Чтение онлайн

И это сработало.

Ноги начали отрастать, складываясь наподобие оригами. Сначала колени, затем икры, потом стопы с пальцами и только в конце приобрело привычный кожаный цвет.

— Ну вот, готово, можно подавать. — Вытащив меч из груди, довольно оценил свою работу Пепел. — Теперь надо убираться отсюда пока…

БУМ!

Его речь была прервана резким хлопком. Пол и стены задрожали и покрылись стекой трещин.

— Бездна! Здание обваливается. Много он тут учинил! — Отбрасывая падающий на голову камень, он закрыл своим телом детей. — Держитесь! — Успел крикнуть он, прежде чем пол под ногами исчез.

Многоэтажный дом стал складываться подобно домино, хороня под собой тех, кто находился внутри.

Сознание возвращалось мучительно больно. Будто — то кто-то пытался просверлить дырку в черепе, попутно засыпая битым стеклом. При этом остальное тело было словно в вате, ни боли, ни каких-либо других ощущений.

Странно, хотя то, что ноги не чувствуются логично. Их же бедному бумажному магу отдавили многотонными плитами. Голова же, скорее всего, из-за неудачного падения, когда он прыгнул спасать свою нерадивую подчинённую.

Почему Паша спас Детройу?

По правде говоря, он и сам не знает почему. Единственная адекватная версия, которую он придумал для себя, это то, что он не хотел лишаться столь мощной и дорогой вещи. Личный разумный огненный дух — очень сильное оружие, и неважно, что она была живым человеком. Главная её задача была в другом. Он всё ещё был зол на неё за те предательства и слова, вспоминая их каждый раз, когда проявлялась жалость к ней. Он пытался заставлять себя её ненавидеть, но с каждым разом чувство злости было всё меньше и меньше.

И только сейчас до него дошло, что он давно простил её.

Что поделать, такой вот он человек. Не может долго держать злость на других. Быть может, это и к лучшему, что он выбрал именно бумажную магию, а не огненную, которая соответствовала его ауре. Ведь став агрессивным и злым как Детройа, он бы ничем не отличался от тех ублюдков, которых и сам презирает.

И в отличии тех, от Деты, у второй была реальная причина так себя вести.

Всё это время, своими наказаниями Паша пытался выбить из её головы всё то аристократическое, что внушали этой мелкой пироманке её родители. Он хотел показать, что в этом мире её статус и титул ничего не значат и если она не перестанет так себя надменно вести, то наказание будет продолжаться, пока она не поймёт.

Но, видимо, он ошибся. Своими действиями он только подогревал тот котёл ненависти, что кипел специально для него. В оправдании можно сказать, что у него никогда и не было опыта в наставлении, однако это очень слабо звучит.

В любом случае своими действиями он только заставил её сильнее ненавидеть его, и об этом он даже стал сожалеть.

В последнее время он стал смягчать наказание за хорошее поведение. Разрешил пользоваться техникой, разговаривать и всё такое.

Один из таких приступов жалости, скорее всего, и выскочил, когда он пытался её спасти.

"Видимо, это было моё последнее геройство." — Мысленно улыбнулся сам себе Паша. — "Даже не попрощался напоследок… Интересно, что же будет дальше?"

Ни света в конце туннеля, ни бесконечной очереди из душ мёртвых людей или хотя бы пейзажи той же изнанки не наблюдалось. Абсолютная, всепоглощающая тьма — вот что является посмертием. Прямо как та, из которой и появилась вселенная.

"И долго это будет?" — Спросил он в пустоту, но не было ни эхо, ни даже собственного голоса он не услышал.

Вот это вот уже было реально странно, ведь как таковую голову он всё же чувствовал, и даже звуки откуда-то отовсюду исходили. Как будто под водой, но всё же.

"Значит, всё-таки свет…"

В центре белой пустоты стало образовываться белое пятно. Яркое, словно от галогенной лампы… Так, стоп, это она и была!

Открыв глаза, что сопровождалось резкой стрелянной боли в области теменной кости. Рефлекторно приложив руку к ноющему участку, Паша ощутил, что его голова туго перемотана бинтами, а под рукой ощущается толстая вата.

Оглядевшись вокруг, он увидел, что находиться в больничной палате. Очень хорошей такой палате. Не в той советской развалине, что был в прошлый раз, а как минимум нормально отремонтированной, в мягкой новенькой кровати и телевизором.

Интересно.

Ещё более интересно было видеть бабушку, спящую на стуле прямо рядом с койкой, на которой собственно и лежал её дорогой внук.

Почувствовав шевеление, пожилая женщина моментально проснулась, будто ничего и не спала вовсе

— Проснулся. Господи боже, ежеси на небесе, хвала тебе. Проснулся, родненький. — Крепко, но мягко сжала она руку своего любимого внука.

— Доброе утро Ба. — Обнял в ответ свою бабушку.

Причитания богу продолжались ещё минуты три. Не произойди с Пашей всё то, что произошло, он может быть и поверил бы в существовании бога, настолько убедительно она молилась ему.

— Долго я валялся? — Спросил наконец больной, когда его отпустили из объятий.

— Три дня как. Врачи говорят, вообще чудо, что выжил. Камень прямо на голову упал, да так, что кость вдавил. Господи, боже мой, чудо какое, что выжил… — И вновь слёзы. — Если тебя твои друзья вовремя не вытащили, то там на месте и окочурился бы.

— Друзья? — Не понял он.

— Да. Те, с которыми ты и гулял в последнее время. Что ж ты мне о них не рассказал? Золотые люди! Цени их. Где ты ещё таких найти сможешь?

— Разве что в другом мире. — Понял он, про кого имеет в виду бабушка.

— Наверное. У меня есть номер Платона, хочешь, наберу, он придёт. Сам обещал.

— Платон? Это кто?

— Брат Даши, который. Неужели не помнишь? — Опять бабушка напряглась.

— Кажется… Вспомнил. Звони, пусть придёт. Спасибо хоть скажу.

"Платон значит. Ну-ну. На учёного с такими рогами ты явно не тянешь." — Ухмыльнулся маг, поняв кто это такой.

Бабушка достала свой телефон и стала набирать номер. Когда пошли гудки, в этот момент буквально за стеной прозвенел телефон. По рингтону можно было угадать, чей он был и когда Пепел с Детройей вошли, было ожидаемо.

К слову, Пепел, хотя для конспирации стоит теперь называть его Платон, был одет в свою стандартную форму (плащ, майка, синие штаны), только на этот раз без рогов, нормальным цветом глаз, без летающего вокруг пепла и даже запаха. Выглядел он как обычный человек, полубандитской наружности.