Чтение онлайн

Я вспомнила свой ужас. Вспомнила, как согревало меня исходящее от Айви ощущение защиты и понимания, успокаивало, шептало, что все будет хорошо. И пережитое в эти краткие секунды было чуть ли не сильнее, чем восторги крови. Может быть, к этому она стремится. Может быть, это для нее и важно.

Устало сгорбившись, что для нее необычно, Айви подалась вперед. Чуть не коснувшись волосами моих плеч, она прошептала:

— Если ты остаешься не для того, чтобы я могла тебя укусить — значит, остаешься потому, что любишь меня.

И она, сделав глоток кофе, зашагала по коридору медленно и уверенно.

У меня рот открылся буквой «о», и я дернулась следом за Айви:

— Погоди, одну минутку…

А она все равно улыбалась.

— Тебе нравлюсь я, а не чертовы вампирские феромоны, которые ты чувствуешь, когда я тебя кусаю. Кровь я могу где угодно получить, но если ты продолжаешь говорить «нет», значит, это меня ты любишь. За это знание стоит вытерпеть фрустрацию.

Она сняла крышку с чашки и бросила в урну, проходя мимо. Я попыталась смотреть и ей в лицо, и себе под ноги, чтобы ни на кого не налететь. Ближе к дверям магазина народ пошел плотнее, а лицо у Айви осталось спокойное и мирное. Морщины заботы и неуверенности, такие неуместные на ее лице, разгладились. Она нашла мир — пусть не тот, что хотела, но все же мир. Но я же никогда никого не могу оставить в покое.

— Значит… все у нас в порядке?

Айви улыбалась чему-то про себя. Уверенно размахивая свободною рукой, она будто силой воли раздвигала перед собой толпу, и на нее оборачивались.

— Ага, — ответила она, глядя вперед.

У меня зачастил пульс, мышцы напряглись.

— Айви…

— Т-с-с, — сказала она шепотом, и я резко остановилась вместе с ней — она обернулась и приложила мне палец к губам. Она смотрела мне глаза в глаза, и я тоже потрясенно смотрела в ответ. — Не ломай все, Рэйчел, — добавила она, отодвигаясь. — Позволь мне верить в то, во что я верю, чтобы я сохранила здравый рассудок, живя через коридор от тебя.

— Я с тобой спать не буду, — сказала я, желая сразу внести окончательную ясность. Проходивший мимо мужчина окинул нас обеих внимательным взглядом.

— Да знаю я, — отмахнулась она, толкнула дверь, и мы вышли. — Как вчера с Дэвидом съездили?

Я посмотрела на нее подозрительно, не веря ее спокойствию. Мы вышли на солнце.

— Дэвид хочет, чтобы я сделала татуировку стаи, — осторожно сказала я, убирая со рта мотающуюся на ветру прядь волос.

— И что тебе нарисуют? — спросила она жизнерадостно. — Летучую мышь?

Я шла рядом с ней и рассказывала, что имею в виду, пока мы искали мою машину. И я теперь понимала, как тяготило ее наше неудавшееся свидание на крови. Но она абсолютно все поняла неправильно. Она думала, что я стыжусь ее и хочу уйти. А на самом деле мы все равно подруги, и ничего не изменилось.

Но когда мы сели в мою машину и опустили верх, радуясь солнцу, у меня пальцы сами по себе полезли ощупывать красные укусы, еще распухшие и саднящие. При воспоминании о слиянии наших аур у меня мурашки побежали по коже.

Ладно: почтиничего не изменилось.

Слушать треск бильярдных шаров было приятно — он напоминал мне ранние утра в танцевальном клубе Кистена, когда я ждала, чтобы он выпроводил последних посетителей и побыл со мной вдвоем. Закрыв глаза от жара верхнего света, я почти чувствовала въевшийся запах сотен веселящихся вампиров, смешанный с запахом хорошей еды, хорошего вина и едва-едва заметным намеком на бримстон.

Нет, у меня тут проблемы нет. Нет привычки, нет зависимости. Совсем нет… Но, открыв глаза и увидев Айви, я задумалась.

Не имеет значения, подумала я, подходя к столу для удара, ощущая, как натянулись шрамики от зубов Айви у меня на шее. Как я ни боялась сегодня сказать ей, что больше никогда ей этого не сделать, но сказала же!.. И от этого осталось ощущение правильного поступка. Будто мы действительно продвинулись вперед, хотя ни я, ни она не получим от этого того, что хотим.

Чувствуя, как быстрее побежала кровь, я сосредоточилась на желтой полосатой девятке и стала целиться. Значит, сейчас Хеллоуин, а я застряла дома в джинсах и красной майке, раздавая конфеты, вместо того, чтобы оттягиваться по полной в баре с Айви в коже и кружевах. Зато я хотя бы с друзьями. Придерживаясь теперь «пусть-унылого-но-разумного-образа-действий», я не готова была верить, что у Тома хватит ума поступать правильно, и хотя я регулярно выходила с освященной земли к холодильнику, рисковать целым залом пьяных потенциальных жертв только чтобы я могла развлечься — это как-то слишком.

Айви согласилась, ничуть не удивившись, когда я ей сообщила, что вызывал Ала и натравливал его на меня Том Бансен из отдела арканов ОВ. Она даже засмеялась, заметив: «Ну хоть не Долбодятел». Я все еще вертела в голове мысль подать жалобу по поводу демона в ОВ — может удалось бы избежать оплаты счета из той лавки амулетов, но Айви сказала, что в смысле здоровья дешевле будет не будить спящего демона. Если на следующей неделе ничего не случится, я, может, все так и оставлю. Но если Ал снова появится у меня, Том это почувствует самым больным местом — чековой книжкой.

Но если не считать досады, что я застряла на Хеллоуин дома, настроение у меня было хорошее. Мы с Дженксом отвечали на звонки в дверь, а Айви сидела в углу и смотрела старую черную пост-Поворотную комедию с активным участием бензопилы и измельчителя пней. Маршал не звонил, но после вчерашнего меня это не удивляло. И легкое разочарование лишь укрепляло меня в мысли, что надо сдать назад, пока он не превратился в бойфренда. Лишние заморочки мне сейчас ни к чему.

Выдохнув, я двинула кием по шару. Биток покатился, вихляясь, стукнул девятку как раз так, как не надо было. Я выпрямилась, и тут звякнул дверной звонок, сопровождаемый хором голосов:

— Конфету или жизнь!

Айви глянула на меня из-под свисающих с потолка летучих мышей.

— Сейчас, — сказала я, прислоняя кий к стене и направляясь в темную прихожую с большой вазой конфет. Айви заставила неосвещенную прихожую свечами, чтобы навести должную жуть. В святилище мы выключили свет до полуночи, чтобы произвести впечатление на человеческих детишек, но сейчас тут были сплошь внутриземельцы, так что мы не стали беспокоиться. На них темная церковь при свечах и половины такого впечатления не произведет, как ваза с карамельками и шоколадом.

— Дженкс? — спросила я, и тут же прямо в ухо мне зажужжали крылья.

— Готов! — ответил он и жутко заскрипел крыльями, изображая скрежет ржавых петель. У меня аж зубы заныли, а собравшиеся детки громко взвыли и закрыли уши руками. Этот чертов пикси скрежетал противнее, чем коготь вервольфа по грифельной доске.

— Конфетку или жизнь! — запели детишки, придя в себя, но лишь увидев светящегося Дженкса над вазой с конфетами, засветились восторгом, очарованные, как и все, дружелюбным пикси. К самой маленькой, с иллюзорными крылышками фейри, мне пришлось наклониться. Милая девочка, с круглыми радостными глазенками. Наверное, самый первый Хеллоуин в ее жизни, и я поняла, почему моя мама любила открывать двери в этот день. Смотреть на парад маскарадных костюмов и веселых детишек — это стоило шестидесяти баксов, потраченных мною на сласти.