Чтение онлайн

– Пожалуй, я пойду, – сказала она больше себе, чем Покровскому, и, опасливо поглядывая на силуэт у себя за спиной, двинулась в сторону. Покровский тоскливо посмотрел Насте вслед и что-то неразборчиво проговорил. – Что? – переспросила она.

– Прости меня.

– За что?

Вместо ответа Покровский усмехнулся, но эта усмешка была краткой, словно вспышка молнии, – темный силуэт метнулся к Покровскому, и металл встретился с металлом, причем звук был настолько полон жестокости и нелюбви к живой плоти, что у Насти, совершившей очередной прыжок в сторону, по спине пробежали мурашки.

Теперь оба мужчины были ей хорошо видны – две темные фигуры на фоне стены света. Через несколько мгновений схватки Настя поняла две вещи – во-первых, эти двое дерутся не на шутку, а во-вторых, Покровскому в этой драке ни за что не победить.

Она только не могла представить, что все это закончится так непоправимо быстро.

Схватка завершилась, едва начавшись, – Покровский рубанул воздух с такой силой, что не сохранил равновесия и неуклюже переступил в сторону, увлекаемый тяжестью своего оружия. Его противник немедленно врезал Артему по голове, исполнив этот маневр с точностью профессионального убийцы и грацией балетного танцора. Он ударил Покровского, потом, словно играючи, развернулся на триста шестьдесят градусов, занес свое странного вида оружие для нового удара и так замер, чуть приподняв над землей согнутую левую ногу. Сам же удар замечательно точно совпал по вектору с тем направлением, куда уже начал клониться потерявший равновесие Покровский, так что теперь Артем просто-таки полетел в ту сторону, рухнул на колени, а потом и на выставленные ладони. Меч печально звякнул и откатился в сторону, как бы демонстрируя, что не желает иметь ничего общего с таким неудачником.

Настя замерла – во-первых, ее напугал тот звук с которым череп Покровского встретился с оружием противника. Это был настолько звучный и одновременно неживой звук, что Насте подумалось, будто голова Покровского сейчас просто расколется надвое Во-вторых, она поняла, что теперь ей не удастся проскользнуть за спиной занятого поединком незнакомца. Разобравшись с Покровским, он неизбежно должен был заняться ею.

Настя поднесла к глазам пистолет и попыталась разглядеть на боковой грани ствола какие-нибудь пояснительные надписи: бывают же такие на кухонном комбайне или пылесосе. Типа «вкл»/«выкл», ну, или какие-нибудь «настройки», на худой конец. Но видно было плохо, да и не было, скорее всего, там никаких надписей. Настя направила пистолет в сторону незнакомца, застывшего в позе цапли, и нажала на спуск. В пистолете что-то щелкнуло, но больше ничего не произошло. «Замечательно, – подумала Настя. – В доме наверняка валяется куча оружия, а тебя угораздило выбрать именно сломанный пистолет. Ошибка номер тысяча два».

Между тем Покровский все же приподнялся и теперь исполнял какие-то неуверенные псевдобоксерские пассы в сторону противника. Он даже не делал попыток подобрать меч, что говорило, на взгляд Насти, о его полной деморализации. Хотя после такого удара по башке кто угодно потеряет волю к победе. И не только ее.

Победа Покровского не слишком волновала Настю, она думала о том, как бы ей самой унести отсюда ноги. И согласно Настиным представлениям о добре и зле Покровский и незнакомец должны были дубасить друг друга неограниченно долгое количество времени, чтобы дать Насте возможность убежать если не до государственной границы, то хотя бы до какого-то безопасного места за пределами коттеджа. Хотя есть ли они, эти безопасные места, или это еще одна детская сказка, с которой стоило распрощаться…

«Даммм…» Это был не звук колокола, призывающего к вечерне, это Покровский еще раз получил по башке. Дело было дрянь, хотя судя по тому, что голова Артема опять-таки не покатилась окровавленным колобком по асфальту, оружие незнакомца не было любого рода клинком. Покровского лупили по черепу тупым и твердым предметом, хотя и в этом приятного было крайне мало.

Артем походкой подстреленного сайгака выписывал странные траектории, стараясь не попасть на расстояние вытянутой руки от противника, и уже одна эта походка говорила, что ставить на победу Покровского может только безумец.

Настя приблизилась к поединщикам на пару шагов, держа пистолет в вытянутой руке, – ведь только она знала, что стрелять эта штука не может. Остальные могли испугаться.

Но никто не испугался. Покровский держался за голову и, наверное, пытался собраться с силами. Его противник заметил приближение девушки с пистолетом, но даже и не подумал уделить ей внимание. Он просто махнул рукой, как бы говоря – мне сейчас некогда, зайдите позже, и продолжал следовать за блуждающим сайгачьим бегом Покровского.

Настю это пренебрежение взбесило, она швырнула в незнакомца пистолет и, естественно, промахнулась. Точнее, пистолет не долетел до мишени метра три.

И почти одновременно со стуком бесполезной железки об асфальт снова раздалось это низкое и солидное – «даммм…». Покровский сложился, как взорванный небоскреб, и осел на асфальт. Настя похолодела от предчувствия, что сейчас займутся непосредственно ею. Она бросила быстрый взгляд на дверь коттеджа – можно, конечно, попытаться заскочить внутрь и закрыться. Но этот псих лазает по крышам, забирается в окна, так что особенного смысла запираться нет, да и кто знает, нет ли внутри самого коттеджа таких же вот психов. Кто-то ведь перебил охрану и расписал обои красными брызгами…

Она мысленно обложила рохлю Покровского всеми полагающимися словами, и тут под ногой что-то звякнуло. Ну да, это был тот самый меч Покровского, которым он так неудачно попользовался. Настя присела и взялась за рукоятку. Хм, не таким уж и тяжелым он был, хотя все равно пришлось держать его двумя руками. Настя подняла оружие – у того оказалось чуть искривленное лезвие, так что, наверное, это была сабля, а не меч.

– Артем! – крикнула она и удивилась испуганной визгливости собственного голоса. – Артем, держи…

Но Артем был не в состоянии что-либо держать. Он сидел, низко опустив голову и покачиваясь из стороны в сторону, словно угодил в молитвенный транс. Противник стоял совсем рядом и, видимо, ждал, пока Покровский придет в себя и попытается встать, чтобы финальным ударом все же снести с плеч эту бестолковую усатую голову.

– Артем!

Покровский инстинктивно дернул головой в ее сторону.

– Держи!

Покровский продолжал сидеть в прежней позе, а Настя была уже в опасной близости от незнакомца, и от страха она начала помахивать перед собой саблей, будто отгоняла насекомых. Незнакомец снова сделал этот пренебрежительный жест левой рукой, означавший «отвяжись ты от меня, в конце концов», но тут случилось непредвиденное. Несколько взмахов саблей оказались слишком тяжелой нагрузкой для мышц Насти, поэтому очередной взмах пошел куда-то не туда, по какой-то кривой траектории. Настю, как и Покровского пару минут назад, сабля словно потащила за собой.

И Настя ее выронила, после чего уже от отчаяния поддала саблю ногой, подбросив ее к ногам Покровского.

– А это уже форменное свинство, – услышала вдруг она и удивленно уставилась на того, кто это сказал. Незнакомец говорил с ней и смотрел на нее. Черты его лица были плохо различимы, но он определенно был высокого роста, худощав, а судя по голосу – довольно молод. Растрепанные волосы доходили до плеч, и все это вместе породило в голове Насти какое-то воспоминание, но оно так и сгинуло, не оформившись, потому что сейчас этот высокий, худощавый и длинноволосый мужчина показывал Насте свою левую ладонь.

– Это ты специально? – ехидно поинтересовался он.

– Нет, – обалдело сказала Настя, глядя на зияющий прогал между большим и безымянным пальцами на этой ладони. Согласно ее представлениям о строении человеческого тела незнакомец сейчас должен был визжать от боли, но тот если и визжал, то исключительно в глубине души. Ей стало понятно, что это была за миллисекундная задержка в шальном полете сабли, – тогда срубались эти выставленные в ее сторону пальцы.

– Знаешь что, – сказал незнакомец, – всему есть предел. Я тебе, конечно, благодарен, но…