Чтение онлайн

Вода утешения, исходящая от Святого. От его вечной лозы. Глориан довольно наслушалась священнослужителей, чтобы узнать знакомый мотив.

– Да, отец, – пробормотала она.

– Нет. Я хочу услышать правду, – возразил Бардольт, не смягчая взгляда. – Скажи, чего ты боишься. Каждый воин должен познать страх. Без него отвага – пустое бахвальство. Иными словами, глупость.

Знаком его покровителя был золотой щит. Круглый, как и на ее броши, и так же заострявшийся книзу.

– Я не воин, – сказала Глориан, и у нее перехватило горло. – Мне бы хотелось, отец… хотелось быть как ты.

У него смягчились желваки на скулах.

– Воин – хозяин своему телу. Мое же принадлежит Инису.

Он снова стиснул зубы. На один страшный миг ее смешливый и добрый отец показался бесконечно усталым.

– Это самое трудное. Знать, что ты воплощаешь целую страну, – сказал он. – Что страна бдит твоими глазами, берет силу из твоего чрева, что щит ей – твое сердце и будущее – твоя плоть. Это даже для меня тягостно, а я никогда не растил в себе наследника. Твоя мать и твоя тетя растили, а я, сколько бы побед ни одержал в Хроте, в этой битве им был не помощник.

Только шум воды нарушал тишину. Глориан так хотелось отогнать от отца эту тень.

– Глориан, – сказал он наконец, – как ты думаешь, твоя мать – воин?

– Нет, – в недоумении ответила Глориан, – она не сражается.

– Да, она сражается. Каждый день она ведет бой за силу и безопасность Иниса. Мне на поле боя не раз выпадал трудный выбор, выбор между жизнью и смертью. То же самое делает твоя мать. Только ее поле битвы – палата Совета, ее оружие – письма и соглашения, а ее броня – сама страна Добродетели. – Он поднял глаза к вершине. – Иногда выбор есть, Глориан. У реки не один путь к морю, и не один путь ведет к победе. Но порой – только один.

Вывод был яснее ясного. Но Глориан, пока отец был в настроении поговорить, решилась помериться с ним упорством.

– Есть же и другие, отец, – сказала она. – Не одна я. Кровь Беретнет сковывает Безымянного, а вот ты мог бы основать республику, как в Карментуме.

– Мог бы, – признал он. – Иногда мне даже хочется с ними согласиться. Но у любого монарха есть советники, Глориан. А кто будет направлять народ и умерять его страсти?

– Люди будут направлять друг друга, – предположила Глориан. – Совещаться с книгами и учеными. Как говорила глашатай.

– А если они все же ошибутся в выборе? Если книги полны ошибок, если ученые бесчестны – или народ не захочет слышать правду? Кто в ответе за страну? В республике – никто. Нет человека, которого можно призвать к ответу. А монарх несет ответственность. Монархи стран Добродетели в ответе перед Святым.

Глориан опустила глаза. Пусть даже в его словах была правда, у нее эта правда застревала костью в горле.

– Я сам решил стать королем. А ты не решала родиться с королевской кровью. – Он погладил ее по голове. – Долг жесток, Глориан. Тебе всего пятнадцать, но никакое крупное сражение не дается легко. А больше того, что ведешь ты, на свете не бывает.

– Мать думает, что я его проиграла. Она считает меня слабой, как бабушку.

– Неправда. Знаю, она бывает с тобой сурова, но ты для нее самая большая драгоценность в мире.

– Драгоценность – это ожерелье, – тонким, ломким голосом сказала Глориан. – Ожерелья не любят. Ими только хвастают и хранят понадежней.

– Когда возьмешь на руки свою дочь, ты поймешь, как любит тебя мать.

Он завернулся в плащ от залетевшего в долину зябкого ветерка.

– Магнауст Ваттен будет с тобой почтителен. Он мой подданный, – сказал ей в макушку отец. – Если он еще хоть раз тебя обидит, я доплыву до Иниса и всажу топор в его толстый череп.

Отец все-таки сумел ее рассмешить.

– По-моему, тебе теперь нельзя так делать, папа. – (Он скроил мрачную мину.) – Король должен поддерживать мир.

Он поцеловал ее в лоб:

– До мира ли, когда твоя дочь несчастна?

Глориан смахнула рукавом подступившие вдруг слезы.

– Не только то страшно, что мы друг другу не понравимся, – призналась она, хлюпнув носом. – Я боюсь потерять себя. Это глупо?

– Тогда мы с тобой одинаковые дураки, – серьезно сказал он, – потому что я тоже этого боялся, когда женился на твоей матери. Боялся, что, связав свою плоть с ее, я пожертвую… каким-то потаенным уголком в себе.

– Пожертвовал?

– Отчасти. Но это потому, что я ее полюбил. Я впустил ее в себя и понял, что мне с ней хорошо. – Он вытер ее слезинку подушечкой пальца. – Может быть, так случится и с Магнаустом Ваттеном. Или нет. Если он такой дурак, ты не обязана допускать его в свой заветный уголок – а если нет, не так уж это будет тяжело.

Глориан проглотила шершавый комок в горле.

– Я выйду за Магнауста Ваттена, – решила она, изнемогая от горя. – Лишь бы мне можно было отослать его обратно в Ментендон, когда понесу наследницу.

Ей пришло в голову, что она сама не знает, на что соглашается. Она даже не представляла, как делают детей.

– Я сам пошлю за ним корабль, – согласился король Бардольт. – А пока у меня для тебя есть подарок. Ко дню твоего Вверения и для грядущих битв.

Он вытащил из-за спины полотняный сверток. Развязав шнурки, Глориан увидела чудесный меч. Она подняла его к свету, и клинок блеснул на солнце. Еще прекрасней того была костяная рукоять с тремя большими самоцветами в цвет ее зеленых глаз.

– Ледяные изумруды! – выдохнула она.

Они были подобны северному сиянию. Ледяные изумруды добывали на самой северной окраине изведанного мира.

– Сталь закаляли в Ревущем море. А кость взяли от моего трона. – Отец передал ей ножны. – Теперь кусочек Хрота навсегда с тобой и будет тебя защищать.

– Ты сам резал рукоять?

– Сам. – Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты – принцесса Хрота, Глориан Храустр Беретнет. Твой кузен будет править с твоего благословения. Тебе на Севере не царствовать, но ты всегда останешься Глориан Отлинг, дочерью его первого короля. Не забывай об этом.

Глориан поглощала глазами его сильное лицо – может быть, в последний раз на многие месяцы вперед. Он не заставил замолчать ее страхи – никто не мог их унять, – зато вооружил ее внутренне и наружно. Она отложила меч и обняла его за шею.

– Возвращайся поскорей, – глухо проговорила она.

Он крепко обнял дочь:

– Когда полуденное солнце растопит лед, я снова проплыву дорогой китов. А до тех пор, королевна моя, береги мое сердце. Половину его я оставляю тебе.

Потом она ждала у кордегардии, глядя, как его свита готовится выступить к Верстату. Тяжесть меча на боку внушала уверенность.