День «N». Неправда Виктора Суворова
Шрифт:
«…было категорически запрещено производить какие- либо выдвижения войск на передовые рубежи по плану прикрытия без личного разрешения И. В. Сталина.
Более того, командиры погранчастей НКВД получили спецуказание от Берии сообщать ему о всех нарушениях порядка выдвижения частей оперативного прикрытия.
Как сейчас помню, в первых числах июня меня (Жукова. — А.Б.) вызвал С. К. Тимошенко.
— Только что звонил товарищ Сталин, — сказал он, — и приказал расследовать и доложить ему, кто дал приказ начальнику укрепленных районов занять Предполье на границах Украины. Такое распоряжение, если оно есть, немедленно отменить, а виновных в самочинных действиях немедленно наказать» [301] .
301
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 1, с. 385, 386.
Пришлось Генштабу командующего КОВО наказать. Правда, занимаемой должности он не лишился. Но войска вернулись в казармы, и других попыток занять предполье уже не предпринималось. Более того, развернулась скоротечная, но достаточно масштабная кампания по выявлению «паникеров и подстрекателей».
Вот что пишет встретивший войну в должности начальника штаба 4-й армии Западного Особого военного округа полковник Л. M. Сандалов:
«…начальник отдела пропаганды шестой стрелковой дивизии полковой комиссар Пименов послал в Военный совет округа письмо, в котором просил разрешить дивизии занять оборонительные позиции, а семьям комсостава отправиться из Бреста на восток. И что же? Пименова заклеймили как паникера» [302] . При этом в лагерную пыль стирались не только преданные Родине разведчики, но наказывались и излишне инициативные командиры, пытавшиеся на свой страх и риск предпринять хоть что-то, чтобы обезопасить вверенные им подразделения. Впрочем, таких оставалось уже не много. Думаю, излишне упоминать, что авторитет Сталина был непререкаем, к тому же само собой считалось, что ответственность за все он берет на себя. Повторюсь, многих командиров такое положение вполне устраивало. Немцы были еще далеко, а свои, органы, — рядом.
Но если кто-то все же еще сомневался, то получил прямое руководство к действию. Точнее, к бездействию. 14 июня в нашей печати было опубликовано сыгравшее поистине роковую роль печально знаменитое сообщение ТАСС [303] . «В нем говорилось, что распространяемые иностранной, особенно английской [304] , печатью заявления о приближающейся войне между Советским Союзом и Германией не имеют никаких оснований, так как не только Советский Союз, но и Германия неуклонно соблюдают условия советско-германского, договора о ненападении, и что, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на Советский Союз лишены всякой почвы.
Когда советский народ читал это оптимистическое сообщение ТАСС, фашистские генералы, собравшись в кабинете Гитлера, докладывали ему о полной готовности немецких войск к нападению на Советский Союз» [305] .
302
Сандалов Л. М. Пережитое, с. 78, 79.
303
По московскому радио сообщение было озвучено 13 июня.
304
У. Черчилль вполне искренне пытался предупредить Сталина о скором нападении, рассматривая последнего как потенциального союзника. Но вождь в последние предвоенные дни видел союзником другого человека. В сообщении, помимо прочего, назывался источник «дезинформации — британский посол Криппс.
305
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 1, с. 383.
В. Суворов утверждает, что Сталин этим сообщением хотел запутать весь мир и прежде всего Гитлера, что под его прикрытием он выдвигал к границе армии Второго эшелона [306] , но, как известно, подобные заявления в подобной обстановке способны лишь усилить подозрения соседа. И если Сталин кого и запутал окончательно, то разве что своих собственных командиров. После сообщения предпринять хоть что-либо, чтобы радикально повысить обороноспособность армий прикрытия, было уже невозможно. Любые сомнения в миролюбии немцев, любые намеки на их возросшую активность рассматривались в лучшем случае как паникерство, в худшем — как провокация и даже шпионаж. А если кто-то и рискнул бы последовать примеру Кирпоноса, то, без сомнения, незамедлительно пополнил собой ряды тружеников ГУЛАГа.
306
Суворов В. Ледокол, с. 198.
Вновь обратимся к Л. М. Сандалову. Вот что он пишет по поводу Заявления ТАСС:
«Такого рода выступление авторитетного государственного учреждения притупило бдительность войск. У командного состава оно породило уверенность в том, что есть какие-то неизвестные обстоятельства, позволяющие нашему правительству оставаться спокойным и уверенным в безопасности советских границ. Командиры перестали ночевать в казармах. Бойцы стали раздеваться на ночь» [307] .
307
Сандалов Л. М. Пережитое, с. 78.
В результате произошло то, что и должно было произойти. Войска встретили противника, даже не успев привести себя в боевую готовность, не успев занять отведенные для них участки обороны. Неудивительно, что план прикрытия утратил актуальность уже через несколько часов после начала войны, три из четырех танковых групп немцев в первый же день вырвались на оперативный простор и устремились на восток, а Вермахт встретил не фронт обороны, а во многих случаях очаговое сопротивление изолированных друг от друга гарнизонов.
И вновь мы вынуждены задаться вопросом: если Сталин действительно собирался напасть, если войска агрессора за две недели до нападения действительно беззащитны, как же он не только не предусмотрел возможного контрудара Гитлера, но и запретил принять хоть какие-то меры своим военачальникам? В чем же гениальность сталинского плана, который был столь авантюристичен, в котором все было поставлено на карту и который, в принципе, мог быть сорван «одним выстрелом»? [308]
308
В самом деле, как можно было, обладая подавляющим, как утверждает В. Суворов, преимуществом, рассчитывать исключительно на единственный сокрушительный удар и оказаться полностью неспособным не то чтобы отразить, но даже принять во внимание саму возможность подобного же удара противника? Либо «вождь всех времен и народов» при всей своей гениальности оказался слеп, либо теория В. Суворова попросту несостоятельна.
В. Суворов, понимая слабость своей позиции, утверждает, что возможность превентивного удара Гитлера Сталин даже в расчет не принимал потому, что нападение немцев на СССР в любой ситуации было бы очевидным безумием, они просто не имели шансов. Гитлер якобы не мог победить в принципе. но он же напал, тут же возразим ему мы, и напал, рассчитывая, вероятно, на победу. Отнюдь, нимало не смущаясь, возражает В. Суворов. Напасть мог, победить — ни при каких обстоятельствах. Вот его слова:
«…Могла ли Япония одновременно победить Китай, Америку, Британию, Советский Союз и множество их союзников?
Ответ: не могла. Но она на Америку напала.
…Могла ли Германия победить всю Европу и Советский Союз? Ответ тот же. Следовательно… напасть не могла?.
Нет, напасть могла. И напала.
Поэтому, когда говорят, что Сталин победить Гитлера не мог и потому не мог напасть, отвечаю: это разные вещи, они между собой не связаны. Из «не мог победить» вовсе не следует «не мог напасть» [309] .
309
Суворов В. Последняя республика, с. 127, 128.
Согласитесь, эти сумбурные рассуждения выглядят несколько более чем парадоксальными. Получается, что Япония, нападая на США, и Германия, вторгаясь на нашу территорию, совершили акты агрессии безо всякой надежды на победу! На что же они надеялись, начиная военные действия, и зачем же тогда они напали? Смущает также и категоричность, с которой В. Суворов, «обрекает» агрессоров на поражение, и его уверенность в том, что лидеры указанных держав якобы знали, что обречены. Собственно, приводятся два аргумента. Державам Оси приходилось якобы воевать на два фронта, и их экономика уступала промышленному потенциалу союзников.
Но так ли это? Повторюсь, до осени 1942 года, почти три года, Германия на два фронта не воевала. Немцы громили противников поодиночке, сами определяли очередность и направление молниеносных ударов, нимало не беспокоясь о тылах [310] . То, что смогли они это сделать во многом благодаря недальновидным действиям как англо-французов, так и Сталина, ничего не меняет.
Что касается Японии [311] , то она действительно с самого начала воевала против целой коалиции. Но вклад англичан [312] и голландцев по известным причинам не мог быть весомым. Американцы и не думали до 7 декабря [313] переводить экономику на военные рельсы, а многомиллионная армия Гоминьдана [314] до самого конца ограничивалась лишь оборонительными действиями да блокадой Особого района. Сталина же японцы еще долго могли не опасаться.
310
Более того, само существование второго фронта, то, что он был в конце концов развернут и не опрокинут Вермахтом, обусловлено в первую очередь действиями Красной Армии. Не удержи мы фронт в 41 — м и 42-м годах, немцы, без сомнения, быстро подавили бы сопротивление нескольких английских дивизий в Северной Африке. Долго потом смогла бы продержаться метрополия? И о каком форсировании Ла-Манша, о какой Италии шла бы речь? В любом случае мы вынуждены были держать на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Монголии, Иране и Закавказье никак не меньше сил и средств, нежели немцы в оккупированной Франции и Северной Африке.
311
Ладно немцы, они уже ввязались в серьезную войну, но что могло заставить японцев напасть на Перл-Харбор, если они не надеялись на победу?
312
С потоплением 10 декабря японской авиацией линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Рипалс» ядро Восточного флота было уничтожено, и в последующем британские эсминцы могли выполнять лишь вспомогательные задачи.
313
С потоплением 10 декабря японской авиацией линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Рипалс» ядро Восточного флота было уничтожено, и в последующем британские эсминцы могли выполнять лишь вспомогательные задачи.19 7 декабря 1941 года в 13 часов 20 минут по вашингтонскому времени японские палубные бомбардировщики сбросили первые бомбы и торпеды на стоявшие в гавани Перл-Харбора американские военные корабли. По токийскому времени война началась в 3 часа 20 минут 8 декабря.
314
Правящая партия в Китае. В более широком смысле — название режима Чан Кайши.
Второй аргумент на первый взгляд представляется более весомым. Никто же не станет отрицать, что ресурсы СССР, и тем более США, были безграничны, и потенциально экономика союзников была куда мощнее, чем экономика стран Оси. Однако это еще не означает, что агрессоры изначально были обречены на неудачу. Агрессор, как правило, имеет в сравнении с жертвой иные, не менее значимые преимущества. У него отмобилизована армия, экономика загодя переведена на военные рельсы, освоены принципиально новые способы ведения войны. Агрессор, будучи потенциально слабее, за счет заблаговременной целенаправленной подготовки получает пусть кратковременное, но решающее военное преимущество. Это позволяет добиться быстрых, значительных успехов, за счет которых насколько усилить себя, настолько же ослабить противника. Ослабить до такой степени, что шансы уравниваются. Пока жертва найдет, что противопоставить вторгнувшемуся врагу, ее экономике будет нанесен такой ущерб…