Демон
Шрифт:
— Так точно, сэр! Лучший пилот курса…
— Лучший? Кто тебе сказал? Нет, он, конечно, был хорош, но в проект взяли тебя… Почему?
— Не знаю, сэр… — признался я. Мысль о том, что меня взяли по ошибке, не раз приходила мне в голову и раньше…
— Думает, как пятилетний ребенок. Хотя рефлексы на высоте… Если бы вы знали, сколько крови попортили мои «яйцеголовые» вашим преподавателям, пытаясь найти среди тысяч претендентов именно вас? Ужас. И вот теперь, когда оказалось, что ставка на нестандартное мышление оказалось верной, я хочу добиться того, чтобы Демонов стало больше на порядок или два. Поэтому я буду крутить записи ваших боев по всем сетям головидения Конфедерации, пока не получу достаточно средств, чтобы создать подразделение, которое уничтожит последнего Циклопа. Понятно? А вы будете покорно таскаться по всевозможным приемам, награждениям, и тому подобной ерунде до тех пор, пока на вашей груди останется хоть одно место под самую завалящую медаль. А не хватит тех, что есть — мы придумаем новые…
— Вот это перспектива! — вздохнула Элен. — Уж лучше тренироваться или воевать. Не люблю эти церемонии… «Автограф, пожалуйста»! «Можно с Вами выпить…»… «Ой, а что вы делаете сегодня ночью»?
— А кто любит? Я? — Ошибаетесь! Меня тошнит от этих сытых, лощеных типов, которые сначала орут «Помогите!», а потом жалеют кредиты для тех, кто их вытащил из глубокой задницы… Век бы их не видел… А что делать? Ладно, думаю, что вам все понятно. Можете идти. Взлет раздельно, а там заходите на посадку как обычно, и ко мне на обед. Кстати, не забудьте принять душ и переодеться… Жду вас через полчаса после прыжка. Вопросы?
Через двое с половиной суток мы, отдохнувшие и весьма довольные собой, приземлились на базе ВКС Ньюпорта — одной из центральных систем Конфедерации. Харитонов улетел в штаб, а мы, предоставленные сами себе, решили немного прогуляться. Ира и Элен захотели развлечься, и мы с Гарри решили сводить их в офицерский клуб. Остальные ребята, отпросившись у меня на пару часов, свалили навестить какой-нибудь ресторан в ближайшем крупном городе. Поесть чего-нибудь экзотического.
Клуб оказался не чета всем тем, которые мы видели на окраине: богато оформленное помещение, дороговизна всего, что можно приобрести, начиная с входного билета и заканчивая пивом, лощеные, самодовольные рожи младших штабных офицеров. Девочки сразу же рванули на танцпол, а я и Форд, заказав себе по бокалу хорошего красного вина и отбивной, заняли небольшой уютный столик в углу ресторана и принялись наблюдать за отдыхающими. Как ни странно, здесь постоянно вспыхивали какие-то мелкие стычки; атмосфера была накалена, словно из-за отсутствия других возможностей самоутвердиться все присутствующие стравливали здесь свои эмоции. Впрочем, нас это касалось мало, и, когда перед нами возникли заказанные блюда, мы перестали смотреть по сторонам. И зря, — голос Иры в голове заставил меня вскочить:
— Викки! Подойди ко мне, пожалуйста… Тут какие-то уроды не понимают, что мы заняты…
Я, расталкивая плечами танцующих, добрался до девушек и вежливо обратился к что-то пылко доказывающим им четверым парням в погонах планетарной пехоты:
— Господа! Дамы тут не одни. Будьте любезны, прислушайтесь к их словам и оставьте их в покое…
Посмотрев на меня, все четверо картинно поморщились, и один из них довольно резко заявил:
— Слышь, здоровячок, а не свалил бы ты отсюда, пока цел? А то мы можем и разозлиться…
— Ребята, а ведь я не шучу! — нахмурившись, предупредил я.
— Ой, уморил! — порядком перепившие пехотинцы поигрывали мышцами и выпендривались, как могли: — А мы, по-твоему, шутим? Сказали — вали, значит вали!
— Нам не нужны проблемы! — Элен примирительно положила руку на плечо одному из них и попробовала повернуть его к себе.
— Слышь, подруга! Ты пока заткнись! Когда дело дойдет до тебя — можешь открыть ротик! И пошире! — захохотал один из придурков и тут же взвыл: Вильямс, взбесившись, сжала пальцы, и под ними раздался хруст размозженного сустава. — А, она мне руку сломала!!!
— Сейчас вообще убью, придурок! — еле сдерживая эмоции, прошипела девушка и сжала кулаки.
— Ах ты, сука! — заорал еще один «герой-любовник» и замахнулся на нее кулаком.
Но не успел: я отвесил ему оплеуху, и он, сбив на пол всех остальных, потерял сознание.
— Вам лучше уйти, а то она действительно выйдет из себя! — примирительно попросил я пытающихся встать парней и, подумав, добавил: — А вашему другу не мешало бы сходить к врачу…
— Ну, мы еще встретимся! — мстительно посмотрев на меня, пообещал один из двух, оставшихся здоровыми пехотинцев и, оттащив поплывшего от боли друга подальше, принялся колдовать над его медблоком…
Вечер был испорчен: все попытки развеселиться почему-то ни к чему не приводили. Мы сидели за своим столиком, мрачно пили и так же мрачно молчали. Часа через два Элен предложила завязывать с этим чертовым «отдыхом» и идти спать. Все тут же согласились, и мы, расплатившись, побрели на выход.
Увы, у входа в бар нас ждали: человек тридцать пехотинцев во главе с тем лейтенантом, который пообещал нам встречу. Толпа, вооруженная ножами, обрезками труб и кастетами. Довольно оскалившись при нашем появлении, лейтенант, картинно поигрывая бейсбольной битой, неприятно ухмыльнулся и спросил:
— Ну, что, отдохнули? Отлично! Ты, сучка, свое получишь! А ты, белобрысая, еще можешь соскочить! Если обслужишь нас, как следует!
— Обслужу! — тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнесла Ира и двинулась вперед. — Так, что мало не покажется…
— Может, все-таки уйметесь? — еле сдерживая злость, спросил я, придержав девушку за локоть.
— Ага! — расхохотался пехотинец. — Вот прямо сейчас и уймемся! Только слегка пройдемся по вашим мордам, уроды! Бей их, ребята!
Толпа жаждущих подраться «воинов», размахивая, кто чем, рванулась к нам. Пришлось отбиваться. Вернее, учитывая разницу в скорости, реакции и весе, пройти всю толпу насквозь, наградив каждого переломом или двумя. Через десять секунд все было кончено: пехотинцы стонали на разные голоса, живописно сгрудившись в кучи, а мы, сплюнув, отправились к «Ивану Грозному», надеясь, что инцидент исчерпан. Увы, этим дело не закончилось — только мы добрались до кают, как меня вызвал вахтенный офицер и попросил спуститься к трапу. Я вернулся к лифту и через пять минут вышел из корабля. А через три секунды меня арестовали! Капитан, не пожелавший представиться, вместе с пятеркой патрульных, наставив на меня оружие, приказал поднять руки вверх, сдать оружие, и сдаться патрулю. Я не стал сопротивляться, чтобы не пришлось калечить еще и этих, и повиновался, зная, что Харитонов меня все равно вытащит. Меня загрузили в катер и, довольно долго помотавшись по огромной территории базы, наконец, высадили у какого-то строения, оказавшегося гауптвахтой. Втолкнув меня в камеру, капитан пинком закрыл за мной железную дверь и зло пообещал из-за нее:
— Тебе тут понравится, лейтенантик!
Пожав плечами, я осмотрелся по сторонам и присел на край узких деревянных нар, решив дождаться утра и появления дежурного или Харитонова. Однако «веселье» началось гораздо раньше: сначала в камеру ввалилось человек восемь в такой же пехотной форме, как и у ухажеров наших девочек, оставшихся у клуба. Мешая друг другу, они с энтузиазмом попытались было меня потоптать, но я порвал цепь на наручниках и вышвырнул их наружу, ограничившись довольно сильными подзатыльниками. В течение следующего часа было тихо. А потом «гости» вернулись, но уже подготовленные: нацепив на себя тяжелую броню для подавления уличных беспорядков и вооружившись электрошокерами, те же восемь человек снова ворвались внутрь… И точно так же повылетали наружу, но уже с переломами разной тяжести. Однако им этого показалось мало: какой-то, обкурившийся дряни прапорщик, приоткрыв дверную заслонку, начал поливать камеру выстрелами из помпового ружья, заряженного резиновыми пулями. Расстреляв все патроны, и убедившись, что не попал ни разу, он, дико матерясь, закрыл заслонку и куда-то убежал. Как оказалось, за брандспойтом. Залив камеру водой, он через окошко забросил внутрь ведро хлорки и, захлопнув его опять, злорадно произнес:
— Подышишь пол часика, станешь, как шелковый!
— Щазз! — я не собирался жечь свои, даже упрочненные, легкие, поэтому выбил ногой дверь, вырубил обалдевшего придурка и, сорвав с петель еще две двери, выломал стену в комнату дежурного офицера и, «приласкав» всех, попавшихся на пути, забрал ключ-карту от их катера. Потом, вытащив из кармана капитана мои «R&B», которые он явно решил присвоить, убыл по пеленгу нашего линкора…
…Там было еще веселее: вахтенный испуганно вытаращился на меня, перепачканного хлоркой и бетонной крошкой, и сообщил, что разозленные моим арестом ребята в полном составе отправились меня искать. Связавшись с Ирой по коммуникатору, я сообщил, что уже «дома» и попросил уняться и вернуться. После короткого диалога она пообещала, что сейчас будет, отключила связь. А уже через десять минут выскочила из катера, который пилотировал Игорь: