Чтение онлайн

– У твоего отца есть некоторые подозрения в отношении Мариэльд. За последние тридцать лет он, безумец, снарядил три отряда на Юг в Нор’Алтел, на другой край мира. Чтобы ты понимала, это обошлось ему в разорительную сумму.

– Сколько?

– Больше двадцати тысяч даренов. Золотых!

– Но зачем? – Йева охнула и уставилась на Горрона.

– Он до сих пор не может смириться с потерей сына, считает, что Мариэльд взяла опеку над Уильямом не по причине долгого одиночества, а из корыстных помыслов. А потому вдолбил себе в голову, что нужно разыскать того самого Зостру Ра’Шаса. Я пытался переубедить твоего отца, Йева, взывал к гласу разума, однако Филипп очень уперт и страдает от вымышленной им же истории… Но я вот съезжу в Ноэль, все выясню и успокою этого твердолобого барана. Хотя даже с доказательствами на руках дело будет не из легких… Ох… – бывший король Крелиоса закатил кверху глаза и горестно ухмыльнулся. – Мне порой кажется, что дар каким-то магическим образом привлекает к себе определенного наследника. Либо потом меняет носителя под себя.

Гладя подбородок, мужчина завалился на кровать с ногами в сапогах и почесал живот сквозь бордовый кафтан. Йева чуть подвинулась к своему наставнику, к которому успела привязаться, чтобы тот продолжил говорить. Она знала, что сейчас от Горрона можно будет услышать длинную историю из его очень старой жизни.

– Мой брат Куррон всегда был тоже невероятно упертым бараном, Йева. Когда мы основали Крелиос, соединив некогда враждующие между собой племена орун, брат отказался ехать на север.

– Он же остался в Перепутных землях защищать границы Крелиоса.

По губам графини Офурта пробежала легкая улыбка, когда тонкие пальцы Горрона взяли ее руку и начали поглаживать.

– Это отговорка… – ответил герцог. – Куррон терпеть не мог дворцовых интриг и всего, что касалось политики. Там, в Брасо-Дэнто, на тогда еще голой скале, ему было уютнее под проливным дождем, чем в теплых постелях с женщинами.

– Но как это вяжется с тем, что вы сказали про дар?

– Потому что через двести двадцать один год, в 806 году, он подобрал в одном разграбленном филонеллонцами поселении мальчика. И, без согласия со мной, воспитал его и передал дар Эйсмонту.

– Вы тогда сошли с трона, Горрон, – сама себе шепнула Йева, вспоминая летописи, хранящиеся у отца в шкафу.

– Да…

Глаза герцога подернулись дымкой и он вернулся воспоминаниями в те далекие времена, когда Лётэ только основал клан Сир”Ес, и Старейшин на Севере было много.

– И Эйсмонт, с которым я приехал знакомиться, показался мне точной копией Куррона. Он тоже любил традиции, всегда был верен слову и его лбом можно было колоть камни.

– Вы хотите сказать, что все наследники одного дара всегда похожи между собой?

– Да! А Ройс, следующий фон де Тастемара, был слеплен из того же теста, что и Эйсмонт. Тот, кстати, подобрал его также в деревне около Далмона, просто проезжая мимо. Ситуация с Эсмонтом мне показалась просто совпадением, но когда я познакомился с Ройсом, это уже стало выглядеть весьма странно. С каждым новым наследником у меня все более крепло ощущение, что мой брат Куррон все еще со мной, но под разными именами да обличьями.

– А Вы, Горрон… Как вы с братом получили дар: от созданий с таким же складом характера, как и у вас?

– Увы, я не помню.

– Как это вы можете не помнить тех, кто наделил вас бессмертием?

– Это очень долгая история, Йева, и даже для меня в ней есть много темных пятен. Но, мы сейчас говорим не обо мне, а о Филиппе. Он, хм… Из всех наследников дара Куррона он, пожалуй, один из наиболее гибких. Но все такой же упертый, – подытожил герцог де Донталь. – С тобой ситуация повторяется, Йева.

После этих слов девушка смутилась и закуталась поплотнее в меховое одеяло, накинув его поверх скрепленного серебряной фибулой плаща. Ее морозило.

– Причем здесь я, Горрон?

– Ты закрылась ото всех, когда получила дар Райгара. Райгар Хейм Вайр считался весьма замкнутым Старейшиной, хотя до обращения он не чурался больших компаний и любил вместе с товарищами распить какую-нибудь девицу.

– Это все влияние Офурта, этого холодного и мерзкого края, – пробурчала девушка и тоскливо посмотрела в узкое окно, желая вернуться к любимому отцу. – Можно ли оставаться счастливым посреди сосновых мрачных пущ, в вечной завесе сырого тумана, сменяемой лишь снегами и проливными дождями? Вы живете здесь уже три десятилетия, Горрон. Вы должны видеть, что даже люд здесь совсем другой: топорный, как грубо сколоченный стул.

– Отнюдь… Я бы поспорил со сказанным. Люд везде существует одними стремлениями: жить в тепле, быть богаче соседа, питаться сытно и иметь под боком ласковую женщину, – Горрон де Донталь улыбнулся и ощупал взглядом дочь Филиппа. – Ты стала такой же, как и Саббас, и Райгар: тихой, отрешенной и скрытной. Саббас предпочитал всем остальным общение с вурдалаками, что стали его семьей.

– Я не желаю иметь ничего общего с вурдалаками! – энергично покачала головой Йева фон де Тастемара, не веря сказанному.

– Но, когда ты смотришь их глазами, видишь их мысли и можешь приказывать, ты меняешься. Незаметно для себя.

Йева сердито вырвала руку из пальцев Горрона и поднялась с кровати, потянула за собой одеяло, в котором спряталась от всего мира. С мрачным видом она подошла к окну, волоча накинутое подобно мантии на плечи шерстяное покрывало и посмотрела сквозь узкую бойницу на снежные и острые вершины Астернот.

– Я не желала этот дар…

– Я знаю, – сказал тихим голосом Горрон, изучая проницательными голубыми глазами укутанное изваяние.

– Я хотела лишь остаться с отцом, Горрон, – лицо Йевы дрогнуло, а в глазах растеклась болезненная мука. – И быть ему любимой и верной дочерью. Я не правитель.

– Я знаю… – повторил герцог де Донталь. – Увы, ни один фон де Артерус не славился взвешенными решениями касаемо своих земель. В отличие от тех же фон де Тастемара.

В комнате повисла гнетущая тишина. Безмолвный Роллан деликатно удалился из спальни господ, чтобы не попасть под гнев Старейшин, грея уши. Чтобы отвлечь девушку от самоистязания, Горрон де Донталь нарочито энергичным голосом перевел разговор в иное русло.

– Право же, мне иногда кажется, все произошедшее на суде и до него связано с тем, что дар Гиффарда сам выбрал Юлиана, как в свое время дар Куррона избирал в качестве наследников столь похожих между собой Эйсмонта, Ройса и, наконец, Филиппа.

– А как Гиффард получил свой дар? – тихонько откликнулась Йева. – Отец никогда не говорил об этом…

– Потому что отец Гиффарда, Эннио, прозванный Чужеземцем, пришел с Юга. И Совет никогда не доверял Эннио, как скажем, например, мне. А потому ты ни от кого о нем не узнаешь.