Демон. Книга 3
Шрифт:
– Это капля в море!
– Не совсем: за этими цифрами – живые люди. Те, кто сумеет выжить в абсолютно безнадежной ситуации… А если они погибнут, вам будет легче? Нет? Слава Богу! Теперь думаем дальше – параллельно эвакуации вы должны сделать все, чтобы Метрополия немедленно отправила к Арлину хотя бы два кадрированных флота, пару десяток МЗ-шек, штук пятьдесят 'Аресов' и восемь-десять орбитальных крепостей. Если Циклопы дадут вам хотя бы две недели передышки, то у Арлина появится шанс…
– Две недели? – О'Хара задумчиво покачал головой, а потом, вздрогнув, посмотрел на Роммеля: – А… вы планируете работу в системах самих Циклопов?
– Если ребята Волкова останутся у вас, чтобы обеспечивать процесс эвакуации, то… нет…
– А если… не останутся? – в глазах О'Хары мелькнул огонек надежды.
– Тогда сразу после прилета на Лагос они отправятся в рейд…
– Договор о транспортниках в силе? – на всякий случай поинтересовался президент.
– Да.
– Тогда я отправляю ребят домой…
Первые транспортники стали покидать систему часа через полтора. 'Giant'-ы и частные яхты, хозяева которых постоянно проживали на Окраине. А вот с большинством кораблей, посаженных на Лагос насильно , возникли проблемы – их хозяева, узнав о возможности уйти с планеты, всеми правдами и неправдами пытались прыгнуть куда угодно, кроме Арлина. Поэтому офицерам Шестого флота, занимающимся подготовкой транспортников к будущей эвакуации, пришлось тратить время на жесткое программирование искинов каждого корабля и ограничение прав доступа их собственных команд. Поэтому в эфире начался страшный бардак – перед уходом в гипер некоторые из особо несознательных хозяев таких машин крыли матом Лагос, его правительство и офицеров, работавших на их кораблях. Одновременно с этим командиры 'Богатырей', ожидающие комплекты оборудования для герметизации трюмов, требовали у 'наземников' поторопиться. А диспетчер Башни, контролирующий порядок взлета гражданских бортов, срывал голос, пытаясь перекричать весь этот ор. Поэтому Роммелю, пытавшемуся заниматься анализом Вторжения Циклопов в систему Арлина, пришлось приглушить громкость акустической системы своего кабинета. И свернуть голограмму большого тактического экрана, на котором воспроизводилась трехмерная модель системы со всем, в ней происходящим.
Однако сконцентрироваться на тактике, использованной Циклопами для уничтожения 'Аресов' генералу не удалось – его комм завибрировал буквально минут через двадцать после ухода в гипер первого транспортника.
– Роммель. Слушаю… – не отрывая взгляда от голограммы, на которой разваливался на части второй корабль-андроид, буркнул он.
– Это Ридли! У нас ЧП, сэр!
– Циклопы? – Роммель мгновенно вернул на место большой тактический экран и прибавил громкость акустической системы.
– Нет, сэр… Какой-то фанатик… Всплыл в системе, принял на борт досмотровую группу и взорвал собственный корабль!
– Сколько?
– Два Демона из ДШВ, четыре офицера планетарной пехоты и эсминец со всей командой…
– С ума сойти… – выдохнул Роммель. – Это что, новая тактика ОСО ВКС?
– Вряд ли, сэр! Прежде, чем взорвать корабль, он кинул в эфир ролик, в котором довольно подробно объяснил мотивы своего поступка…
– Скиньте на сервер моего кабинета… А потом объявите в системе десятиминутную готовность. И поднимите в космос весь свой флот…
– Зачем, сэр? – удивился Железный Джо. – Для защиты от появления еще одного фанатика?
– Нет. Уничтожив два Ключа и все 'Аресы', элитная эскадра Циклопов от Арлина УШЛА… Оставив там флот обычных кораблей… Не исключено, что они всплывут здесь…
– Ясно, сэр! Выполняю…
…Лицо мужчины, возникшего на экране, было серым от плохо скрываемого бешенства, а в его слезящихся глазах горела такая ненависть, что Роммель невольно сжал кулаки и нахмурился.
– Меня зовут Георгий. Фамилия – Белый. Я… родился и… вырос… на Хилтти… – мужчина говорил в камеру рваными фразами, периодически закусывая губу и с трудом подбирая слова. Роммелю даже показалось, что он то ли находится под воздействием какой-то химии, то ли просто периодически забывает то, что хочет сказать.
– Это планета, которая… находится в самой середине Метрополии… Сколько я себя помню, там всегда… было тихо и спокойно… – Георгий Белый с трудом сдержал рвущиеся наружу рыдания, и, утерев рукавом выступившие на глазах слезы, с трудом заставил себя продолжать: – Минимум преступности, никаких Циклопов… Казалось бы – живи и радуйся. И мы жили… Да… Но недолго – однажды на мою планету… пришли Демоны… Нет, не так – сначала я узнал, что они… созданы для того, чтобы защищать Человечество от внешнего врага… А потом увидел – что значит это слово… – по лицу мужчины вдруг потекли слезы, а он, не отрывая взгляда от камеры, продолжил говорить: – Эти мутанты лишили меня всего, что у меня было… Жены и детей… Моей Марте было тридцать два… А теперь все, что от нее осталось, это память… и строительная крошка напополам с пеплом… которую я подобрал там, где… стоял мой дом…
Смотреть, как Белый пересыпает из ладони в ладонь грязно-серый порошок, Роммель с трудом сглотнул подступивший к горлу комок и чуть не отключил запись.
– …Талантливый дизайнер, отличная хозяйка, любящая мать и жена, она за свою недолгую жизнь не обидела даже котенка! Да что там она – моей Дашеньке было всего десять месяцев! Десять!!! – Георгий внезапно сорвался на крик: – Она умела говорить только 'мама' и 'папа'! А еще улыбаться, когда я брал ее на руки! Чем она так прогневала всесильных Демонов, что они обрушили на ее голову огонь систем залпового огня?
– Это не Де-… не мы!!! – взвыл генерал.
– А мой девятилетний сын? Может, все дело в нем? И чашу их терпения переполнили именно его невинные детские шалости? – сделав глубокий вдох и, видимо, стараясь заставить себя говорить медленнее, Белый переплел пальцы рук и откинулся на спинку пилотского кресла. – Не знаю… И не узнаю уже никогда – мой дом, школа моего сына и половина тихого городка Феникс превратилась в котлован с вот такой пылью…
Сделав небольшую паузу, мужчина на мгновение прикрыл глаза, и, справившись с собой, продолжил говорить: – Я – человек маленький. И ничего не понимаю в большой политике. Я не буду разбираться, какие именно причины помешали силовым структурам Конфедерации призвать этих ублюдков к ответу. И мне наплевать, почему эти убийцы и насильники до сих пор на свободе. Но смириться с тем, что эти твари будут спокойно жить, я не могу. И не хочу! Память об улыбках моих детей жжет мне душу… Поэтому я не буду ждать торжества правосудия… а попробую свершить его сам. Мне незачем больше жить… Без Марты, Дашеньки и Олежки… Я хочу уйти вслед за ними… Туда, где они снова будут мне улыбаться… Где я… – мужчина заплакал навзрыд. – …где я смогу снова чувствовать себя счастливым… И если мне удастся забрать с собой хотя бы одного нелюдя, то я буду знать, что умер не зря…
Запись мигнула, и погасла. А через мгновение на экране снова появилось лицо Георгия Белого. Причем, судя по щетине, появившейся на его лице, с момента записи первого куска прошло как минимум дня четыре.
Поерзав в пилотском кресле, он потянулся куда-то за правую границу кадра, что-то активировал, криво ухмыльнулся, а потом довольно спокойным голосом произнес:
– Господа офицеры! Добро пожаловать на борт моего 'Громовержца'! Судя по типу скафандров, в досмотровой группе есть целых два настоящих Демона, так?
Слов офицеров досмотровой группы слышно не было, но, судя по улыбке, осветившей лицо Белого, ответ оказался положительным.
– Вы себе не представляете, как я этому рад… Тогда посмотрите, пожалуйста, вот эту коротенькую запись… Да, прямо там, в шлюзе… Девушка в положении, которую вы видите на первом плане – моя супруга… За ней, рядом с елкой, играет мой сын… Эта запись сделана за два месяца до рождения моей Дашеньки… Тогда я был счастлив… БЫЛ счастлив. Точно так же, как и весь следующий год. И как двенадцать предыдущих лет. Да, я – был… Что значит, 'зачем я это вам показываю'? Я хочу, чтобы вы увидели лица тех, кого убили вы или такие же твари, как вы! Шлюз заблокирован, а до взрыва двигателей еще двадцать с лишним секунд… Знаете, мне сказали, что мои родные умерли мгновенно. И ничего не почувствовали… Вы, скорее всего, тоже сдохнете сразу… Это меня здорово расстраивает: я бы предпочел, чтобы вы корчились от боли и умирали как можно дольше… А еще… жаль, что Демонов среди вас только двое…