Чтение онлайн

Латхус распахнул дверь и нырнул в удушливую комнату караула, которая снова оказалась пуста. Они вдвоем, головорез и Юлиан, стали подниматься по винтовой лестнице, пока не оказались в темном коридоре. Третий этаж – заметил про себя Юлиан. Темно; все сильфовские светильники, висящие вдоль алебастровых стен, были потушены.

Наемник отсчитал пальцем три двери и зашел в четвертую слева: неказистую, для прислуги. Глухая комната без окон, маленькая – это был склад для постельного чистого белья, что лежало аккуратными стопками вдоль стен.

Слепой во тьме Латхус потер лампу у входа, и тесное помещение залил яркий свет. Юлиан дернулся и закрыл глаза, ибо резкая смена освещения им воспринималась болезненно.

– Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Там.

Латхус указал на занавеску, за которой, как оказалось, были мягкие туфли, полотнище и маленький тазик со жгучей водой, карьением. Именно этой разбавленной кислотой веномансеры пользовались, чтобы смыть с рук возможные следы яда.

– Зачем? Объясни, что происходит.

Ответом вновь стало лишь молчание, но, увидев, что раб не двигается с места и упрямо смотрит на него, Латхус ответил:

– Ты встретишься с почтенной Маронаврой. Твоя задача, как Вестника, – удовлетворить ее желания. Хозяин предупредил, что если на ней обнаружат царапину или укус – ты об этом пожалеешь.

Очарование празднеством тут же исчезло. Юлиан захлебнулся воздухом от возмущения, и кровь в нем, и так разгоряченная из-за опьянения, забурлила.

– За кого меня принимает достопочтенный Ралмантон? – скалясь клыками, сказал он. – За инкуба, который должен исполнять прихоти балованных аристократок?

Латхус поглядел на Юлиана рыбьим взглядом и смолчал. И снова указал кивком головы на туфли, полотенце и таз. Но веномансер остался недвижим, лишь лютым взглядом впился в наемника. Почуяв неладное, тот сделал шаг назад и предупредительно уронил руку к бедру, пополз пальцами, как паук, к кинжалу.

– Это приказ хозяина, – холодно заметил Латхус, видя недобро блеснувшие глаза раба. – Исполняй или будешь низвергнут до садовых рабов. Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Затем отправимся к почтенной Маронавре.

Внутри Юлиана все заклокотало, и он развернулся к двери.

– Это приказ!

– Я вижу, ты стал на удивление красноречив, Латхус, – процедил Юлиан, обернувшись. – Нет.

– Бойся гнева хозяина и почтенной Маронавры.

– Не пугай меня именем женщины! – усмехнулся вампир. – Веди меня назад, к достопочтенному Ралмантону, я поговорю с ним. Пусть он меня накажет, пусть рубит руку, но я не лягу в постель к незнакомой женщине просто потому, что она этого захотела! У нас с достопочтенным был уговор; он обещал, что я буду состоять при нем веномансером, а никак не сокроватником по вызову!

– Хозяин запретил возвращаться, пока ты не навестишь почтенную Маронавру.

– Да что это за Маронавра такая, Латхус, что все строится вокруг ее желаний? Кто она, черт возьми? Я ни разу за год не слышал ни имени такого, ни семейства. Или это та старая дама из храма, что бросалась на меня? Ох, как же я сразу не догадался, что имел в виду под покровительством вампиров достопочтенный… Нет!

И Юлиана передернуло. Действительно, он вспомнил страстный взгляд той аристократки, и ее морщинистые губы на своих.

– Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Затем мы отправимся к почтенной Маронавре.

Снова заученная фраза. Юлиан сжал челюсти и уставился взглядом в свои грязнющие сапоги, с которых, как и с плаща, уже натекло на каменный пол и подмочило стопку белья справа, окрасив ее в грязно-коричневый цвет.

– Хорошо, – наконец, со смешком сказал он. – Веди меня к Маронавре!

– Сначала приведи себя в порядок. Омой руки…

– Нет! Веди меня сейчас, Латхус!

– На твоих руках может быть яд. Приведи себя в порядок. Омой…

– Нет у меня яда на руках. Последняя попытка отравить достопочтенного леоблией была с месяц назад. Веди! Или я сам вернусь в особняк, невзирая на все твои угрозы.

Ни одной эмоции не мелькнуло на лице Латхуса. Он помолчал, тусклым взглядом посмотрел на Юлиана, а затем едва заметно кивнул. Веномансер уже было схватился за латунную ручку двери, чтобы вернуться в коридор и взглянуть на ту таинственную Маронавру, но головорез позвал его.

– Не сюда.

– А куда тогда?

Юлиан удивленно обернулся и увидел, как Латхус пробрался мимо стопок белья по узенькой дорожке к глухой стене, перекинув плащ через руку. Наемник отдернул занавесь, которую повесили, чтобы не пачкать простыни, наволочки и пододеяльники. Поднявшись на носочки, – ибо наемник был низок – Латхус одновременно в двух местах прожал пазы в деревянных панелях, которыми были обиты стены. Со скрипом отворилась дверь.

Заинтригованный Юлиан последовал за нырнувшим во тьму Латхусом, виляя между стопками белья, чтобы не вымазать их. И поглядел назад, видя, как грязевой след от двух пар сапог тянется к ним. С усмешкой он прикрыл дверь, которая защелкнулась с тихим звуком. Вместе с наемником он стал петлять по коридорам.

Коридоры эти тянулись вдоль всего этажа, встречались с узенькими лестницами, ведущими вверх и вниз. Дворец был опутан ими, как пальчики юной девицы – кольцами.

Латхус стал взбираться по тесной винтовой лестнице вверх, все выше и выше. И Юлиан последовал за ним.

Ему казалось, что они подобрались уже к самой крыше Коронного дома, когда наемник, наконец, свернул с лестницы в пыльный коридор. Ломаными тропами, составленными либо хитрыми архитекторами, либо глупыми, двое дошли до небольшого ответвления право – оно упиралось в деревянную дверь, из-под которой сочился приглушенный свет.

Юлиан потянул носом воздух – комната источала аромат пряного мирта, разбавленного сладостью ванили. Сморщив нос, он судорожно вспоминал, где мог учуять нечто подобное.

Он размотал шаперон, который обвился мокрой змеей вокруг руки, и, распахнув с ноги дверь, быстро зашел внутрь. С натянутой на лицо презрительной ухмылочкой он приготовился вступить в словесную перепалку с какой-нибудь балованной аристократкой, в которой он уже подозревал ту старую женщину из храма. Прищурился от света. Запахло человеком.