Чтение онлайн

Я позвонил домой, чтобы меня не ждали, и минут через 40 был уже в воздухе. Тут только вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Выручили летчики, угостившие меня крепким чаем и бутербродами."

(Судя "записям посетителей...", Жуков с 14-00 до 16-00 находился в кремлевском кабинете Сталина на совещании с другими военными (в т.ч. и с Шапошниковым) и вылететь в Киев мог не раньше 16-30 - т.е. на три часа позже, чем это он представляет в своих мемуарах).

Далее Жуков отмечает, что в штаб Юго-Западного фронта в Тернополе он с Хрущевым приехали на автомобилях "поздно вечером", после чего он переговорил с Н.Ф. Ватутиным по поводу директивы No 3 на наступление, с которой был не согласен, но вынужден был согласиться. После чего эта директива поступила к командующему Юго-Западным фронтом около 24 часов. О дальнейших действиях маршал пишет так:

"Как я и ожидал, она вызвала резкое возражение начштаба фронта М.А. Пуркаева, который считал, что у фронта нет сил и средств для проведения ее в жизнь.

Сложившееся положение было детально обсуждено на Военном совете фронта. Я предложил М.П. Кирпоносу немедленно дать предварительный приказ о сосредоточении механизированных корпусов для нанесения контрудара по главной группировке армий "Юг", прорвавшейся в районе Сокаля".

Эти данные можно сравнить с уже цитировавшимися воспоминаниями маршала И.Х. Баграмяна, бывшего тогда же там же - в штабе Юго-Западного фронта. Баграмян излагает другую версию: после 22-00 в штаб фронта по спецсвязи стала поступать новая оперативная директива Народного комиссара обороны (т.е. No 3). По мере ее поступления он ее передавал начальнику штаба фронта (генералу Пуркаеву). Затем ее стали обсуждать совместно с командующим (генералом Кирпоносом) и членом Военного совета Вашугиным. Обсуждение было длительным, в результате которого генерал Кирпонос предложил организовать контрудар механизированными корпусами. И только после того, как были уточнены его детали, в штаб фронта прибыли генерал Жуков и Хрущев, назначенный вместо Вашугина (который в конце июня застрелился).

Из всего этого можно сделать вывод: если в 1941 году с советской стороны действительно готовилась оборона от сильнейшего противника и готовилась она так, как положено по военной теории, то скрывать и перекручивать факты не было бы необходимости. Достаточно было бы излагать именно то, что было. Но "вновь вскрытые обстоятельства" ясно указывают на то, что подготовка была какой-то не такой, и что до сих пор нежелательно предавать огласке ее детали.

В частности, оказалось, что нежелательно предавать огласке цифры производства вооружений в СССР за весь 1941 год. Например, в 12 томе "Истории второй мировой войны 1939-1945", на стр. 168, 200 приводятся некоторые данные по производству важнейших видов военной продукции в СССР и в Германии в 1941-1945 гг., но с примечанием, что данные даются:

по 1941 г. для СССР - с июля по декабрь

по 1945 г. для СССР - с января по август

по 1945 г. для Германии - с января по апрель Страна

Год

Оружие малых калибров

Оружие больших калибров

Боевые самолеты

Винтовки и карабины

Пистолеты-пулеметы (автоматы)

Пулеметы всех видов

Орудия всех видов и калибров

Минометы

Танки и САУ

СССР

1941

1567,1

89,7

106,2

30,2

42,3

0,8

8,2

СССР

1942

4049,0

1506,4

356,1

127,1

230,0

4,4

21,7

СССР

1943

3436,2

2023,6

458,5

130,3

69,4

4,1

29,9

СССР

1944

2450,0

1970,8

439,1

122,4

7,1

9,0

33,2

СССР

1945

637,0

583,4

156,0

72,2

3,0

0,5

19,1

Германия

1941

1359,0

325,0

96,2

22,1

4,2

0,8

8,4

Германия

1942

1370,2

232,0

117,0

40,5

9,8

0,2

11,6

Германия

1943

2275,3

234,3

263,0

73,7

23,0

0,7

19,3

Германия

1944

2855,7

228,6

509,4

148,2

33,2

8,3

34,1

Германия

1945

665,0

78,0

111,0

27,0

2,8

0,4

7,2

То, что данные по Германии за 1945 год даются по апрель - это понятно. В мае немецкая военная промышленность просто перестала существовать. Но что касается СССР в 1941, то нельзя сказать, что в Советском Союзе в первой половине 1941 военная продукция не производилась. Игнорирование этих цифр не является научным подходом, а относится к "затасовыванию" и к "фальсификации". А с какими целями это делается - это уже вопрос и очень серьезный. Такая ситуация возможна только в том случае, если со стороны Красной Армии реализовывался какой-то свой план, разглашение которого до сих пор нежелательно. Элементами этого плана была и "Директива No 1", о которой речь шла выше. Но не только смысл ее текста указывает на наличие советского плана, на наличие его указывает и сам номер директивы - первый номер в середине года. Такое бывает только при начале работы новой управляющей структуры - в данном случае Ставки Главного командования. Официально она была создана 23 июня 1941 г. под руководством Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко. Генеральный штаб во главе с генералом-армии Г. К. Жуковым становился ее оперативным органом. Причем, она должна была быть создана в качестве органа управления штабами фронтов, решение о развертывании которых было принято в Москве 19 июня. А это уже явная подготовка войны. И не на какой-то там 1942 год, а на ближайшие дни. И об этом говорит ситуация со всеми директивами 21 и 22 июня, а не только с первой.

В те сутки в войска (штабам фронтов) были посланы три директивы: ночью в 00-25, утром в 7-15 и вечером в 21-15. В разных источниках они называются по разному. Более конкретно даются названия в сборнике "СКРЫТАЯ ПРАВДА ВОЙНЫ: 1941 ГОД" (Москва, 1992, стр. 74 - 75). Вторая и третья директивы называются директивами Ставки No 2 и No 3. Первая - директивой Главного Командования No 1. Но ведь явно видно, что не может быть директивы No 2 без директивы No 1. Получается, что директива No 1 в 00-25 была послана от имени Ставки, причем странного содержания. По неопровержимым данным через считанные часы начнется война, а Ставка напоминает о каких-то провокациях, открывать ответный огонь на которые нельзя. Одновременно призывается встретить возможный удар противника, но кроме приведения войск в боевую готовность и выполнения ряда мероприятий, на которые надо минимум день, разрешение на ведение боевых действий не дано, а фразу "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить" можно вообще рассматривать как запрет на боевые действия. Как это понимать?

С помощью нормальной военной логики понять такое поведение советского военного командования нельзя. По нормальной логике при получении неопровержимых данных о готовящемся нападении необходимо, во-первых, устроить шум по линии министерства иностранных дел, а во-вторых, срочно поднять войска по тревоге, перевести их режим жизни на повышенную или полную боевую готовность и вывести на места наиболее вероятных ударов противника. А дальше военные сами знают, как себя вести, если где-то стреляют: ответным огнем подавить или уничтожить врага (иначе враг подавит или уничтожат их). Кто служил в армии, это отлично знает. Любой учебный период в войсках начинается с отработки одной темы: "Подъем по тревоге" (причем, в разных вариантах: роты, батальона, полка или дивизии). Могу привести пример из собственной жизни, как однажды командир Кантемировской дивизии поднимал дивизию по тревоге. По плану действий на такой случай я с группой солдат должен был прибежать на один из складов и организовать загрузку подходящих грузовиков боеприпасами. В соответствии с планом мы прибегаем на склад, но на его воротах - замок. Я стою, жду. А к складу уже стали подъезжать трехосные грузовики. Я продолжаю ждать. Неожиданно появляется генерал и спрашивает:

– О чем задумался, лейтенант?

– Так ведь замок, товарищ генерал!

– А если наши братья кровью истекают, а ты жалеешь копеечный замок?...

– Монтировку!
– кричу водителю. Но тут из-за угла склада появляется солдат из подразделения обслуживания и дрожащими руками открывает ворота. Мои солдаты быстро расставили рольганг и по нему стали подавать в кузов первой машины ящики со снарядами и минами...

"БОЕВАЯ ТРЕВОГА!" - этим все сказано! Какие еще нужны дополнительные указания? Главное - успеть вывести людей, технику и боеприпасы в исходный район для передвижения, а там будет видно - по шуму стрельбы, пальбы и грохоту моторов или по приказам сверху, главным из которых в военное время является перемещение в нужно место и занятие обороны (или подготовка к наступлению). А дальше кому как повезет: "или ты его, или он тебя". К этому должен быть готов каждый военнослужащий любой строевой части.

А теперь представим ночь на 22 июня 1941 г. в штабе одного из западных военных округов. Директива Ставки No 1 наконец-то предупредила о возможном начале войны (о котором в штабах уже давно догадывались), но дальше вместо приказа о подъеме по боевой тревоге и выдвижении на пути возможных ударов противника, в ней приводится длинный перечень разных мероприятий, наиболее странным из которых является запрет на применение ответного огня в случае, о котором директива предупреждает! (Лично я именно так понимаю ее слова: "не поддаваться на провокации" и "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить").