Чтение онлайн

– Лучше? – Она оглядела их тюрьму. – Лучше чего?

– Лучше, чем умереть в бедности, в которой я родился. Лучше, чем грязь и пустота медленной смерти от голода. Лучше, или по крайней мере честнее, чем погибнуть от пули копа при попытке к бегству после кражи пары буханок хлеба. Лучше, чем прожить всю жизнь без надежды.

Биржа была не очень-то добра к человечеству. Она всего лишь позволяла ему существовать. Родной мир Модры был хотя бы сельскохозяйственным; в нем редко кому удавалось разбогатеть или получить доступ к крупным технологиям, но никто и не голодал, и каждый упорным трудом мог добиться достойной, пусть и очень простой, жизни. На родине Триса все обстояло гораздо хуже; ни средств, ни возможностей что-либо исправить не было, и никого это не волновало. Она знала это – теоретически, – но никогда не бывала ни в одном из таких миров, никогда не смотрела на голодающих ребятишек с раздутыми животами, зная, что хотя ее мир в состоянии произвести достаточно еды, чтобы накормить всех, у них нет денег, чтобы отправить еду туда, где в ней нуждаются.

С этого дерева, где она сидела, скорчившись, с почти уже не работающими системами, ее старая родина, которую она всегда считала такой скучной и неромантичной, вдруг показалась ей почти утопией. Со времени вступления во владение «Вдоводелом» она не раз смотрела в лицо смерти, но ни разу – такой, настолько медленной и ужасной. Они нередко оказывались на волосок от гибели, но никогда еще не теряли члена команды. Она впервые взглянула на тело своего друга и товарища и представила на его месте себя. Хама хотя бы погиб быстро, а не вот так…

А за что он погиб? За что должны были погибнуть они?

В этот миг вся романтика работы и вся ее притягательность потеряли для нее всякий смысл. Даже если им каким-то чудом удастся выбраться из этой передряги и найти денег, чтобы продолжать, она не была уверена, что действительно сможет продолжить – и что вообще захочет этого. Возможно, эта экспедиция станет для них последней, а если не эта, так следующая, или следующая за следующей, или еще какая-нибудь.

Команда, и она вместе с ними, все время жаловалась на то, что вот опять не удалось сорвать большой куш, что им раз за разом не везет, – но они ошибались. До сих пор они были настоящими счастливчиками, а теперь пришла пора расплачиваться за везение. Удача в конце концов отвернется от них, по очереди или от всех разом, и все они кончат так же, как Хама, точно так же, как подавляющее большинство других команд. Они ничем не отличались от них и уже израсходовали почти всю полагающуюся на их долю удачу.

Щупальца снова зашевелились, и на этот раз ни у Триса, ни у нее уже не оставалось энергии, чтобы продолжать отстреливаться, – но тут внезапно над ними раздался оглушительный грохот взрыва, за которым последовал ужасающий вой, а потом тьма вокруг расступилась, и весь лес залил яркий солнечный свет. Солнечные лучи, коснувшись щупалец, подействовали на них, точно кислота – щупальца моментально съежились и, извиваясь, бросились врассыпную.

К ним спускался видавший виды побитый «Вдоводел», лавируя, чтобы не задеть крупные деревья, и в конце концов зависнув прямо перед ними.

– Я нашел их! Они живы, но едва-едва, судя по виду, – донесся до них рокочущий нечеловеческий голос Дарквиста.

Он выбрался из люка – существо в скафандре, похожее на морскую звезду, – спрыгнул, уцепившись за дерево, как будто только этим с рождения и занимался, и начал медленно пробираться к двум разведчикам. У Триса едва хватило сил, чтобы помочь Дарквисту втащить в люк Модру и забраться самому.

– Простите, что задержался, хотя и знал, сколько энергии у вас должно было остаться к этому времени, – сказал Дарквист. – Мы так и решили, что вы можете находиться только где-то неподалеку от тела Хамы, поскольку оно издавало сигнал, который свел с ума все инструменты в округе, но я не мог спуститься и забрать вас, пока не рассвело. Единственное, что я мог сделать с этими щупальцами, – это сжечь их солнечными лучами, иначе я рисковал столкнуть вас вниз.

Обратный путь в столицу был очень странным – все испытывали облегчение, смешанное с грустью. Казалось, один Трис находился в сравнительно веселом расположении духа, считая, что ему снова удалось натянуть нос смерти, и что эта победа сама по себе стоила того, чтобы за нее выпить. Модра была необычно притихшей, большую часть времени отмалчиваясь и отказываясь пить или принимать таблетки радости.

– Никаких отчетов, пока нам не заплатят, причем наличными, – сказал Трис Трэннону Коузу, ибруму, который управлял кораблем и был представителем команды в столице. – Я не хочу, чтобы они прочитали отчет, а потом приостановили платежи и обанкротились прежде, чем мы получим деньги на наши счета.

– Того, что мы получим, нам хватит, чтобы покрыть расходы, ремонт и портовые сборы, – ответил длинный и тощий пилот-ибрум с трубообразным носом, – но много с таким отчетом нам все равно не получить. Заплатить-то они, конечно, заплатят – я стреляный воробей и знаю, как играют в эту игру. Достаточно намекнуть, что если мы немедленно не получим наши деньги, отчет отправится кому-нибудь другому. Но если мы не найдем другую работу, этого нам хватит только на то, чтобы кое-как перебиться.

– Сколько?

– Месяц. От силы два. Все зависит от того, с чем мне удастся уйти из их конторы.

Ланкур вздохнул.

– Ладно, мы уже не раз бывали в таких ситуациях. За это время я найду нам какую-нибудь работенку.

Модра угрюмо взглянула на него:

– Вроде этой? Первая Команда? Не думаю, что мне захочется повторить такую экспедицию.

– Ну, если только у тебя нет волшебной палочки, чтобы еще раз добыть нам горшок золота, вроде того, что ты принесла нам, когда подписывала контракт, – отозвался Ланкур, – нам не остается ничего другого. Послушай, ты же знаешь правила. Единственное, из-за чего за эту работу платят такие деньги и что делает ее выходом для рас вроде наших, – это то, что она чертовски опасна. Согласен, на этот раз нам пришлось хуже обычного, но мы же справились!

– Все, кроме Хамы, – тихо возразила она.

Он снова вздохнул.

– Ну, рано или поздно все умирают. Если ты вырос среди трупов, среди которых есть и твои родственники, поневоле научишься радоваться победам. Нельзя тратить время на оплакивание потерь, или жизнь вообще не будет стоить того, чтобы жить.

Модра печально улыбнулась.

– Пять лет назад подобный разговор заставил бы меня затрепетать от волнения. А теперь я… я не знаю. Знаю только, что мне нужен отдых. Перерыв. Немного времени, чтобы собраться с мыслями.

– Должен признаться, когда ты только вошла в команду, никто из нас не верил, что ты останешься, – сказал Трис. – Ты знаешь это. Но теперь ты крепкий орешек, Модра. Крепкий, опытный и отчаянный. Теперь это у тебя в крови. Ты навсегда отравлена этой работой.

– Возможно. Возможно, ты и прав. Не знаю. Теперь я уже ничего не знаю, – чистосердечно сказала она. – Но думаю, что хочу это выяснить. Когда я вернусь, я свяжусь со своими и попрошу одолжить мне денег на билет домой. На какое-то время. Просто чтобы проверить, сойду я там с ума со скуки или нет. А может быть, чтобы прочистить мозги и понять, чего я хочу. Но я знаю, что эта поездка нужна мне. Даже если ты и прав, без этого мне не прийти в себя.

Он пожал плечами:

– Да пожалуйста, если тебе так хочется! Формально у нас до сих пор всем заправляешь ты. А если нам что-то подвернется, пока тебя не будет?

– Дашь мне знать. Если я вернусь назад, мы оба это поймем.

– Вполне резонно. Но, что до меня, вернуться домой – это последнее, что пришло бы мне в голову.

И вот она вернулась домой, хотя что-то внутри нее и противилось этому. Но тогда это казалось единственным выходом.

О господи! Если бы только она могла вернуть все назад и остаться на корабле…