Чтение онлайн

Чего ж ты хотел, люди — не птицы. Модифицированная анатомия, усиленный скелет, обостренные чувства и реакция, но мозг — слишком консервативный орган, чтобы управляться со всем этим великолепием без волшебной таблетки.

Особенно если речь идет о полноценном владении не предусмотренными эволюцией конечностями. Будь то крылья архангела, плавники левиафана или пара руконог бегемота. И только пока ты под когнитивными стимуляторами — летаешь среди облаков, паришь в толще вод, жонглируешь головами поверженных врагов. А потом приходит срок — и тебя бережно опускают на землю.

Косметическая демодификация за счет нанимателя — так написано в финальных пунктах контракта, но ни один архангел добровольно не согласится на «обрезание». Это же Крылья. Ничего, что теперь ты, в лучшем случае, только планер — если удастся поймать восходящий поток. Иначе — штопор, и вся надежда на закачанную в кости титановую пену. Разве боязнь неудач остановит архангела?

Да, лучше бы ты действительно сломал свою армированную шею, навернувшись с небоскреба, чем разгуливал по городу с парой заряженных костылей на руках…

Может, жрать надо было меньше?

Я посмотрел архангелу в глаза. Чего-то не хватало в его взгляде — чего-то очень важного.

— Ну, мои соболезнования, — процедил я сквозь зубы.

Он взмахнул крыльями. Вообще, когда в трех метрах от тебя такая махина гоняет ветер — это жутковато. Я сделал шаг назад, и архангела это удовлетворило.

— Соболезнования, соболезнования, соболезнования… когда на Сигме Дракона генералы попутали войсковую операцию со штабными учениями, или в Эридане такие как ты пережгли звезду — тоже все только и делали, что извинялись.

Да, генералы — мудаки, технари вечно чего-нибудь накосячат, а абордажным командам приходится все это победоносно расхлебывать.

От высоких идеалов потянуло листать позорные страницы истории? К чему бы? Зачем этот дешевый пафос? Ведь не был ты, судя по анкете, ни у Дракона в глотке, ни у перегретой до коллапса Эри-восемьдесят второй. А про то, где не был, — говорить не принято.

— Такие, как ты, — повторил архангел и направил мне в грудь ствол костыля, словно хотел обвинительно ткнуть пальцем.

Борозды нарезов идеального профиля, без следов нагара, но и без признаков смазки. Очень интересно.

Пока я пялился в канал ствола, архангел поднял глаза вверх, словно хотел среди проступающих в вечернем небе звезд рассмотреть огни «Кары Небесной».

— Кто ответил? Вместо серии блокирующих работу электроники бурь — выбросы протуберанцев, едва не достающих до парусов десантных ботов. Два бастиона разметало по всему космосу. Цитадель — как печеное яблоко. А первая волна абордажной команды?!

Ага. Архангелы шарахались от небес, тяжелая кавалерия — бегемоты — месила твердь, и левиафаны выбрасывались на берег. Слышали. Цитаты из комиксов. Я почувствовал, что закипаю.

— Они там, на планете, пытались, как могли, помогать гражданскому населению, три дня, пока солнце шло вразнос. Никто не спасся. А с технарей — как с кометы пыль.

Это была последняя капля.

— Знаешь, птеродактиль… — Я шагнул, возвращаясь на прежнее место, и даже чуть ближе, презрев пределы безопасности. — …Там, говорят, под сияющим всеми цветами радуги, издыхающим небом три дня крутилась самая остервенелая и бессмысленная мясорубка за всю историю штурмовых операций…

Архангел никак не отреагировал на нарушение границ дозволенного. Он слушал.

— …и ещё…

Я резко ударил пяткой в сочленение между плюсной и голенью, подкашивая противника, и почувствовал хруст. Очень легко.

Я схватил костыли и рванул их вниз, подтягивая архангела на себя, и, когда наши лица поравнялись, ударил лбом в переносицу.

И услышал треск.

Не прерывая траектории движения, развернул перед собой, завел руку под крыло, вперед и верх, ударил по внутренней стороне колена, уронил, упал сверху и дожал, наслаждаясь от ощущения рвущихся под пальцами перепонок и выворачивающихся сухожилий.

Со всех сторон уже бежали патрульные, и полковник орал, что надо быстрее отстегнуть оружейные протезы. Ему надо — пусть сам и отстегивает. Я поднялся, отряхиваясь:

— Вы, мать вашу, фиксировали своим сканером геометрию лица или сердечный ритм хотя бы, или только чип-кодом ограничились?

— Биометрическая идентификация? Зачем? И так же видно, что архангел. Счас всё оформим, по протоколу, не волнуйся. — Полковник присел на корточки возле корчащегося на уличном покрытии тела. — Лихо ты его уделал, консультант. А с виду — хлюпик хлюпиком, и врёшь же, вдобавок, на ходу, не краснея — технари, звезды-зажигалки.

— Не вру — манипулирую информацией.

— Точно. Кстати, а я вот не понял — на дюзе же, как минимум, маркировка должна быть нанесена.

— Что? А, надпись… на втором бастион-сателлите восемь маневровых дюз вместо обычных двенадцати. Несерийная модель или что-то вроде. Нет девятой дюзы на «двойке» — поэтому ничего и не написано.

— И в этом весь прикол? — разочарованно протянул полковник.

— Нет. Прикол в том, что на второй дюзе девятого бастеллита написано «Наташа».

— Чего это значит?

— Самый первый главтехник «девятки» с ней постоянно мучился. С дюзой.

— И что?

— Он был турок по национальности.

— Ничего не понял. — Полковник замотал головой.

— Это бы мало кто понял. Но «девятка» до сих пор — самый живучий бастеллит на «Небесной». Поэтому надпись регулярно подновляют.

Архангел, судя по глазам, тоже хотел со мной поговорить, но был занят тем, что стонал от боли. Наверное, мне стоило извиниться перед ним. Потом.

Прежде чем дать допуск в изолятор, полковник устроил мне форменный допрос.

— Не, ну как ты догадался?

— О чем? — непонимающе хлопал глазами я.

— Маскарад. Оружейные протезы — копия, игрушка. Крылья, лапы — пластика от косметической клиники. Реалов вложено немеряно, даже в долги залез. Плюс на чип-код установлена простенькая программа-обманка. Короче — сплошной муляж, но качество — навскидку не придерешься. Бывают же шизоиды.

— Рекреатор плачет по нему… — сочувственно кивнул я, — кто ж мог знать. Я по обстоятельствам действовал. Вооруженный архангел посреди ж города. Работал на задержание.