Чтение онлайн

Ничего не поняла, а зачем надо было меня похищать? Захотелось кое-кого не просто побить — убить, честное благородное. Видимо, что-то такое промелькнуло у меня в глазах… кровожадное, потому что демон даже немного отодвинулся и продолжил:

— Спокойно, не надо так нервничать, — примиряюще поднял руки вверх, — я до недавнего времени действительно думал, что это чувство связано именно с тобой, как с моей женой. А оказалось…

— А оказалось, что ты мне нервные клетки, которые между прочим хоть и восстанавливаются, но долго и со скрипом, попортил просто так! — покусаю его! Нет, не так, загрызу!

У меня даже руки к его шее потянулись самостоятельно. Не, не душить — подержаться, ага.

— Тася, не о том сейчас думаешь, — до сего момента улыбающееся лицо вдруг стало серьезным, — ты же с печатью уже столкнулась?

— Ну! Идиотизм полный!

— Не совсем, — взгляд стал более серьезным, — мою специализацию не забыла?

Это он о том, что печати и знаки магические стирать может?

— Было время, когда мы обязаны были служить. И потом еще много лет Знающие верхнего мира, которых потом начали называть магами, могли нас вызывать. Нет, служения от нас они добиться не могли, но знания… Именно тогда мне приходилось снимать много печатей в ловушках, чтобы освободить своих. Потому, несмотря на всю абсурдность и расточительство в рассеивании энергии, никто не захотел менять печать Бафомета, на что-то более точное и правильно. Сейчас те самые знания практически ушли из верхнего мира и уже мало кто помнит достоверность нужных символов, но… это не означает, что их не знает никто.

— Если ты говоришь, что когда-то демоны должны были служить, то меня интересует вот что — как кто-то из верхнего мира мог в те времена узнать необходимое?

Демон оглянулся по сторонам. Интересно, что он там увидел? Слуги приходят только, после окончания трапезы — до этого им запрещено входить в столовую. Эгрегоры сами обслуживают столующихся.

— Сейчас не время и не место, но… я думаю, скоро ты все сама узнаешь. Просто постарайся быть осторожной.

Что-то мне от его просьбы уже не хорошо.

— Смысл? Ты итак все время рядом.

— Боюсь, в этот раз я не смогу быть рядом.

Ничего себе заявочка, а как же наказание?

— Ты потом все поймешь, но мне дорога туда закрыта, в отличии от тебя.

Как-то… что-то… не то. В смысле нехорошо мне. Хочется пойти и прилечь после услышанного. И самое обидное, ведь не скажет же больше ни слова. По глазам вижу.

Прилечь сразу не получилось — вернулся Белет. Причем, увидев меня шептавшуюся наедине с Гаапом — пусть и в просторной столовой — никак не прореагировал. Нет, не в смысле, что «любовь прошла, меня можно игнорировать» — меня вообще не игнорировали — наоборот, посадили к себе на коленки, поцеловали и собственнически прижали.

Просто на Гаапа больше не было той же реакции, что проявлялась, каждый раз стоило ему нас увидеть рядом друг с другом.

И что я опять не знаю?

Сидеть с собственной приемной не в качестве секретаря, а как посетитель… мм… непривычно, однозначно.

Еще более необычно было услышать в позднее время звонок и приглашение на встречу от папы. Нет, не просто посидеть по-семейному, чаю попить, посплетничать — и не говорите мне, что мужики не сплетничают! Еще как сплетничают! А уж демоны любят это дело в два раза больше! От папы пришел вполне себе официальный вызов, пусть и осуществленный лично им. Так что моё желание на тему «инкогнито» и «проверить группы» пролетело мимо, как фанера над Парижем.

Белет, как и Гаап молчал… как рыба об лед. Хотя по всей морде лица было видно, что знает причину и она ему не очень нравится, а значит есть вероятность, что мне она не понравится еще больше.

Утром меня после… весьма бессонной ночи — и не подумайте, что мне просто не спалось — меня собирали, как в последний путь. Да и всю ночь, каждый раз с Белетом было… будто со мной прощались. Вот что это было. Настроение от всего этого… сами понимаете.

Потому в приемную зашла, нет, не с трясущимися коленками, но мрачная-я-я-я… а еще совсем не выспавшаяся. В общем, кто не спрятался — не виноватая я.

Хорошо, что на мое место так никого и не взяли, вернее не так — взяли, но временно. Зараз, бедный, от свалившейся на него нагрузки у Маамона совсем захирел. Тетя Лита уже простила своего прижимистого мужа, но срок беременности в тот знаменательный момент был таков, что перемещения любым транспортом, и уж тем более порталом, оказались совсем невозможными.

Так что дядя все еще торчит в Шотландии у бабы Зоси уже совсем по другой причине — ждет начала родов, чтобы переместить порталом тетю сразу в Шеол. Рожать ей там все равно нельзя — при рождении демона такой всплеск темной энергии идет, что только границы нижнего мира и могут сдерживать.

А до начала родовой деятельности портальные перемещения на поздних сроках беременности тоже не рекомендуются — схватки могут начаться раньше. В общем, Зараз без дяди здесь совсем загибался. Потому попросила папу подобрать бесу двух помощников, а его самого взять к себе временно на мое место.

Так бес получил повышение и теперь управляет теми самыми двумя помощниками в приемной нашего финансового директора АДа, контролируя процесс и отсиживается у папы в приемной на моем местечке, бережно стирая пыль с моих же гантелек, выставленных напоказ, как «символ моего присутствия». Нет, это не я придумала, это меня такой честью «обрадовали».

Вот и сейчас, в ожидании отца, смущающийся бес, метал на низкий журнальный столик на кованных ножках со старой лакированной столешницей из красного дерева все, что можно и нельзя (особенно для моей фигуры).

От всех моих попыток его успокоить и заверить, что я ничуть не обижаюсь и вполне себя чувствую комфортно в роли гостьи, мой протеже начинал еще больше смущаться, краснеть и дергать кончиком хвоста. Ух, как все запущено-о-о…

С трудом, но все же удалось усадить его рядом и выпить со мной чаю с совершенно удивительными медовыми пряниками.

Отец пришел не один. Как ни странно в приемную с ним вошла Аграт и… Баальберит, главный архивариус АДа. И что это значит? Кажется, я повторяюсь — слишком часто в последнее время задаюсь подобным вопросом.

В кабинете все было как всегда — темно-серые стены, массивная древняя мебель и огромный камин, вечно полыхающий адовым племенем, рвущимся из самых земных глубин по проложенному туннелю.

— Тасик, — ну вот зачем он меня при всех этим детским прозвищем? Хоть и приятно, но все же… при посторонних, — ты как?

— Нормально, пап, — подойдя, все же чмокнула в щеку. А что? Имею право! Он мне папа, или где?! — Как у вас там? Нормально?

Папе, по-моему, эта неформальщина понравилось, потому что правое копыто у него начало легонько выстукивать нечто бравурное, к сожалению, плавно переходящее в чечетку. Это-то и пугало. Помните же, да? Правое чечеткой встречает — сам вину чувствует, а левое с похоронным маршем сразу обещает кому-то яростную бурю. Так вот, настораживает меня эта бравурная чечетка. И да, страшно стало еще больше, потому что папа даже, когда втихаря от мамы договор с Белетом обо мне подписывал, не чечетничал. А мама в гневе — это пострашнее глобального катаклизма будет. Что же тогда мне тут сообщить собираются, что вызвало такой раздрай в отцовских чувствах?