Чтение онлайн

Переживал я зря. В штаб-квартире канцелярии имелся свой небольшой, но шикарно оборудованный госпиталь. Его врачи смогли простимулировать нервную систему наемницы, и через час ее доставили в комнату для проведения допросов. Промариновав ее для того, чтобы Зуброва была более сговорчива, туда же направились мы с дядей. Катя на допрос просилась, но дядя был непреклонен, заявив, что ей там делать нечего. И это было вызвано вот чем: если бы Зуброва отказалась говорить, к ней применили бы особые меры воздействия. Пальцы рубить ей, конечно же, никто бы не стал. Времена нынче не те, чтобы человека на дыбу подвешивать. Да и зачем, если изобретены такие средства, как детектор лжи или симулятор боли? Первый показывал правдивость слов допрашиваемого, а второй создавал ощущения боли на выбор: ожог, разрез, кислота, сломанная кость. Но физически «пациента» не калечил.

Зуброва сидела за столом, с пристегнутыми к подлокотникам руками. На ее голове висели грозди присосок с проводами. Но наемница умудрялась сохранять невозмутимый и уверенный вид.

– Добрый день, господа, – она поприветствовала нас легким кивком, – я в жандармерии, полагаю?

– Неправильно полагаете. – Дядя уселся напротив Зубровой.

– Тогда – Тайная канцелярия, да? – Наемница узнала не только меня, но и Леонида Орлова. Еще бы – он же живая легенда.

– Это неважно. Вы, сударыня, натворили столько, что абсолютно неважно, где вы сейчас очутились. Какая разница, перед кем ответ держать? Перед полицией или…

– Перед кланом Орловых? – улыбнувшись, перебила дядю Антонина.

– Перед семьей Орловых особенно. А как вы хотели? Вы же покушались на двух ее членов…

– Двух? С Никитой, – Зуброва кивнула на меня, – у нас были определенные разногласия в прошлом. О ком еще речь?

– О Лизе! – Я не мог контролировать себя так, как дядя, и грохнул кулаком по столу.

– О вашей сестре? Так вы считаете, что этот глупый теракт в отеле устроила я?! Поверьте, мой наниматель его никогда не одобрил бы.

Вот мы и добрались до самого интересного.

– И кто же он? – спросил дядя вкрадчивым голосом.

– Я скажу. Вам даже не придется меня током бить.

Я хотел Нилу попросить надавить на Зуброву. Прикосновение демона к человеческому сознанию было худшей пыткой, которую можно было себе представить. Проявление моих сверхспособностей она уже видела, так что скрывать их наличие было бессмысленно.

– Сделка?

– Именно. В моем случае других вариантов нет. Я сдаю вам своего заказчика, а вы гарантируете мне ссылку. В колонию с мягкими условиями.

– То, что ты дважды меня чуть не убила, я готов тебе простить. Но то, что Лиза чуть…

– Я же сказала, что это не я, – отмахнулась наемница, – и я могу тебе это доказать.

– Ты же понимаешь, что ссылка будет пожизненной? – спросил дядя у Зубровой.

– Сбегу, – пожала та плечами, – и вам снова придется меня ловить.

– На секундочку, – я кивнул на выход, предлагая дяде поговорить наедине.

– Мы сейчас вернемся, – пообещал он Зубровой.

– Какая колония?! Какие мягкие условия?! Давай я зайду и минуту с ней побеседую. Мы с Нилой…

– Вы с Нилой всегда успеете поработать. В тебе сейчас говорит ярость. Абстрагируйся. Ты следователь, она подозреваемая. Тебе надо получить у нее информацию, а не отомстить. Нам важно перехватить тех, кто взрывает НИЭ. Тех, кто устроил теракт и положил американских дипломатов. Свои личные претензии мы предъявим ей потом…

– А если она сбежит?

– Откуда? Из канцелярии, Никита, еще никто не убегал. До окончания расследования и до ареста всех причастных она останется здесь. И отправлять ее в колонию или нет, будем решать по результатам.

– Но, пойдя на сделку, она попросит, чтобы мы дали свое слово…

– Дадим. И нарушим, если надо будет, – дядя перед ответом ни секунды не колебался, – честь дворянина и работа в спецслужбах – штука несовместимая. Я давал слово сотне каторжан, которые сейчас кайлом машут или лес валят. И ни разу не пожалел о том, что его нарушил.

Не сказать чтобы признание дяди меня хоть как-то покоробило. Или задело мои чувства. Я не ребенок и отдавал себе отчет, что безопасность целой империи невозможно обеспечить с чистыми руками и кристально прозрачной совестью. Информация от Зубровой нам нужна была здесь и сейчас, поэтому я кивнул, соглашаясь с доводами дяди.

– Я смог удержать своего племянника от того, чтобы тебе не выстрелить в лоб, – сообщил дядя Зубровой, когда мы вернулись.

– Как мило, – притворно обрадовалась Антонина, – а помилование и замену казни на ссылку от его императорского величества ваш племянник с собой принес?

– Что? – вскинул бровь дядя.

– Мне нужны гарантии. Высочайшего уровня. Подписанное государем помилование.

– А не много ли ты на себя берешь? – Наглость наемницы начала меня бесить.

– Не много. Я беру на себя ровно столько, насколько я могу быть вам полезной.

– Сударыня, чтобы хлопотать за вас перед самим императором, я должен как раз таки оценить эту полезность. Дайте мне что-нибудь. Что-нибудь весомое, я не хочу государя беспокоить по мелочным поводам.

– Побеспокойте по крупным. Шуйские за его спиной ведут двойную игру. И покушаются на жизнь представителя другого дворянского рода.

– Это ты сейчас о Никите говоришь? – спросил наемницу дядя.

– Да.

Мы с дядей посмотрели на экран полиграфа. Тот выдавал ровную кривую, Зуброва говорила правду – наши самые неприятные подозрения подтверждались: за покушением на мою жизнь стояли Шуйские.

– А остальное я расскажу сразу, как только увижу помилование.

Для видеоконференции с императорским домом дяде пришлось облачиться в мундир. Давно я его таким не видел – вся грудь в крестах! И каких – Георгий, Владимир и Александр разных степеней. Но вершиной в наградном «салате» был, конечно же, орден апостола Андрея Первозванного – высшая награда для высших чинов империи. Таким орденом могли похвастаться не более десятка живых награжденных во всей стране. Связывался дядя с императором один, запершись в своем кабинете. Доклад и переговоры прошли не так уж быстро, я просидел под закрытыми дверями почти два часа.

– Ну что? – Я вскочил с кресла и направился к дяде, едва двери его кабинета раскрылись, – дали помилование?

– Дали, догнали и еще раз дали. – По раздраженному тону дяди было понятно, что у нас не все шло по плану. Но в руках у дяди я заметил бумагу, свернутую в свиток. С конца бумаги свисала на трехцветной ленте голографическая печать с двуглавым орлом. Значит, император таки выдал требуемое, а дядя распечатал помилование на защищенном принтере.

– Я обвинил Иннокентия Шуйского в покушении на твою жизнь. Из доказательств о том, что он причастен, у нас имеются только слова Зубровой. Намекнул, что и к взрыву в Нижнем Тагиле дом Шуйских имел отношение. С доказательствами, ты сам понимаешь, у нас сейчас как. Его императорское величество решил, что мы тень наводим на дом Шуйских. Но помилование выдал, вместе с наказом как можно быстрее раскрутить это дело и получить результаты, – по пути к камере для допросов рассказал дядя.