Чтение онлайн

…Как нам потом объяснил один из специалистов по культуре этой расы, высшая награда Гномов – Рубиновая Скрижаль – за всю историю этой расы вручалась всего двенадцать раз. И каждый Гном знал имена ее кавалеров наизусть: благодарные потомки рассказывали об их 'подвигах' своим детям чуть ли не в аналоге наших начальных школ.

– Теперь им придется ломать языки, заучивая еще и ваши имена… – отправив Гномов обратно в Гринфилдский Университет и вернувшись к нашей компании, генерал Роммель принялся над нами издеваться. – Хотя, на мой взгляд, Виктор Волков, Ирина Орлова и Линда Горобец звучит гораздо благозвучнее, чем эти их Ло мили Оскан, Вейнр мили Ливорс, Шола мидо Виенирра… Что вылупились? – заметив, как на него посмотрела Линда, заулыбался он. – Пока мы летели к вашей казарме, Мрио мили Олигас, ну, тот, который награждал Волкова, мне про них все уши прожужжал…

– По сравнению с тем, кто открыл принцип межзвездных перелетов, мы не сделали ничего особенного… – дождавшись небольшой паузы в разговоре, буркнула я. – Я чувствую себя не в своей тарелке…

– Да? – внезапно разозлился Роммель. – Ничего особенного, говоришь? Скажи-ка мне, девочка моя, сколько кораблей сегодня сбила ваша троица?

– Двадцать два в первой атаке… а дальше я еще не смотрела…

– Не смотрела, значит?! А я – СМОТРЕЛ! И Гномы – тоже! Они до сих пор в шоке. Семьдесят три! Представила себе цифру? Ну что, все еще 'ничего особенного'? Молчишь? Только попробуй мне сказать, что ты просто ставила щиты: не будь их, твои напарники не пережили бы даже первого пролета сквозь 'Туман'…

– Теперь новые технологии у них можно не просить, а требовать… – принимая удар на себя, ухмыльнулась Линда.

– Ага… – мигом вернувшись в прекрасное расположение духа, поддакнул Роммель. – Кстати, эдак через месяц мы закончим строительство первого межсистемного передатчика. И если он заработает, то жить нам станет гораздо веселее…

Стоимость парковки на крыше развлекательного комплекса 'Золотое Дно' оказалась раз в пять выше, чем рассчитывал Крю. Поэтому, автоматически подтвердив списание платежа, он не сразу сообразил, что сделал очередную глупость: зайти в комплекс, имея на счету сто четырнадцать монет и непогашенный кредит за квартиру было практически нереально.

'Ничего… Подожду здесь…' – подумал Мозли, и, с трудом найдя крошечное местечко неподалеку от центрального входа, втиснул в него свой 'Колибри'.

Оба здоровенных охранника, стоящих по обе стороны арки центрального входа, неодобрительно посмотрели на его машину. И, тщательно просканировав ее на предмет наличия мощной записывающей аппаратуры и оружия, мигом потеряли всякий интерес. Переключив свое внимание на слегка подвыпившую компанию, выгружающуюся из роскошного 'Бельвиля-Примы'.

Слегка затемнив панорамное остекление своего флаера и, заодно, сменив цвет кузова на ярко-оранжевый, Крю приподнял повыше кресло, развернул его наискосок, и, опустив спинку почти до горизонтали, принял любимое положение – лежа на боку. А потом, подумав, решительно отключил комм и локалку: уйти с головой в работу в процессе ОЖИДАНИЯ было бы несусветной глупостью.

…Наблюдать за посетителями развлекательно центра оказалось довольно скучно: уже через полчаса Мозли рассортировал их на несколько условных категорий и даже прикинул те параметры, с помощью которых можно было бы описать каждую из них. Основная масса тех, кто стремился внутрь, пребывала в отличном настроении, предвкушала будущие развлечения, и, как правило, находилась под воздействием алкоголя, легких наркотиков или галлюциногенов. Не вписывались в стандартную схему разве что проститутки: они были трезвы и усиленно изображали искусственную радость; амплитуда движения их бедер превышала допустимые для homo sapiens пределы, а количество косметики, маскирующих тщательно сконструированные пластическими хирургами тела, вызывало оторопь. При этом взгляды, которые эти личности бросали на вваливающихся в заведение толстосумов, говорили сами за себя…

Систематизировать выходящих из 'Золотого дна' оказалось несколько сложнее: кроме выигравших и проигравшихся, под аркой то и дело возникали чем-то обиженные или возмущенные женщины, пьяные или укуренные в дым мужчины; те же проститутки, вьющиеся возле своей добычи и влекущие ее к флаеру; посланные куда подальше телохранители и куча других категорий. Всю эту толпу можно было разделить на тех, чья одежда сохранила первоначальный вид и на тех, у кого она превратилась в нечто, выходящее за рамки фантазии ее дизайнера; тех, кто собирается домой и в другой увеселительный центр; тех, кто еще соображает и тех, кто уже нет; тех, кто сохранил способность носить на лице маску и тех, кто выставил на всеобщее обозрение свое настоящее 'я'…

…Рука, потянувшаяся к сенсору включения комма для того, чтобы закинуть в память рабочие наброски будущей программы сортировки, замерла на полпути: около двери спортивной 'Монцы-F1', зависшей над площадкой для ВИП-персон, мелькнуло знакомое лицо.

Хансен не обманул: Латива появилась у центрального входа в 'Золотое Дно' ровно в двадцать два часа. И, привычным движением поправив подол крайне легкомысленного вечернего платья, летящей походкой двинулась к арке, переливающейся всеми оттенками золотого.

'А чего это они с ней ТАК?' – возмущенно подумал Мозли, заметив, как подобострастно заулыбались охранники. И еле усидел на месте, заметив, как из глубины холла к бывшей жене, улыбаясь, движется Нечто…

Тощее, макушкой достающее Лативе до плеча, чертовски манерное создание в белоснежном костюме с золотой окантовкой по обшлагам рукавов и в безумного покроя фуражке качало бедрами ничуть не менее активно, чем те жрицы любви, которые прошли к лифтам прямо буквально за минуту до его появления. А когда ОНО, взяв в свои руки ЕЕ ладони, начало покрывать их поцелуями, Крю вдруг почувствовал, что его начинает подташнивать: в движениях и взгляде этого мужчины не было ничего настоящего.

'Ну, загляни же в его глаза, дура!!!' – мысленно взвыл он, заметив оценивающий взгляд, которым ОНО проводило фигуристую блондинку, промелькнувшую у Лативы за спиной. – 'Неужели ты не видишь, что ты для него – одна из многих?'

'Не видит. Или не хочет видеть…' – ответил внутренний голос. – 'Да и зачем? Вот ты бы мог ей купить такой флаер? Молчишь? А он – смог…'

Тем временем Латива, НЕ ОБРАЩАЯ ВНИМАНИЯ на лапу своего ухажера, походя потискавшую ее левую грудь, наклонилась и подставила губы под поцелуй!

'Кто-то говорил, что терпеть не может целоваться на людях…' – горько прошептал Мозли. И, подумав, процитировал не одну сотню раз слышанную от супруги фразу: 'Выставлять свои чувства напоказ может только человек, который в силу довлеющих над ним комплексов неполноценности пытается эпатировать окружающих. Или является клиническим идиотом…'

…Латива появилась под аркой снова только в половине третьего ночи. И, криво улыбнувшись обоим охранникам, покачиваясь, двинулась по направлению к своему новому флаеру. Не заметить выражения ее лица в свете прожекторов, освещающих стоянку, было невозможно. Поэтому, увидев, КАК блестят ее глаза, КАК кривятся губы и КАК она морщится, когда ладонь ее правой руки прикасается к низу живота, Крю взвыл от отчаяния и бессильной злобы: ОНА была с НИМ! Там, в гостиничном комплексе 'Золотого Дна'! И теперь пребывала в диком раздрае!

'Ну и зачем тебе это было надо? Ведь ты не можешь не понимать, как все это отвратительно! Неужели его деньги – это больше, чем твое 'я'?' – изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать от боли в груди, прошептал Мозли. – 'А если их у него вдруг не станет, что ты будешь делать тогда?'

Глава 10. Виктор Волков.

Циклопы вернулись через пятьдесят шесть часов. Как выразился Пашка Забродин, которого я чуть не затоптал в коридоре, 'двадцать семь – до Алтора, два – на раскачку, и двадцать семь – обратно. Чем-то вы им здорово насолили'. Не знаю, как он, а я догадывался, чем именно – меня не покидала мысль, что Циклопы вернулись, чтобы уничтожить корабль Гномов. И тех, кто имел глупость его защитить.