Чтение онлайн

Но шиваро продолжали преследование, теперь напоминая летящие факелы. Их раны только подстегнули ярость.

Спустя несколько минут я почувствовал, что ядро почти опустело. А между тем количество шиваро как будто бы не стало даже немного меньше.

Чертыхнвушись, я обратился к невосполнимым запасам маны золотой татуировки. То, что я с таким трудом накопил и решил оставить для прорыва сразу в ранг Сказания, теперь предстояло истратить на бесполезных пернатых.

Огненная пуля, созданная с помощью маны Маски, подожгла очередного шиваро. Но меня преследовало еще больше двух сотен. Глубоко вздохнув, я прицелился выстрелил в очередной раз.

###

Пот застилал глаза, в груди горело, руки и ноги казались ватными, в глазах танцевали разноцветные искры. Симптомы перерасхода маны, куда более острые, чем когда-либо в моей жизни, ведь за последние полчаса я истратил где-то семикратный запас энергии своего ядра, нещадно били по организму.

Я успел отстрелять почти две с половиной сотни шиваро, но оставалось еще пятьдесят. И по ощущениям, если бы я попытался добить их, то сам бы рухнул где-то посередине процесса из-за истощения.

Пистолет дрожал в руке. Золотая татуировка пульсировала на груди, но теперь каждый толчок причинял сильнейшую боль. Голова кружилась, будто после трёхдневного пьянства.

— Ещё… одну… — я выстрелил, и пуля беспомощно пролетела мимо.

Шиваро ответили хором визгов, продолжая рваться в бой, начав уже сокращать дистанцию из-за того, что истощение сказывалось и на моем контроле над «Прогулкой».

Я повернул голову к предполагаемому месту отступления роты. Сейчас они уже должны были перебить всех шиваро, так что еще пятьдесят уже не могли бы принести им особых сложностей. Нужно было двигаться к ним, вот только улепетывая от шиваро, продолжая беспрерывный отстрел преследователей, я в какой-то момент потерялся над однообразным пейзажем каменного плато и, кажется, уже минуты три летел не в том направлении.

Внезапно воздух наполнился низкочастотным гулом. Впереди и сбоку внезапно показалась туча стремительно увеличивавшихся чертых точек.

Новые шиваро. Кажется, сам того не осознав, я сделал круг, вернувшись в район их гнезда и не успевшие присоединиться к преследованию пернатые, услышав вопли летящих за мной тварей, подтянулись на «разборку».

И действительно: вскоре впереди показалось и то самое поле, и лес вдалеке, где шиваро свили себе гнездо.

— Чёрт подери! — прошипел я.

Даже смутная надежда на то, что мне хватит выносливости отстрелять оставшихся пернатых развеялась дымом.

Скорость катастрофически падала. Золотая татуировка Маски теперь лишь слабо мерцала, её узоры поблёкли. Шиваро приближались. Их комбинированный визг бил по барабанным перепонкам, вызывая тошноту.

Я выпустил две пули. Огонь, обычно ярко-алый, теперь был бледно-оранжевым.

Расстояние сокращалось с пугающей скоростью. Тридцать метров. Двадцать. Пятнадцать. Я чувствовал, как горячий воздух от их крыльев бьёт в спину. Кислотный запах их дыхания обжигал ноздри.

Еще раз чертыхнувшись, я прекратил отстреливаться и вложил всю ману в «Прогулку», рванув туда, куда, по идее, мне ни в коем случае нельзя было соваться.

Поле промелькнуло подо мной за минуту, пока отрыв между мной и шиваро сократился до пары десятков метров. Но я уже был там, где надо.

Вход в гнездо шиваро возвышался передо мной, как зев чудовищного лабиринта. Огромные птицы, живущие колониями по несколько сот особей, и гнезда себе плели соответствующие. Запах гниющей органики смешивался с едким химическим душком.

— Ну же, ублюдки! — я рванул вперед, в довольно узкий для маневрирования на «Прогулке» проход.

Внутри царил жутковатый полумрак. Свет пробивался сквозь щели в переплетении ветвей, сучьев и целых стволов небольших деревцев, но из-за того, что лабиринт гнезда был многоуровневым, до меня доходило не так много солнечного сияния.

Шиваро, разумеется, устремились следом. Но так как гнездо они строили вовсе не для того, чтобы свободно носиться в его коридорах, им пришлось сложить крылья и двигаться на полусогнутых, пригнув длинные шеи, что ощутимо снижало их скорость.

Впрочем, реально оторваться я не рассчитывал. Из-за истощения мой полет тоже становился все медленнее с каждой минутой, к тому же свое гнездо шиваро явно знали лучше меня.

План был в другом. Заманить в гнездо как можно больше преследовавших меня птиц, а затем поджечь его и свалить под шумок, чтобы пернатые превратились в колонию куриц тапака.

При этом я скорее всего вызову лесной пожар, что было мягко говоря нежелательно. Но, насколько я помнил карты, этот лесной массив, на опушке которого шиваро устроили свое гнездо и который скорее всего целиком превратили в свои охотничьи угодья, не был каких-то прямо колоссальных масштабов. Да и времени думать об экологии у меня сейчас не было, нужно было выжить.

Проблема была в том, что, чтобы быть уверенным, что все или почти все преследовавшие меня шиваро протиснутся в проходы гнезда, нужно было продолжать убегать от них все дальше и дальше, выждав хотя бы минут пять.

И во-первых, у меня уже банально не оставалось сил на подобное, а во-вторых, хотя я продолжал выбирать коридоры, ведущие вверх, архитектурный хаос гнезда шиваро упрямо продолжал возвращать меня в проходы у самой земли, откуда было невозможно выбраться достаточно быстро после поджога.

Поворот. Ещё поворот. Лабиринт ветвился, то и дело позволяя мне подняться к свету, но преследующие меня пернатые не давали мне разрубить стенки гнезда «Секущим ветром» и выбраться.

Шиваро приближались. Их дыхание стало обжигать спину. Я продолжил спускаться — другого выбора не оставалось.

Тоннель внезапно расширился, открываясь в круглую камеру радиусом около тридцати метров и высотой в шесть-семь. Посередине пространства была свалена огромная груда перьев, от которой исходил отчетливо ощутимый жар и вонь перегноя, а вокруг груды были ровными рядами по мягким подстилкам разложены яйца.

— Центр… — мой голос сорвался на хрип. — Сердце гнезда.

Гора перьев вздыбилась. Огромная масса разошлась, как занавес, обнажая существо, от которого кровь застыла в жилах.

Шиваро-матриарх, раза в три больше остальных и наверняка раз в десять сильнее. Голова, увенчанная костяным гребнем, повернулась ко мне.

— Вот… сука…

Конец Первой Книги.