Чтение онлайн

— Знаешь, Ланя, я тоже не люблю, когда мне «выкают», — ответил Арчи. — А девушки у меня нет. Так что посылать иллюзию некому. Ты можешь использовать меня для любого количества иллюзий, но своими произведениями будешь распоряжаться сама.

Добравшись наконец-то до собственной комнаты, Арчи с огромным облегчением плюхнулся на кровать и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Несмотря на ошеломление от первого знакомства с новой соседкой, Ланя все же понравилась молодому некроманту.

«В Школьном квартале свободные нравы, — подумал он. — И ничто не мешает нам время от времени вместе ходить по кондитерским. К таким вещам здесь относятся просто, я девушку не скомпрометирую. Тем более, что стремиться к чему-то большему страшновато. Слишком уж темпераментная девица. Но милая. Очень милая».

Впрочем, в последующие дни Арчи убедился, что он — далеко не единственный мужчина, с которым приятельствует юная иллюзионистка.

С появлением Лани в мансарде стало шумно. Количество и, главное, разнообразие знакомцев Лани порой приводили в недоумение. Девушка могла на улице пристать к кому угодно с требованием срочно попозировать для ее новой иллюзии. Большинство, особенно мужчины, не выдерживали напора магички и соглашались на использование их в каком угодно качестве. Но, что было самым забавным, Ланя никогда не пыталась получить от людей чего-то большего, чем то, о чем она говорила с самого начала.

Арчи не раз видел, как какой-нибудь юный офицерик, потащившийся за иллюзионисткой в надежде провернуть необязательную интрижку с такой вроде бы доступной девушкой, вдруг обнаруживал в комнате, куда его привели, не одну, а сразу нескольких иллюзионисток да еще парочку забредших «на огонек» парней-студентов. Причем девушки смотрели на гостя не как на мужчину, а как на породистого коня или охотничью собаку, вслух обсуждали особенности его внешности и те детали иллюзии, которые должны подчеркнуть характер этой «натуры». Лицо бедняги вытягивалось, а дальнейшее развитие отношений зависело от того, насколько «натура» обладала чувством юмора. Кто-то обижался и сразу же сбегал, кто-то позировал и даже покупал портрет, а кто-то появлялся на следующий день с букетом цветов и коробкой конфет — «чтобы выразить восхищение талантом художниц», оказывался втянут в очередную авантюру юной иллюзионистки и превращался в одного из ее многочисленных приятелей.

Впрочем, что касается авантюр, то тут чаще всего страдал Арчи. Магичка могла постучать к нему в дверь в любое время суток, и не успевал некромант протереть глаза, как уже обнаруживал себя занятым чем-нибудь, о чем еще минуту назад и не помышлял.

Так получилось и в один из вечеров после Эйван Осенней. Вернувшись в пансионат, Арчи с удивлением понял, что в мансарде царит тишина. Впрочем, соседка была дома — из-под двери падала желтая полоска света.

За день до этого молодой некромант обещал Лане придумать, как можно окрашивать «волшебные огоньки» в разные цвета.

— Ты только представь, — тараторила иллюзионистка. — Букет белых хризантем на черном фоне, но свет меняется, он то синий, то красный, и из-за этого лепестки переливаются перламутром, словно морская раковина. Представил? Самих «огоньков» не видно, только пульсирующий свет и скользящее движение. Это гениально, не правда ли? Изысканно и гениально, такого еще не было!

Но Арчи уже не слушал — он быстро научился не слушать соседку, когда та начинала рассуждать о современном искусстве иллюзии и собственной гениальности, — но прикидывал, нужно ли добавить в состав «огонька» какие-то вещества, или его цвет можно регулировать изменением заклинания.

Задача показалась интересной даже мастеру эт-Лотусу, и они вдвоем налепили с дюжину разноцветных «огоньков», которые могли по команде становиться ярче или почти гаснуть. И теперь Арчи решил, что позднее время — вовсе не препятствие для того, чтобы зайти к соседке и похвастаться результатами работы.

Однако тишина в мансарде не означала, что Ланя скучает в одиночестве. На кровати сидела одна из ее ближайших подружек — Норсита Дебус.

Норсита училась с Ланей на одном курсе и, наверное, больше времени проводила в пансионате, чем дома. Арчи Норсита тоже нравилась. Худенькая брюнетка с узким смуглым лицом, она напоминала магу взъерошенного галченка.

«Если бы вдруг Нори оказалась в Кромешном мире, то была бы там растрепанной черной птицей», — думал иногда Арчи, глядя на молоденькую иллюзионистку.

У Норситы не было такого солнечного темперамента, как у Лани, но по части авантюр она не уступала подруге.

Однако сейчас девушки сидели, вздыхали и хлюпали носами. Вид Лани с закрытым ртом настолько поразил мага, что он даже забыл, зачем пришел к соседке.

— А, это ты, — вяло приветствовала она некроманта.

Норсита попыталась соблюсти приличия и пробормотала:

— Добрый вечер, Арчи.

Маг с удивлением посмотрел на девушек и строго спросил:

— И что все-таки случилось?

— Ничего, — хором ответили они.

— Врете! — сказал Арчи.

— Какая разница? Все равно мы ничем не поможем, — пожала плечами Лани.

— Почему это?

Сначала слова пришлось тянуть из девушек клещами, но потом Ланя все-таки разговорилась, и постепенно Арчи начал понимать, в чем дело. Правда, для этого пришлось выслушать лекцию по истории семьи Дебус.

— Все началось с бабушки, — всхлипнув, проговорила Норсита. — У меня бабушка с характером!

— А при чем тут бабушка?

— А при том!

Лет тридцать тому назад оставшаяся вдовой купчиха Гертруда Мильд не стала искать помощи и покровительства у мужчин, но твердой рукой повела торговый дом «Мильд и сыновья» к богатству и процветанию. Этому не помешали даже малолетние дети — те самые «сыновья», которые были упомянуты в названии компании, — и младшая дочь — крохотная кокетка Энритта. Конечно, юридически собственность торгового дома принадлежала детям, но все работники знали, что настоящая хозяйка — госпожа Гертруда, а мальчишки, даже когда они выросли и стали работать в компании, — всего лишь мальчишки. Которые на побегушках.

Все больше кораблей «матушки Мильд» ходило по Вастальскому заливу, потом были построены океанские суда, способные добираться до Жемчужных островов и даже огибать южную оконечность континента, чтобы попасть в Марид. Торговый дом рос и богател. Но вот в личной жизни госпоже Гертруде не очень везло.

Первый удар ее самолюбию нанесла не кто-то, а родная дочь. Энритта оказалась не менее строптивой, чем мать. Вместо того, чтобы по совету старших выбрать себе достойного мужа, родство с которым принесло бы торговому дому приращение богатства, она в семнадцать лет влюбилась в голодранца-штурмана Тонира Дебу и тайком выскочила за него замуж.

К сожалению для Гертруды, она не могла совсем лишить дочь тех денег, которые ей оставил отец. Но завещание было составлено так хитро, что Энритта получала наследство или в качестве приданного, или лишь по достижении двадцати пяти лет. Матушка Мильд объявила заключенный без родительского благословения брак незаконным.

«Восемь лет — большой срок. Пусть покрутится девчонка со своим нищим морячком, поймет, что надо слушать маменьку, а не на черные глазки заглядываться», — говаривала Гертруда своим приближенным — капитанам судов и приказчикам.