Чтение онлайн

— Не сиди на сукне, — произнес голос Айви, выдернув меня из водоворота чувств, и я сразу открыла глаза.

Айви стояла у начала коридора, ведущего вглубь церкви, держа в одной руке тарелку с крекерами и маринованной селедкой, а в другой две бутылки воды.

— Не порву, — ответила я, садясь по-турецки. Мне не хотелось двигаться, потому что единственное место, где еще можно было бы сесть, было напротив нее. И проще сохранять дистанцию, чем бороться с нарастающим желанием Айви всадить в меня зубы и моим желанием, чтобы она это сделала — мы обе знали, что этого не надо. Один раз мы попробовали, и получилось не очень. Но я из тех девушек, которым обязательно надо снова забраться на норовистую лошадь — даже понимая, что не стоило бы.

Мои пальцы почти по собственной воле поднялись к шее, к почти незаметному бугорку шрама, отметившего безупречно гладкую кожу. Увидев это движение руки, Айви грациозно уселась в кресло за тарелкой с крекерами, покачала головой в мой адрес, отчего короткие и черные, как грех, на зависть прямые волосы ее вспыхнули золотом на кончиках, и поморщилась, как рассерженная кошка.

Я опустила руку и сделала вид, что читаю лист на планшете, лежащем теперь у меня на коленях. Айви, хотя и скривилась, но не помрачнела. Она опустилась на черную кожу кресла с видом приятной усталости от дневного фитнеса. На ней был длинный серый бесформенный свитер поверх облегающего трико, но он не мог скрыть ее подтянутой, спортивной фигуры. Овальное лицо еще розовело от усилий, а карие глаза не отрывались от меня: при ее неожиданном появлении я не успела скрыть испуг, и это вызвало у Айви легкий приступ жажды крови, который она сейчас пыталась подавить.

Айви — живой вампир, последний живой наследник состояния Тамвудов, предмет восхищения всех живых вампиров своего клана и зависти всех неживых. Как у всех высокородных живых вампиров, у нее приличная порция сил, свойственных неживым, но ни одного из их недостатков — вроде уязвимости для света или непереносимости освященной земли и освященных предметов. Она даже живет в церкви, чтобы вызывать раздражение неживой матери. Зачатая как вампир, она превратится в нежить в мгновенье ока, если умрет невредимой — чтобы вирусу вампиризма не пришлось залечивать повреждения. Только низкорожденным, они же гули, нужна дальнейшая помощь при этом прыжке в бессмертие проклятых.

Мы с Айви все время ведем рожденный феромонами непрекращающийся танец желания и долга, жажды обладания и воли. Но мне нужен защитник от неживых, которые могут меня себе подчинить из-за моего «ничейного» шрама, а ей нужен кто-то, кто не жаждет ее крови и у кого хватит воли сказать «нет» соблазну восторга, который несет в себе укус вампира. Ну, и еще — мы просто друзья, еще с тех пор, когда вместе работали в ОВ — опытный оперативник показывал чайнику, чего как делать. Ну, да, чайником была я.

Жажда крови у Айви вполне настоящая, но кровь для нее хотя бы не жизненная необходимость, как для нежити. Меня вполне устраивало, что она удовлетворяет свои инстинкты на стороне: Пискари так вывихнул ей душу, что теперь Айви не может отделить любовь от крови или секса. Она бисексуальна, так что для нее тут препятствий нет. Сама я натуралка — ну, насколько я помню, — но теперь, когда я узнала, как восхитительно бывает кровавое свидание, все как-то запуталось.

У меня на это ушел год, но наконец я призналась себе, что не только уважаю Айви, но и люблю ее — в каком-то смысле. Однако я не буду с ней спать лишь для того, чтобы она всадила в меня зубы — если только меня не потянет к ней по-настоящему, а не просто, чтобы она заставляла гореть мою кровь в мучительном желании заполнить дыру, которую прогрызал Пискари у нее в душе год за годом, укус за укусом…

Наши отношения сильно усложнились. Либо мне придется с ней спать, чтобы делиться кровью безбоязненно, либо мы сведем наши отношения к обмену кровью, рискуя, что она потеряет самообладание и мне придется вмазать ее в стену, чтобы она меня не убила. Говоря словами Айви, либо мы будем делиться кровью без травм, если будет любовь, либо делиться кровью без любви, но будут травмы. Середины нет. И как это вам понравится?

Айви кашлянула — очень тихо, но пикси замолкли сразу же.

— Сукно порвешь, — почти прорычала она.

Я приподняла брови и повернулась взглянуть на стол, хотя знала его уже как свои пять пальцев.

— А то оно в таком отличном состоянии? — спросила я сухо. — Вряд ли будет хуже. На борту возле левой передней лузы вмятина будто от локтя, а здесь в середине заштопано — дырки полукругами были, как от ногтей.

Айви покраснела и уткнулась в старый номер «Стервы-вамп», который держала для клиентов.

— Бог мой! — ахнула я, расплетая ноги и спрыгивая со стола — представила себе, как могли образоваться такие следы от ногтей. — Никогда мне теперь на нем уже не играть. Спасибо тебе большое.

Дженкс рассмеялся — как ветровые колокольчики, и подлетел ко мне — я как раз брала себе селедку. Кожа кресла уютно вздохнула — это я хлопнулась на диван напротив Айви, бросив рядом с собой планшет, и потянулась за крекерами.

— Ну, мы и кровью делились тоже, — пролепетала она смущенно.

— Избавь меня от подробностей! — крикнула я, и она спряталась за журналом. На обложке был заголовок: «Шесть способов заставить свою тень стонать от восторга и при этом не убить». М-да.

В разговоре наступила пауза, но без неловкости, и я заполнила ее, отправляя себе в рот селедку Терпкий уксус напомнил мне об отце — он как раз и приохотил меня к этой кислятине, — и я устроилась поудобнее с крекером и планшетом.

— Что ты пока нарыла? — спросила Айви, явно желая сменить тему.

Я вытащила из-за уха карандаш:

— Обычные подозреваемые. Мистер Рей, миссис Саронг. Трент…

Любимый сын нашего города, плейбой, скользкий, как лягушка под ливнем, убийца — вот кто такой этот паразит Трент.

Но я сомневалась, чтобы это был он. Трент ненавидел Ала еще больше, чем я: он когда-то столкнулся с ним и отделался сломанной рукой — ну, наверное, еще и повторяющимися кошмарами. Кроме того, у него есть куда более дешевые способы от меня избавиться, только если он это сделает, его секретные биолаборатории попадут на первые полосы газет.

Дженкс тыкал острием шпаги в дырки крекеров, разламывая их на куски, подходящие для пикси.

— А это не могут быть Уитоны? Ты сорвала их планы дочку замуж выдать.

— Не-а, — ответила я, не думая, что кто-то мог затаить за это такую злобу. И вообще они эльфы. Не будут они на меня демона напускать, демонов они ненавидят больше, чем меня. Так ведь?

Крылья Дженкса слились в круг, и оставленные им крошки смело со стола. Приподняв брови в ответ на мое сомнение, он начал укладывать на свои крошечные крекеры кусочки селедки размером с перечное зерно.

— А Ли? Миниас сказал, что ему не верит.

Я поставила пятки на край журнального столика.