Чтение онлайн

Правда, Танис сказал, что она выживет, и слово свое сдержал. Только она сумела пережить рождение чудовища. Для этого потребовалось колдовство, но его оказалось достаточно. Танис обещал, что теперь он точно оставит их в покое, однако так и не объяснил, почему из всех женщин ему нужна была именно она. А среди трех уродцев, убивавших людей во дворце, у одного теперь были вороные волосы и черная чешуя.

Заглянув в комнату, Камит решил, что она спит, и собирался уйти, но она окликнула его.

– Побудь со мной.

– Конечно, - улыбнулся он.

Здесь ему не обязательно было оставаться гордым императором, который нарушил древнюю клятву верности. Он мог быть собой, и с годами он наконец понял, какая это роскошь.

Она все еще была слаба после всего, через что ей пришлось пройти. Она была намного старше других рожениц, а ведь даже они не перенесли этого! Она выжила, но лихорадка не отпускала ее уже много дней. Камит лишь надеялся, что сил Таниса хватит, чтобы удержать ее в мире живых.

Он присел на край кровати, осторожно поцеловал ее и отстранился, чтобы не нависать над ней.

– Как ты?
– спросил он.

– Лучше, - поспешила заверить его она.
– Тот отвар, который принес Танис, помог, мне не больно. Думаю, я скоро смогу подняться! А как... как он?

Камит знал, что сейчас она говорила не о Танисе. Он нахмурился:

– Зачем тебе знать? Мы ведь договорились, что ты просто забудешь о нем!

– Я помню, - она виновато отвела взгляд.
– Прости.

Она прошла через все это с мужеством, которому позавидовал бы любой воин. Она позволила злу проникнуть свое тело, не боялась существа, жившего в ней, терпела боль. Она была спокойна даже в день родов, хотя видела, что стало с другими женщинами. Камит гордился ею за это.

Но теперь она не могла не думать о том существе, которое вышло из ее тела. Зачем? Это ведь не дитя даже! Это сгусток темной энергии, способный принести только боль и страдания всем, кто его окружает.

Она заметила, что он сердится, и поспешила коснуться рукой его щеки.

– Я не буду больше спрашивать!

– Все хорошо, - только и сказал ей Камит.
– Ты скоро поправишься. А Танис и его выродки, как мне кажется, долго тут не задержатся.

– Они уезжают?
– удивилась она.

– Точно я не знаю, он никогда не сообщает мне свои планы до последнего. Но его нервирует то существо, что помогает Кирину, и он будет его искать. А когда Танис и эти монстры покинут дворец, мы с тобой наконец-то будем счастливы. О прошлом можешь забыть, теперь все будет хорошо.

– Именем великого императора Камита я приказываю вам сдаться и последовать за мной!

Капитан отряда драконьих всадников действительно верил, что имя императора-самозванца может повлиять на них. Будто это магия, сокрушающая все на своем пути! Он был из тех вояк, что служили своему господину с собачьей преданностью и не усомнились бы в нем ни на секунду.

А значит, разговаривать с ним и дальше не было смысла. Наргис лишь разочарованно покачал головой: он-то думал, что к его требованиям наконец прислушались.

– Я никуда отсюда не уйду, - заявил он.
– Уйдете вы, да поскорее, и будем считать, что вас здесь не было. Все остается по-прежнему: я жду, когда ко мне приедет тот, кто представляет имя и волю императора. Переговорщика, а не глашатаев его приказов!

– Неповиновение карается смертью!
– возмутился капитан.

– Если мы столкнемся, кто-то умрет, да. Только вряд ли это буду я.

– Для таких, как ты, в Рене уже горят костры!

– Вот поэтому я держусь подальше от Рены, - рассудил Наргис.

Он понимал, что драконий отряд послали сюда не просто так. Это каратели, готовые отобрать у него деревню - даже если ее для этого придется опустошить. Наргис не боялся их, и те, кто шел за ним, - тоже.

Хотя раньше определенные сомнения у него все-таки были. Встреча с теми людьми, что рассказали ему о настоящем наследнике престола, вдохновила Наргиса, и все же сделать последний шаг оказалось непросто. Одно дело - ненавидеть нового правителя молча, издалека, другое - открыто противиться его воле.

Но поступить иначе он просто не мог. Когда ему только-только удалось восстановить деревню после болезни и всех смертей, когда люди наконец осмелились выйти на работу, гонцы Камита не заставили себя долго ждать. Провинция все еще находилась в печальном положении, и деревня, которую оберегал Наргис, вдруг оказалась богатой и процветающей по сравнению с остальными.

Вместо того, чтобы поддержать ее, гонцы императора хотели объявить о "дани благополучия". За свою безопасность крестьяне должны были отдавать почти все, что собирали в полях, оставляя себе ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть от голода.

Главы в этой деревне больше не было, он умер от болезни одним из первых. Поэтому люди пришли к Наргису. Сами они не решились бы спорить с солдатами, а у него была нужная сила. Раньше Наргис старался не лезть в дела страны... но где оно осталось, то "раньше"?

Он выслал гонцов из деревни, велел привести к нему наместника императора в провинции Дорит, с которым маг и начал бы переговоры. Уходить они не хотели, однако пары несложных заклинаний хватило, чтобы отпугнуть их.

Когда на единственной дороге, ведущей в деревню, вновь появились незнакомцы, Наргис не сомневался, что они пришли по его душу. Миновало два дня с тех пор, как он отослал слуг императора прочь, поэтому он и ожидал неминуемой кары.

А получил союзников. Слух о том, что он осмелился спорить с завоевателями, быстро разлетелся по охваченному паникой Дориту. К нему пришли те, кто давно хотел действовать, но нуждался в лидере. Среди них были воины, а главное, маги - не такие сильные, как Наргис, в основном целители, однако и это уже было много.

У деревни появились свои защитники. Скоро сюда потянулись крестьяне, которые лишились домов из-за атаки червей. Раньше они ютились у границы, надеясь попасть в спокойный и безопасный Норит. Но там их никто не ждал, к ним относились хуже, чем к животным. Поэтому они и ухватились за возможность жить мирно под защитой колдунов. Люди строили новые дома, улицы расширялись, и их деревня могла вот-вот превратиться в полноценный город. Наргис и подумать не мог, что ему однажды доведется сделать нечто настолько важное! Люди верили ему, и отступить он не мог.