Чтение онлайн

Солдаты ушли, не сказав больше ни слова, забрав мой кинжал. Я стоял, не в силах двинуться. О боги, никогда в жизни мне так не хотелось бежать прочь. Но я остался — как прибитый к земле — рядом с отцом. Мы молча смотрели, как солдаты расправляют крылья и взмывают в небо.

— Что я сказал, Миша?

— Я не знал, что они здесь! Честно, я....

Моя голова резко дёрнулась в сторону, и тело последовало за ней — тыльная сторона его ладони со всей силы ударила меня по щеке. Глаза мгновенно наполнились слезами, но я заставил их не упасть. Если заплачу — будет хуже.

— У тебя есть проблема, Миша. Ты слишком. Много. Пиздишь.

Его ботинок впился мне в живот, и я вскрикнул, скрутившись пополам.

— И мы ЭТУ проблему решим. Чтобы в следующий раз, когда судьба постучит в дверь, ты НЕ СМОГ ВСЁ МНЕ ЗАПОРОТЬ! — взревел он, его глаза вспыхнули оранжевым.

— Папа… пожалуйста… — прохрипел я, пытаясь вдохнуть.

Он схватил меня за лодыжку, и я почувствовал, как меня тянут по снегу к дверям, встроенным в землю.

К бункеру.

Я не хотел туда спускаться.

— Нет, пожалуйста! Прости! Я буду лучше! Я обещаю! ПРОШУ!

Он меня даже не слышал.

Одной рукой он сорвал дверцы с петель и распахнул их — я покатился вниз по деревянной лестнице и ударился о промёрзший земляной пол. Когда я поднял голову, его силуэт стоял на фоне багряного заката. Без единого слова он хлопнул дверями. И тьма сомкнулась надо мной.

— ПАПА!!!

Рычание вырвалось у меня из груди, и я оттолкнул воспоминание, будто горячий уголь. Я начал собирать инструменты. Мне нужно было что-то сделать.

Что-то создать.

Что-то порезать.

Выплеснуть ярость — только бы заглушить эхо прошлого, которое, казалось, никогда не оставит меня в покое.

Групповухa и убийство.

Да, звучит как ещё один обычный выходной — вот только сейчас я смотрел в лицо уёбка, которому недолго осталось жить. И виноват в этом он сам — потому что оказался крысой, да ещё и ебанутой.

— Я КЛЯНУСЬ, БЛЯДЬ, Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! — завизжал Фрэнк, весь в поту, как свинья на бойне.

Эш поднял болторез.

— Да, видишь ли… мы знаем, что ты делал, Фрэнк.

— И мало того, что мы точно знаем, что это был ты… ты ещё и лапы протянул к моему Кролику.

Талон вздохнул. — За одно это мне придётся забрать твои руки, Фрэнк.

— Что такое “Кролик”?! Я не знал, что трогаю что-то твоё, Тал!

Я поднял газовую горелку и щёлкнул кнопкой.

— Но ты тронулся, Фрэнк. Ту девчонку. С кроличьими ушками. Которая ясно сказала “не трогай меня”.

Он побледнел — вспомнил.

— А раз мы знаем, что ты стукач, есть одна проблемка, которую нужно решить. Ты дал клятву, когда вступал в банду. В семью. Какая там клятва, Фрэнк?

— П-пожалуйста… — замотал он головой.

— Это не начало клятвы, — рявкнул Роудс, от чего Фрэнк дёрнулся в кресле. Мы привязали его к стулу, который был намертво вмонтирован в пол. Обычно на нём сидели наши враги. Хотя, по сути, сейчас он и был врагом.

Эш начал читать, а мы повторили в унисон:

С павшими — я поднимаюсь.

С разбитыми — плачу.

С потерянными — нахожу своё.

С изгнанными — мой дом.

О забытых — помню.

В хаосе — я стою твёрдо.

В неверном — ищу правду.

С Изгнанными — буду сражаться.

— Чёрт, как музыка для моих ушей, — протянул Эш, запрокидывая голову. Иногда я сам охреневал, сколько мы пережили.

— Ты дал обещание. Клятву. Защищать семью всем, что у тебя есть. Думаешь, ты сдержал слово? — спросил Талон.

Фрэнк захлебнулся воздухом. Он понимал, что ему пиздец.

— Тату на основании шеи. Снимите с него рубашку, — приказал я, чувствуя, как сердце стучит от предвкушения. Эш и Талон разрезали ткань, а брат ещё и влепил Фрэнку оплеуху — так, по фану.

— Нет! Вы не понимаете — у меня не было выбора!

— Выбор есть у всех, Фрэнк. Когда ты вступил, когда мы тебя приняли, я сделал тебе метку. Символ твоей верности. И даже если ты сегодня отсюда не выйдешь — ты не заслужил уйти в свой жалкий потусторонний мир с нашим знаком на своей грёбаной шкуре!

Я зажёг горелку. Пламя стало таким горячим, что стало синим. Ничто не выводило меня так, как необходимость уничтожить мою работу. Пусть татуировка была маленькой и простой — я её делал, поэтому я её и стираю.

Фрэнк завопил, как маленькая сучка, когда кожа вздулась пузырями, а рисунок начал исчезать под огнём. А потом — тишина. Он вырубился. Я погасил пламя и отступил.

Около полугода назад у нас сорвалась сделка. И не просто сорвалась — пошла в такую жопу, что один из наших лучших гонцов, Маленький Пити, погиб. Роудс уже тогда замечал странности — недостачи товара, несостыковки в поставках. А после смерти Пити наши планы начали сыпаться всё чаще.

Было только одно, что я не мог понять. Все те поставки, где шёл недостачный учёт, относились к секретному проекту, над которым мы работали. Знали о нём только мы пятеро… и один учёный. Но те, с кем сотрудничал Фрэнк, интересовались не только наркотой или тачками, или баблом. У них были месяцы, чтобы двинуть на что угодно — но пропадали только редкие порошки, минералы и другие ингредиенты.

Хуйня какая-то. Особенно если учесть, что половина этих ингредиентов была из Бэсмета, а обычные земные уроды даже не понимали бы, как они работают.

Роудс вернул меня в реальность, опрокинув на Фрэнка ведро ледяной воды.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — заорал Фрэнк, и я глянул на Тала.

Ну всё. Как только он понял, что выхода нет — его настоящая сущность полезла наружу быстрее, чем кровь из перерезанной артерии.

— Так, так, не кипишуй. — Эш лениво покрутил болторез. — Можешь начать говорить — и будет чуть менее больно…

Он сделал паузу. — Или можешь продолжать вот в этом стиле — и я этими штуками отрежу тебе все пальцы на руках, на ногах… и соски. Выбирай.