Чтение онлайн

– Задала загадку это тетрадь! – детектив потряс синей тетрадочкой. – Давайте мой дорогой друг, сравним наши расшифровки. Вот эти листочки с ничего не значащими записями мы отложим в сторону. Хотя они помогли мне уточнить некоторые каракули.

Я бегло просматривал записи, сделанные на отдельных листах, скопированных с синей тетрадочки. Они ничего не зачали. «Сегодня было солнце», «Гулял возле дерева», «Утром была каша». Постепенно осталось двадцать листов.

– Что вы скажите вот об этой записи? Я датировал её номером один.

«Здесь мне делают больно» – эти каракули я уже мог более или менее прочитать.

– Скорее всего, речь идет об уколах, – положил лист на стол.

– Прекрасно! И я того же мнения! А вот эта? «Дядя Сева делает больно», – надпись на листе под номером два была подчеркнута рукой Холса.

– Может, санитары усмиряли? Мало ли что, все-таки психбольница.

– Может, и санитары. Только этот дядя Сева и тетя Оля встречаются в записях восемьдесят девять раз!

И в семнадцати раз они упоминаются по месту проживания автора этих записок!

– Да! Я тоже обратил внимание на эти два персонажа! Признаться, считал, что это сотрудники больницы!

– Нет! Это не персонал психушки. Это его хозяева и жертвы – супруги Шеверовы! То, что имя родственницы Геннадия – Ольга, это факт! А вот Вячеслава как уменьшительно назвать?

– Сева! – подпрыгнул я от изумления, – так вот о ком упоминает он во многих записях!

Жаль, я не все смог прочесть! Но даже то, что удалось разобрать, наводит на очень интересные мысли.

– А вот я, – Холс прижал рукой тетрадь, – я разобрал всё! И скажу вам дорогой доктор, никогда ещё не было у меня такого одновременно сильного чувства беды и вины!

Вот, смотрите: «Дядя Сева привел из лесу мальчика. Делал больно. Он кричал»

Кто кричал? Мальчик? Или дядя Сева?

А вот запись, которую я озаглавил под номером одиннадцать: «Девочка плакала. Дядя Сева злой. Дядя Сева плохой. Он делал ей больно. Была грязь. Девочка заснула. Мы отнесли девочку в лес». Обратите особое внимание, Владимир Николаевич, на два слова «грязь» и «заснула». Что за грязь и откуда? Вот эта запись сразу всё расставит по своим местам! «Оля плохая. Сева сделал больно мальчику. Оля пила грязь»

– Кровь! Это была кровь! – подскочил я с места!

– Увы, должен признать вашу версию правдой! Это была семейка маньяков! Жестоких, безжалостных, упивающихся своим превосходством над беззащитными и несчастными жертвами!

– Страшное обвинение! Эти люди занимали ведущие посты в городе! Может не стоит делать такие выводы из каракулей слабоумного? – робко попытался защитить я первого секретаря и его супругу.

– Увы, дорогой доктор, я рад был бы предоставить вам доказательства от обратного. Но ничего в оправдание этих людей нет! Давайте по порядку. Расшифрованные мной записи я расположил в примерном временном интервале. Пришлось немало потрудиться, подбирая растворитель для пасты шариковой ручки, которой писал Гордиенко. Все дало в том, что паста немого меняет свой цвет и становится как бы тверже, с течением времени. Ошибка может составить до двух недель и если учесть крайне скупые строчки дневника убийцы Шеверовых, то временной интервал можно сократить до недели. Итак, вот эта запись, на пронумерованной нами странице тридцать пять, гласит: «Сегодня холодно. Снег убирать изгороди». Самая главная информация – событие было зимой! И почти сразу вот эти строчки на странице сорок один, между записями интервал примерно – две недели! «Сева кричал. Оля плакала. Оля делала Севе больно. Была грязь», и рядом, чуть ниже:

«Оля кричала на меня Принес дрова Оля бросала дрова Было больно». Последнюю точку ставит вот эта запись, страница тридцать семь: – «Оля упала Оля кричит Оля делает больно себе голова». Все три записи говорят о том, что Ольга Шеверова страдает психическим заболеванием. Каким? Вам слово, доктор!

– Для точного диагноза мало данных. Думаю – приступ эпилепсии!

– Можно уточнить данные по заболеванию. Вот, страница тридцать девять: «Сегодня цветы Трава Дядя Сева ушел лес Оля смеялась». Итак, что мы имеем? Трава, цветы – это весна, и дядя Сева пошел в лес, пусть будет за цветочками, чтобы Оля порадовалась! Но что вы скажете вот на это – «Сева привел мальчика Делал больно Он кричал Он уснул Оля пила грязь. Давала мне Делала больно»

Я в порыве страшной догадки, вскочил с места, заходил по кабинету, зажав виски ладонями.

– Неужели у неё, психосоматический вампиризм?! Теперь понятны все её метания и стремление сделать больно близким людям. В некоторых случая жажда крови столь сильна, что человек впадает в ярость!

– Я тоже пришел к такому выводу! А «Сева» – просто скрытый маньяк! Вполне возможно, ещё и педофил-насильник! Вот запись Гордиенко: «Сева снял рубашку Сева штаны бросил Сева делал девочке больно Она плохо кричала Она уснула Сева сказал унесем лес»

Здесь ничего про Олю и «грязь», а вот слово «уснула» можно точно расшифровать как «умерла»! И в этой записи упоминается «унесём». Заметьте доктор, во множественном числе. Хотя и с ошибкой в букве! Гордиенко помогал уносить трупы жертв в лес!

– Да. Я это тоже понял, когда прочитал записи на последних страницах! Только непонятно было, как они их уносили? На носилках?

– Нет! Расчленяли! Вот эту запись, вы как расшифровали и поняли? Страница сорок три: «Сева привел мальчика Делал больно Мальчик уснул Мы положили мальчика зяки Унесли лес Яма мальчик спит». Надо признаться, что только однажды упоминается слово «яма». Скорее всего, это выкопанная могила. Они все небольшого размера, вдвоем, да ещё в песке, копали быстро.

Я набросал ряд вопросов, которые нам предстоит выяснить по приезде в Красновишерск. Один из них – умел ли пользоваться этот несчастный Гордиенко лопатой? Хотя у меня не возникает сомнений по этому поводу – грядки на даче он копал. Но вот что долго не удавалось интерпретировать правильно: это слово «зяки»! То, что это люди, отметается еще пятью записями! Там тоже мелькает это слово. Но что интересно, всегда впереди этого слова стоят две буквы! Точнее – два иероглифа! Мне удалось их расшифровать! – Холс гордо выпрямился и, разгладив лист рукой, повернул ко мне монитор, стоящий на его столе.

– У меня есть и бумажная распечатка, но чтобы не занимать много времени на чтение, процитирую интересное место текста. Это газета «Красная Вишера», издавалась в Красновишерске и служила рупором райкома партии. Вот этот текст: «Двадцать восьмого мая состоялось торжественное открытие детского туристического клуба. На открытии присутствовали первый секретарь горкома коммунистической партии товарищ В.М. Шеверов», – шеф оторвался от заметки, – «и другие лица», так, нам это не интересно, а вот эти строки: «подарил двадцать великолепных туристических рюкзаков», а?! Вот они, эти странные «зяки»!

– Не может быть! Значит буква впереди этого слова не «з», как я полагал, а «р»?

– Точно так! Кроме того, вот этот каракуль похожий на дыню и с хвостиком спереди, это буква – «ю»! Рюкзак! Они носили трупы в рюкзаках! И вот эта запись прямо говорит, куда они девали рюкзаки: «Девочка спит Лес темно Зяки грязь Зяки бросать огонь» – сжигали они их! Можно найти место, где они их сжигали, думаю там немало осталось металлических пряжек и колечек! И последняя строчка, кстати, она скопирована со второй странички тетради: «Сева делает мне больно Мальчиков лесу нет Девочек нет Севе нельзя лес Гена нельзя лес». Я, думаю, это как раз тот период, когда было установлено наблюдение за поляной.