает без посторонней помощи вестибюль и величественно направляется к седану, ну, или настолько величественно, насколько это можно ожидать от костлявой, сумасшедшей, почти слепой девочки, прибывшей из другого измерения.

– Если когда-нибудь окажешься в Нибо, заезжай, – кричу я ей вслед, – мой адрес есть в адресной книге.

Она не останавливается. Хлыщ пытается подхватить ее под руку, но она негодующе отказывается от его помощи и чуть не падает, спускаясь с поребрика. Но ей удается ухватиться за бампер, и она на ощупь доходит до дверцы, открывает ее и залезает внутрь. И тут я понимаю, что в своем величавом порыве она забыла трость.

Машина уже трогается с места, когда я выбегаю на улицу. Я размахиваю украшенной перьями тростью, но, естественно, девочка меня не видит. Я думаю, не покрякать ли Дональдом Даком, но они уже подъезжают к воротам, за которыми стоит невообразимый шум проезжающих мимо машин.

К тому же я понимаю, что это то самое, что я должен был привезти из Диснейленда. Калеб будет в полном восторге. Он будет носить палку в школу, размахивать и крякать ею, всем ее показывать. Одноклассники будут ему завидовать и мечтать о таких же. А когда в следующий раз поедут в Волшебное Царство, будут искать их во всех сувенирных лавках…

И вот в одно прекрасное утро – спрос определяет предложение! – они там окажутся.

– Я так счастлив, что нахожусь здесь сегодня! – кричит Мофо.

Это первое, что я слышу, вернувшись из Флориды. И с тех пор он продолжает кричать это на каждом углу через каждые несколько минут, лишь меняя ударения: «Я так счастлив…» или «что нахожусь здесь…»

– Я тоже, – подхватывает коротышка по имени Большой Лу. – Но когда я уеду, я тоже буду счастлив. Если мы не спечемся в этой жаре, я буду рад и счастлив.

Всем известно, что ездить на мотоциклах без шлемов запрещено. И поэтому всю дорогу от Калифорнии до Орегона их преследует то один, то другой полицейский.

– Без шлемов гораздо лучше, – заявляет Маленький Лу, который весит триста фунтов. – К тому же мне так надоели эти извращенцы в униформах. Особенно когда нас тридцать против одного. Разве я не прав?

– Чертовски прав, – отвечает Большой Лу.

– Преподобный Билли Грэм всегда говорил, что сила – это право. Значит, когда тридцать против одного, мы правы.

– Точняк, – откликается Большой Лу, растягиваясь на пузе посередине двора – шесть футов шесть дюймов в длину и одна шестая тонны пыльной плоти и кожи. – С тех пор как мы выехали из Сан-Франциско, я знаю только одно: «Противны вы, хочу травы».

И через мгновение этот сдержанный смешок. Он доносится от моей мастерской, где многочисленные Харли подвергаются разнообразной починке. Я не знаю, чем он вызван – рифмованной строчкой Большого Лу, или кто-то в очередной раз подшучивает над тем, что я печатаю на машинке, или еще чем-то.

– Знаете, что я вам скажу, – произносит грубый голос, принадлежащий типу по имени Страшный Гарри, – у меня, оказывается, есть тормоза, а я даже не подозревал об этом!

После чего у меня во дворе поднимается невообразимый рев и пыль, цель которых – подтвердить это заявление.

– Видите? Настоящие тормоза! Когда я утром возвращался от механика и увидел на обочине эту голосующую крошку, я их сорвал. К чертовой матери! Так что когда мне наконец удалось остановиться и я оглянулся, за мной на четверть мили тянулся след жженой резины, а вдали стояла эта детка, выпятив свой розовый животик. Скажи, Цыпа?