Чтение онлайн

Тут то все и прояснилось. Их судили за «необдуманное использование необходимых для выживания ресурсов шаттла». Для Сэма это звучало абсурдно, ведь шаттл вышел из строя, и никуда бы больше не полетел, к тому же там и использовать то было нечего, кроме сухих пайков на два месяца, да воды на пару недель. Но обвинитель настаивал, что Бёрки халатно разорили запасы шаттла, подвергая последующие экспедиции риску нарушить протокол высадки. Особенно его возмущали пятнадцать выдранных из «Полного регламента» страниц.

Сэм считал, что автор этого чтива должен радоваться, что хоть эти пятнадцать страниц на что-то сгодились, потому что остальные уж точно пропали даром, но обвинитель все усугублял и плел, что Сэм Бёрк не осознает тяжесть вины, и что он лишил своих коллег-геологов ценных сведений, поставив их жизнь под угрозу.

Сэм кричал, что это подстава, требовал вызвать свидетелем капитана Смита с «Шакала», который допустил нарушение техники безопасности и бросил их умирать. Судья стучал молоточком по трибуне, адвокат выговаривал Сэму, прокурор насмешливо наблюдал со своего места. Лия смотрела огромными печальными глазами. «Это конец» – думал Сэм.

Заседание прервали, и Бёрков отвели обратно в камеру под гневные упреки адвоката. Он остался, чтобы отчитывать клиентов даже через толстые прутья решетки, Сэм пытался сдержать желание его прибить, Лия села в уголок и словно собиралась плакать.

Воздух в камере заколыхался. Из пустоты вышел Ганде Пу в неизменном черном костюме и портфелем в руках. Адвокат замолчал, разинув рот.

Сэму отчего-то стало весело. Он прошептал Лие:

– Телепортация Фауша.

– Или электрон-электрон копирование, – Лия привстала, во все глаза наблюдая за гостем.

– Приношу извинения, Бёрки, моя вина. Видимо, я недостаточно позаботился о вашем комфорте. Но пока император Боку Раск не обнаружил вашего исчезновения, необходимо срочно восстановить ваши права.

На прощание Лия помахала адвокату рукой.

***

Энрике Карузо самозабвенно пел для Сэма, прозрачного голубого неба, озера и двухэтажного особняка на месте разбитого шаттла. Голос доносился из колонки у шезлонга, и в библиотеке хранилось еще много записей Карузо и других певцов Земли и Марса за два века. Сэм попивал коктейль и наблюдал, как Лия возится с винтовкой для биатлона.

– Пойду немного покатаюсь, – она встала, и Сэм улыбнулся ее заметно округлившемуся животику. За домом расположился холм с искусственным снегом, канатная дорожка и лыжная тропа на две мили.

– Угу, – Сэм поправил солнечные очки и вытянулся на шезлонге. – Только осторожно. И недолго. Надо готовиться к тесту Ги-Стоупурна.

Тиамат готовился к этому событию целых четыре вспышки и затухания сверхновых. Но именно сейчас возникла совершенно иррациональная мысль о провале. Видимо, буфер памяти переполнился и выдавал ошибки. Мысли разбегались как мехи-уборщики, а чип биоритма ушел в перезагрузку. Как всегда, не вовремя.

Тиамат лихорадочно включил проверку всех систем. С задержкой одна сотая хронона все контуры доложили о готовности. Отвратительно. Для Верховного Созидателя такая задержка недопустима, а Тиамат намеревался достичь этого звания. Пусть не в ближайшее тысячелетие, но в его распоряжении все время мира. Если он не сдаст экзамен, так и останется простым андроидом, годным лишь пересчитывать газовые гиганты до конца существования.

Все андроиды его резервуара проявляли амбициозность, но, по словам профессора Сетха, Тиамат слыл самым ярым. Отогнав несвоевременную мысль, Тиамат сосредоточился на задаче. Выпускной экзамен по сотворению мира всегда считался одним из самых сложных, а профессора необходимо удивить, сотворить что-то новое, вызывающее, дерзкое.

Тиамат выпрямился и обвел бинокулярами фабрику по производству миров. Он был здесь на практике много раз, но, когда ты стоишь один посреди квантово-титановой протомассы для творения, ощущение величия захватывает дух. Паря посреди поля созидания, Тиамат пригляделся к платформам синтеза молекул, затем к Хронобашне для управления временем внутри творения, а следом к мосту для более удобного наблюдения. Практика завершилась, ему предстояло вдохнуть жизнь в настоящий мир.

Стояла полная тишина, и на экранах удаленного доступа к безграничной пустоте уже колыхались образы, похожие на газовое облако. Тиамат сам не заметил, как запустил процесс.

Туманная дымка обретала очертания, поглощая кванты энергии из вечного двигателя и материал протомассы из чанов. Над нестандартным применением молекул углерода Тиамат думал полный период полураспада радия 1 . И теперь они сталкивались, делились, усложнялись. Живущая до сих пор лишь в воображении Тиамата галактика взрывалась сверхновыми, накапливая необходимые элементы и энергию в молекулах вселенной. Тиамат осознал, что слишком неопытен и вдохнуть жизнь в каждую солнечную систему не сумеет, да и, пожалуй, в рамках одной системы сделать это не сможет. Он сосредоточился на одной планете.

Спустя период полураспада церия 2 за спиной раздалось вежливое поскрипывание грудных пластин.

– Юный Тиамат, – проговорил Созидатель Сетх, важно сложив свои проторуки великого Творца. – Не хочется отвлекать тебя, но время экзамена вышло, меня ждет другой ученик. Ты готов продемонстрировать свое творение?

– Конечно, учитель, – Тиамат с сожалением остановился. Не идеал, конечно, еще так много хотелось сделать. Углеродо-водородная жизнь оказалась на удивление разнообразной, в отличие от привычной кремне-титановой протомассы. Тиамат вежливо посторонился. Перед Созидателем Сетхом он чувствовал себя молодой и неопытной звездой рядом с умудренным миллионами лет развития красным гигантом.

– Ну, посмотрим, что тут у тебя, – забормотал Созидатель, просматривая чипы визуализации. – Жизнь, основанная на окислении? Мутации? Электромагнитные поля? Хм, любопытный ход с гравитацией. Да и с жидкостью. Наконец-то что-то новенькое. Юный Тиамат, – Созидатель вскинул сверкнувшие бинокуляры на Тиамата, – тебе еще многому нужно научиться, но я готов засчитать экзамен.

У Тиамата побежали электрические разряды по кремниевым нейронам.

– Мне дадут должность настоящего Творца?

– Ну что ты, юный Тиамат, еще слишком рано говорить об этом, – Созидатель с интересом изучал новые формы жизни. – Безусловно, ты отлично проявил себя, такое разнообразие, но наделал много ошибок. Видно, что созданные тобой существа слишком хрупки, недостаточно чутко реагируют на необходимость эволюционных изменений и имеют слишком сложную молекулярную структуру. За период, равный половине жизни Звезды, которую ты создал, я вижу, что массовые вымирания различных видов случились уже пять раз. – Созидатель сокрушенно качал головой, а у Тиамата появилось ощущение, что у него отключили важную часть тела. И про какие именно виды говорит Созидатель? Ведь там просто колыбель жизни.

– Учитель, я уверен, что никто прежде не создавал столь сложные концепции жизни, – Тиамат гордо выпрямился, – я специально сверялся у Хранителя Времени и Пространства. Несколько кремниевых и одна водная цивилизация, Хронотроны и Титаны…

– Знаю, знаю, – Созидатель небрежно отмахнулся, неосторожно вызвав колебания пространства в мире Тиамата. Ось одной из планет немного сместилась, увеличив силу притяжения в системе. Планеты немного поменяли радиус вращения вокруг главной Звезды, вызвав цепную реакцию изменения силы тяжести, сейсмоактивность и уменьшение времени суток. Живые существа на обитаемой планете оказались на грани вымирания. Созидатель замер лишь на один период полураспада иттрия 3 , наблюдая за катастрофой вселенского масштаба, в то время как у Тиамата почти отказало безотказное титановое протосердце, качающее жизнегелий по трубкам и сосудам. Когда угроза миновала, Созидатель поскрипел грудными пластинами: – Да, в целом ты отлично потрудился. Смотрю, твои существа смогли выйти за пределы обитаемой планеты и даже за пределы своей системы.