Чтение онлайн

Ёнён замерла – этот ответ заставил ее задуматься. Значит, я не хочу верить и сама любыми способами пытаюсь придумать оправдания? Только не это!

Санми вздохнула и сказала:

– Тебе есть куда пойти.

Ёнён не стала уточнять, куда именно. Она не хотела расстраиваться еще больше.

Машина покинула территорию Сеульской больницы, проехала мимо дворца Чхандоккун и оказалась на широкополосном шоссе. Тогда желанием Ёнён было никогда не доехать до места назначения. Машина свернула на неасфальтированную дорогу, усаженную вдоль деревьями, которая вела вверх, на гору.

Собеседник может не говорить, не слушать, но понимать – вот что самое главное, а этого в их разговорах с Санми не было. Ёнён по-прежнему ничего не спрашивала. Раз уж Санми так нагло врет, что толку задавать вопросы. Все, что она говорила, была пустая ложь. Оставалось молчать.

– Выходи.

Ёнён вышла из машины следом за Санми, которая без лишних разъяснений куда-то направилась. Пройдя по извилистой узкой тропинке, они оказались на небольшом пустыре. Видимо, это была парковка. Машин было совсем мало. Впереди виднелся небольшой храм. Сбоку от него возвышалось современное сооружение. Санми направилась именно туда. Когда Ёнён поняла, что это за место, она замедлила шаг. Зайдя внутрь, они оказались в огромном холле с несколькими регистрационными стойками; внутри, кроме них, никого не было. Санми, не останавливаясь, прошла мимо стоек и направилась к лестнице. Они попали в помещение, тесно уставленное прямоугольными стеллажами. Лицо Ёнён побледнело. Санми подозвала ее рукой к одной из ячеек, на которой было написано имя «Ким Сугён» с фотографией. На нее смотрело хорошо знакомое улыбающееся лицо.

Внутри ячейки стоял сосуд с прахом ее сестры. Жизнь Сугён остановилась на девятнадцати годах и теперь заключалась внутри рамки с фотографией. Одна из трёх фотографий была сделана именно Ёнён в день выпускного экзамена в школе. Сугён была одета в школьную форму. Немного натянутая улыбка глубоко врезалась в память. В ее памяти осталась именно эта последняя фотография сестры, которую она сделала.

– Ты выбрала ее сама и поставила в рамку. Но, конечно, этого в твоей памяти не осталось. – Голос Санми звучал ясно и спокойно.

Ёнён, не отводя взгляда, смотрела на сосуд с прахом. Откуда-то раздался странный звук, напомнивший шипение змеи. Но это было ее собственное шумное дыхание. Оно стало таким учащенным – казалось, она сейчас взорвется или задохнется.

– Какими бы серьезными ни были травмы, как можно забыть о смерти сестры… Не понимаю я этого, – проворчала Санми, но Ёнён пропустила ее слова мимо ушей. Она протянула руку, поднесла поближе фотографию и прижала рамку к груди.

Этого не может быть. Невозможно. Этого не может быть!

Вдруг ноги подкосились, будто из них выкачали весь воздух, и Ёнён рухнула на пол. Казалось, вся кровь вышла из нее. Тело согнулось вдвое, не справляясь с эмоциональным ударом. Ёнён что было сил позвала Сугён, крепко прижимая фотографию к груди, чуть ли не раздавив стекло рамки. В этот момент Ёнён осознала: без помощи Санми она ничего не может.

На обратном пути в машине они молчали, не пытаясь завести разговор. Дом Санми находился там же. Ёнён часто наведывалась сюда, чтобы забрать сестру домой. Санми никуда не переехала, даже мебель и посуда остались те же. Ёнён было приятно ощутить себя в знакомых стенах, будто и года не прошло, как она снова здесь, несмотря на одиннадцать лет, которые скрывались за всем.

Ёнён оставила инвалидную коляску у порога и встала, но у неё закружилась голова. Она едва успела опереться о стену и посмотрела на Санми:

– Вы сказали, что Сугён совершила самоубийство.

Санми уже сняла обувь и замерла, затем обернулась и недовольно взглянула на Ёнён, которая продолжала говорить:

– У Сугён не было причин для самоубийства.

– Откуда тебе знать?

– Это невозможно! Выпускной на носу, а она совершает самоубийство?

– Значит, что-то ее очень тяготило.

– Не было такого.

– Ёнён, послушай…

– Не может такого быть! Это совершенно не укладывается у меня в голове.

– Надо смириться с действительностью…

– У Сугён не было причин для самоубийства, точно не было!

Наступила тишина. Но тут раздался холодный голос:

– Откуда тебе это знать? Ты настолько хорошо знала свою сестру? Знала все ее тайны?

Ёнён сначала немного смутилась от такого напора Санми, но тогда главным было не это. При мысли, что Сугён умерла, все ее тело начинало дрожать. От непрерывных рыданий глаза и все лицо сильно опухли. Вдруг показалось, что если закрыть глаза, то и все проблемы исчезнут, и станет легче.

– Я даже о своей родной дочери, которую выносила и родила, знаю не все, а ты просто старшая сестра, как ты можешь знать?

Ёнён даже показалось, что Санми усмехнулась, произнося это. Конечно, ее слова имели убедительные основания. Было бы серьезной ошибкой полагать, что если кто-то выглядит счастливым, то он на самом деле счастлив. Но если Сугён было настолько тяжело, что она решилась на самоубийство, разве не было бы каких– то намеков и предпосылок? Не может быть, чтобы я не заметила этого. Или я догадывалась, но сейчас просто не помню?

Санми хотела показать ей квартиру, но Ёнён стояла не шевелясь. Дрожа всем телом, она спросила:

– Как мне теперь жить дальше?

– Просто живи, и все. Что особенного? Раз выжила, надо жить.

– Но я не могу так. Мне надо понять, что привело Сугён к смерти, что стало причиной.

Но в голосе Ёнён не было ни уверенности, ни сил. А в голове крутилось: Что я могу сделать, так и оставшись в своем двадцатитрехлетнем возрасте?

– Попробуй, выясни. Буду рада, если смогу помочь.

– Сугён не оставила никакой предсмертной записки?

– Не знаю. Ты сама тогда всем этим занималась. На самом деле я не так много знаю о случившемся. Особенно о самоубийстве… Хотя Минсо – моя дочь.

– Может, она что-то знает? Больше, чем вы?

– Минсо тоже не много знает об этом. Да и нет ее здесь, связаться с ней непросто. Тебе придется самой в этом разбираться.

Вдруг Санми, как будто вспомнив что-то, достала телефон из сумочки.

– У меня сохранился телефон одной знакомой Минсо, не знаю, поможет ли это тебе.

– Знакомой?

Санми погрузилась в телефон в поисках номера. Сугён дружила с Минсо. Но, может, и кто-то из подруг Минсо знал что-то о Сугён. В таком возрасте любые тревоги и проблемы гораздо чаще рассказывают друзьям, чем семье. В этих словах есть доля правды.

– Я запишу тебе номер. Буду очень рада, если это хоть как-то поможет.

– Я должна попробовать все способы. Что-нибудь да поможет.

Накатила головная боль. Вся голова, начиная с висков, раскалывалась, из-за чего предметы стали двоиться. Казалось, что за Санми кто-то прячется. Записывавшая номер телефона в блокнот Санми подняла взгляд: