Чтение онлайн

— Как думаешь, хурбы пойдут дальше?

— За город? Вряд ли… С другой стороны, раньше они не забирались так далеко от центра.

— Айван, кажется, считает, что опасность есть.

— Он известный перестраховщик…

Третьим в их беседах часто становился Херберт. Сибер жил за дверью, там, где дожидались хозяев сложенные вещи. Он рассказывал, что местные жители организовали ему удобную лежанку для отдыха. Он с гордостью докладывал о своих делах и успехах: то он выпрямил шесть килограммов коротких железных проволок, называемых гвоздями, то выжал руками сорок литров воды из мокрого белья, то перебрал двести горстей «зерна», отделив черные от светло-коричневых, а вытянутые от округлых. Сиберу не хватало слов, он не знал, как называются многие вещи, и не мог их описать. Все, что он видел, было ему незнакомо, и Яр со смутной тревогой и неприятным душевным томлением понимал, что скоро и он окажется в положении Херберта. Яр пытался выспрашивать Ларса о здешних порядках, но проводник отвечал неохотно: то ли сам во многом путался, то ли полагал, что объяснять необъяснимое — пустая трата времени.

— А женщины у них, получается, сами рожают? — спрашивал Яр.

— Ну да.

— А детей кто воспитывает?

— Сами и воспитывают.

— Так это же сколько времени надо!

— А куда тебе время? По клубам ходить? В игрушки играть? Так нет тут ничего этого.

— А работа как же?

— Вот разве только работа… Ты дома сколько часов в день работал?

— Ну, два-три… Если деньги были нужны, то и по пять часов приходилось работать.

— Вот! А здесь работать надо круглосуточно.

— А спать когда?

— А как работу сделаешь, так и спи на здоровье.

Яру казалось, что Ларс над ним издевается. Иногда он обижался настолько, что прекращал разговор, отворачивался к стене и с головой укрывался одеялом. Ларс, кажется, чувствовал, что несколько перегнул палку, но не извинялся. Он просто начинал что-нибудь доверительно рассказывать. Яр волей-неволей прислушивался к его монологу, а потом выбирался из-под одеяла и вроде бы забывал обиду.

Однажды вечером Ларс рассказал и свою историю.

— Мою жену звали Эйлей. Девять лет мы жили вместе и не расставались больше чем на один день. Друзья втайне нас осуждали; считали, что мы мешаем друг другу наслаждаться жизнью. А нам не нужно было других удовольствий, кроме как быть рядом… Она увидела хурбов в больнице… А до этого был несчастный случай — ее ударило током, выжгло правый глаз и часть височной кости. Глаз ей клонировали, вернули, и с костью проблем не возникло. Но разряд, видимо, задел и мозг — так я сейчас думаю. Что-то в голове у нее закоротило — и она смогла видеть этих тварей… Я поначалу подозревал, что она сходит с ума. Надеялся, что стоит ей вернуться к нормальной жизни, и все придет в норму. Но когда ее выписали, все стало только хуже. Ей всюду чудились эти черные призраки. Она называла их троллями и боялась их до ужаса, до онемения, а потому старалась не замечать. Только со мной она делилась своими страхами. А я не понимал, в чем дело, я повел ее к специалисту по вправлению мозгов, и он действительно поставил какой-то диагноз: какой-то там синдром какого-то врача… Я облазил всю сеть, я завел кучу новых контактов, я вышел на каких-то странных людей, которые вроде бы обещали мне помочь… Я отправился на назначенную встречу, и там мне сказали, что единственный шанс спасти Эйлю — вывести ее из города. Это звучало невероятно. Вывести ее из города, отправить ее на Марс, переместить на сто лет назад или вперед — тогда для меня все перечисленное было в равной степени дико. Я искал лекарство для воспаленного мозга любимой женщины, а мне предлагали какую-то несусветную глупость. Конечно, я решил, что нас просто хотят обмануть, на нас хотят наживиться… Когда я вернулся с той встречи, Эйли уже не было. Я перерыл всю квартиру и нашел под кроватью маленькое пятнышко крови. Рядом лежал ее комми. На экране осталось сообщение, которое она не успела отправить. Прошло столько лет, а я помню его наизусть: «Лари, любимый! Тролли открыли дверь. Я спряталась. Они ищут. Если что — прощай. Не приходи дом…» Она не хотела, чтобы я шел домой. Она думала меня спасти. Меня до сих пор преследуют видения, как она лежит под нашей кроватью, лихорадочно жмет кнопки своими тонкими пальчиками и смотрит на собирающиеся вокруг тени… Я вернулся к человеку, который обещал мне помочь. Я не верил, что Эйли больше нет, и требовал от него помощи. Я словно обезумел тогда, ничего не хотел слышать. И Димитр увел меня из города. Он отобрал у меня все, что было, он сгреб меня своей ручищей и без жалости вытряхнул меня голого из привычной мне раковины. Он многое мне показал, ничего не объясняя. И когда я понял, что Эйлю не вернуть, когда увидел, что существуют вещи, о которых обычные люди не подозревают, когда я почувствовал себя раздавленным, жалким и никчемным, он спросил, желаю ли я помогать таким людям, как моя жена…

Ларс плакал, рассказывая свою историю. И потрясенный его слезами Яр дал себе слово никогда больше не обижаться на проводника.

Лишь через день решился он спросить, как давно Ларс потерял жену.

— Двадцать два года тому назад, — ответил тот. Потом помолчал немного и добавил: — Три месяца и двенадцать дней.

Яр попробовал сосчитать, сколько времени прошло со дня смерти Алеты, осознал, что не помнит, и отчего-то ужаснулся этому. Он сам себе стал неприятен в этот момент, он почувствовал себя предателем. И спросил — только лишь для того, чтобы заглушить голос проснувшейся совести:

— Если хурбов видит так много людей, то почему их существование до сих пор тайна?

— Много? — Ларс хмыкнул. — Куда больше людей вещают о визитах инопланетян, о магических файлах Древних, о контактах с демоническими силами и ангелами. Увидевшие хурбов просто не понимают, что с ними происходит. Твари добираются до них прежде, чем они что-то заподозрят и перейдут к активным действиям. А, кроме того… — Ларс посмотрел на Яра, будто пытался определить, готов ли тот услышать очередную тайну, стоит ли ему знать то, о чем не ведают обычные люди.

— Что «кроме того»? — спросил Яр.

— Не важно, — отмахнулся Ларс. Было видно, что он жалеет об этом разговоре. — Выкинь все из головы и живи спокойно. Здесь это будет непросто, но возможно.

— Ты не доверяешь мне?

— Конечно.

— А я думал…

— Ты ошибался.

Яр обиделся, несмотря на данное себе обещание. Он отвернулся к стене и с головой залез под одеяло. Ему было прохладно: климат-контроль в комнате отсутствовал, и температура в течение дня заметно прыгала — с утра, обычно, было зябко, к полудню теплело, а в обед становилось жарко. Яр не понимал, с чем это связано, а Ларс, как обычно, не собирался ничего объяснять.

Через час пришел Херберт с поздним завтраком. Похвастался, что таскал какие-то «бревна», чтобы ремонтировать какой-то «частокол». Яр даже расспрашивать его не стал, понимая бесполезность этого занятия. Они сели есть.

После того, как его накормили «настоящим мясом», Яр к каждому новому блюду относился с подозрением. Без опаски он ел только хлеб и каши — Ларс убедил его, что в продуктах этих нет ничего животного. О молоке, на котором были сварены крупы, проводник, конечно же, умолчал. Умолчал он и об удобрении почвы.

Закончился завтрак, как обычно — горстью разноцветных таблеток. Проглотив их, Ларс откинулся на подушки, потянулся и сказал:

— Все это мне изрядно надоело.

Он умолк и молчал целых три часа.

А потом, пыхтя, сполз с кровати и на четвереньках двинулся к двери.

Вернулся он только вечером. Толкнув дверь рукой, он переполз через порог и сказал, довольно чему-то улыбаясь:

— Двадцать шагов — это не так уж и много.

Где-то через неделю Айван посетил их еще раз. Старик пришел в сопровождении какого-то мальчишки, длинноволосого, со вздернутым конопатым носом и румяными щечками.

— Доброго вам, — пожелал Айван, и его спутник живо кивнул, присоединяясь к приветствию старика.

Ларс сидел на заправленной кровати, свесив ноги. Справа от него лежало несколько кусочков дерева. Яр уже знал, что называть их можно «плашками», «чурками» или «баклушами». Из этих самых баклуш Ларс коротким ножом выстругивал ложки.

— И вам не болеть, — сказал проводник, стряхивая с колен золотистые завитки и короткие неровные осколки, называемые щепой.

— По делу я, — сказал Айван, и мальчишка снова кивнул.

— Всегда рады помочь, — отозвался Ларс. — Что за дело?

— Оружие ваше нужно. Мы пока его не трогали, вас дожидаясь. Но теперь, кажется, пришла пора. Тянуть нечего — ведь людей еще надо научить с ним обращаться.

— Так я же не против, — сказал Ларс, поглаживая ладонями шероховатую заготовку ложки. — Сразу же говорил, что это наш подарок общине.

— Я помню, помню, — покивал Айван. — И все же без тебя мы трогать ничего не стали. Поможешь разобраться?

— Ну конечно.

— Вот и славно. Значит, завтра прямо с утра и начнем.