День «N». Неправда Виктора Суворова
Шрифт:
В плане «Барбаросса», в частности, подобным вопросам уделено особое внимание. Вот некоторые выдержки:
«…Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено…
…Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий.
Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии… с тем, чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике…
Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрических ударов, имея основные силы на флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних к Днепру» [530] .
530
Цит. по: Роман-газета. 1991, № И, с. 92.
Как видим, лаконичный текст дает предельно четкую ориентировку. Учтено практически все, ничего не упустили немецкие генштабисты из виду. Ландшафт будущего театра военных действий не просто принят во внимание, в соответствии с ним строится оперативная группировка Вермахта на границе..
Не случайно плану «Барбаросса» В. Карпов посвятил следующие строки:
«Я много раз читал и перечитывал план «Барбаросса», и, признаюсь честно, меня каждый раз поражало — если на минуту отвлечься от агрессивной бессовестности и коварства этого плана — высокое военно-штабное мастерство его составителей… я знаю, как весома и значительна каждая строка в директивном документе, какой скрупулезной работой это достигается, какой огромный багаж знаний и опыта надо иметь, чтобы в несколько слов или фраз вложить большой смысл, да так, чтобы все, кто будет читать и исполнять, правильно тебя поняли — иначе взаимодействие исполнителей пойдет вразброд, а их, этих исполнителей, сотни, непонимание же и разброд могут стоить десятков, а то и сотен тысяч человеческих жизней» [531] .
531
Карпов В. Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира. Роман-газета. 1991, № 11, с. 84.
О набросках Василевского при всем желании этого не скажешь. По существу, определен лишь общий стратегический замысел, но о тактике наступления, о способе выполнения поставленной задачи — ни слова. Да и с чисто военной точки зрения документ вызывает большие сомнения. Достаточно отметить, что предусматривался одновременный выход к Лодзи, Опельону и Оломоуцу. Иными словами, был запланирован одинаковый темп наступления для равнинной и горной местностей. О «глубоких танковых клиньях», движущей силе современной маневренной войны, не упоминалось. Из этого можно заключить, что предполагалось либо постепенно выдавливать немцев на запад, либо продвигаться вперед, последовательно проводя наступательные операции локального масштаба с незначительной глубиной прорыва. Такую тактику применяли противоборствующие стороны в Первую мировую. Вот только прошло с тех пор почти четверть века…
Но главное не в этом. Как можно понять из текста, соединения, наносившие основной удар, должны были уйти далеко на запад, в то время как на флангах советские войска ограничивались активной обороной. Случись такое, и главные силы РККА неизбежно попадали в огромный оперативный мешок, что, без сомнения, привело бы к катастрофе. Как мы уже убедились, немцы в сорок первом способны были после встречного боя прорывать оборону мехкорпусов, тем более разметали бы они заведомо слабые заслоны, разбросанные вдоль непомерно растянутых флангов.
На мой взгляд, предложенный Сталину план страдал существенным недостатком: от реалий этой войны он был бесконечно далек. Вермахт изначально рассматривался не более чем пассивный объект воздействия наших армий, и это было едва ли не решающее заблуждение…
Возникает вопрос: как могли Жуков, Василевский, Шапошников, наконец, не заметить столь заманчивой перспективы охвата центральной группировки противника танковыми клиньями, наносящими удары по сходящимся направлениям из Белостокского и Львовского выступов? [532] Возможно, они посчитали, что подобная операция слишком масштабна и рискованна, но не исключаю и того, что наше высшее военное руководство оценивало возможности мехкорпусов куда более здраво, чем это принято считать, и тот же Жуков понимал, что прорваться с боями на глубину в несколько сот километров им просто не под силу [533] .
532
Если бы указанные действия на окружение крупной группировки противника планировались, подробное описание их проходило бы красной нитью в докладной записке Жукова и Тимошенко. Но об этом ~ ни слова.
533
Склоняюсь все же к тому, что наши Вооруженные силы в 41-м году просто не умели провести столь масштабную операцию. В то же время, уверен, этот вариант при составлении докладной записки Сталину в Генштабе обсуждался, но был отклонен.
А возможно, все было несколько иначе, и инициатива исходила не из Генштаба, а от встревоженного угрожающими разведсводками Сталина. В этом случае становится понятным поверхностный характер плана. Вождь не мог дать генштабистам много времени. И Ватутин с Василевским, понимая, что на разработку оперативного наступательного плана потребуются многие недели и даже месяцы, восприняли приказ Жукова в кратчайший срок разработать общий замысел нашего превентивного удара как первый шаг, пролог к долгой и кропотливой работе. И постарались показать Сталину, насколько опасным может оказаться нападение немцев в нынешнем состоянии армий прикрытия. Вполне объясним и оптимизм генштабистов. Зная, что документ пойдет на самый верх, в тексте они не могли поставить наступательные возможности РККА под сомнение.
Вместе с тем нельзя не отметить и сильную сторону докладной записки. Она нацеливала высшее военное руководство на приведение Вооруженных сил в боевую готовность. Катастрофа произошла ведь не потому, что немцы застали войска врасплох, но во многом из-за того, что оперативная группировка, по существу, выстроена не была [534] , и войска вынуждены были с первых же часов втягиваться в тяжелые бои не на определенных планом рубежах, а непосредственно в местах расквартирования, там, где застала их война. Отсюда — и очаговый характер нашей обороны, отсутствие взаимодействия и неразбериха первых дней. Надо отдать должное советским генштабистам. Они не только видели опасность, но даже планировали упредить немцев в развертывании.
534
Приведу слова Баграмяна: «Для того чтобы эти (передовые, расквартированные в 10–15 километрах от границы части. — А.Б.) заняли приграничные укрепления, им требовалось не менее 8-10 часов… А на приведение в боевую готовность и развертывание всех сил армий прикрытия Государственной границы планом предусматривалось двое суток!» (Баграмян И.Х, Так начиналась война, с. 92, 93). В то же время ожидалось, что «Германии для сосредоточения сил на советских границах потребуется 10–15 дней, Румынии — 15–20 дней, Финляндии… — 20–25 дней» (Роман-газета, 1991, № 11, с. 79, 80). Этот серьезнейший просчет, а вовсе не мифическая подготовка к превентивному удару, и сыграл роковую роль.
К сожалению, на 15 мая такая возможность была уже упущена. К этому времени значительная часть германской армии успела развернуться у наших границ. Остальные подтягивались с Балкан, по существу, под надежным прикрытием. Другое дело, что войска, будь они приведены в состояние боевой готовности, заблаговременно стали бы на границе и организовали взаимодействие и фронт, могли бы оказать немцам куда более организованное и эффективное сопротивление.
Противник все равно прорвал бы своими танковыми таранами нашу оборону, но понес при этом куда большие потери и утратил наступательные возможности куда раньше. Для того чтобы не пробил, необходимо было не заниматься пустой бравадой, а готовиться к тому, что оборона может не выдержать, что немцы будут стараться разорвать наш фронт, окружить и уничтожить армии Первого эшелона. Нужно было, основываясь на опыте первых двух лет пока еще чужой войны, искать, найти и внедрить в войска контрмеры против этой тактики противника. Нужно было не зарываться головой в песок, а принять тот факт, что война может начаться в любой момент, и быть готовым не стереть в лагерную пыль лучших наших разведчиков, не отметать в подозрительной слепоте их предупреждения с ходу, а анализировать конкретные планы гитлеровцев. К сожалению, всего этого сделано не было. И не в последнюю очередь из-за того, что судьбоносные решения принимала весьма ограниченная группа лиц, компетенция которых вызывает определенные сомнения.
А зачастую и один человек.
Так или иначе, но Сталин проект плана нападения на Германию не утвердил. Не вписались черновики Василевского и в «теорию» В. Суворова. Отчасти не вписались…
Последний предложил собственную интерпретацию якобы существующего плана превентивного удара. Вот что он пишет:
«…в 1941 году представилась возможность повторить Канны против Германии…
Для проведения вторжения по приказу Жукова [535] во Львовском и Белостокском выступах были сосредоточены ударные группировки…
…советским войскам в Прибалтике (Северо-Западный фронт) ставились ограниченные задачи. Удар из Белостокского выступа сулил больше: впереди укрепленных районов нет, а реки в>среднем течении не так широки. Потому войскам Западного фронта ставились решительные цели [536] .
Но самый главный удар — из Львовского выступа: укреплений впереди нет, реки в верхнем течении узкие, вдобавок правый [537] фланг наступающей советской группировки прикрыт горами… Удар из Львовского выступа… отразить невозможно…
…он давал возможность развивать наступление на Берлин или на Дрезден…
Жуков планировал и еще один удар, как мы знаем [538] , неотразимый и смертельный. В Румынию…
А кроме этого — вспомогательные удары на Кенигсберг, удары двух горных армий через Карпаты и Трансильванские Альпы, высадка пяти воздушно-десантных корпусов…» [539]
535
Одно лишь отсутствие этого приказа говорит само за себя. Ведь скрыть столь масштабные приготовления невозможно.
536
О «решительности» этих целей можно судить по следующему отрывку: «…Западному фронту высшее командование ставит задачу — нанести сверхмощный удар в направлении польского города Сувалки. И для командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова это не сюрприз. Он и сам знает задачу своего фронта и задолго до московской директивы уже отдал приказ наступать на Сувалки… Западный фронт, его командующий и штаб, командующие армиями и их начальники штабов задолго до войны знали, что их ближайшая задача — окружение германской группировки в районе польского города Сувалки. Советский удар в направлении Сувалки готовился задолго до войны. Боевая задача была определена всем советским командирам. Конечно, командиры тактического уровня этих задач знать не имели права, но эти задачи в вышестоящих штабах были четко определены и сформулированы, опечатаны в секретные пакеты и хранились в сейфах каждого штаба до батальона включительно» (Суворов В. Ледокол, с. 330). Где же эти сотни и тысячи «секретных пакетов»? Неужели ни один (!) не сохранился?!.
537
Видимо, опечатка. Во всяком случае, при выдвижении советских войск из Львовского выступа к Дрездену, тем более к Берлину, Карпаты и Судеты прикрыл бы левый фланг наступающих.
538
Кто и откуда знает, мы не знаем.
539
21 Суворов В. День М, с. 215, 216.
Нетрудно заметить, что вариант В. Суворова во многом совпадает [540] с общим замыслом докладной записки Василевского. То же направление главного удара — из Львовского выступа через Южную Польшу к Оломоуцу и Опельону. Та же решительность, граничащая не просто с недооценкой, но с незнанием противника [541] .
Однако некоторые, и весьма существенные, детали автор «Ледокола» добавил от себя [542] . Прежде всего речь идет о готовящемся якобы крупном оперативном окружении немцев. Понятно, что если и возможно было за месяц с небольшим разгромить Вермахт, то лишь путем окружения и уничтожения значительной группировки противника. Отсюда — и «новые Канны», и клещи… Однако В. Суворов сам себе противоречит. Если Берклиевский предлагал частью сил Западного фронта нанести удар в направлении Варшавы [543] , то В. Суворов «ставит» ему иную задачу — Сувалки! После этого ни о каком масштабном окружении немцев говорить уже не приходится. Удар Юго-Западного фронта без поддержки Западного неизбежно становится изолированным. Так ударил Клейст, и его спасла авиация. Юго-Западный фронт, дойди он даже не до Катовице — до Тарнува, от окружения и разгрома не спасло бы ничто. Если же В. Суворов имеет в виду клещи в районе Сувалков, то это вызывает лишь новые вопросы. Ведь до Сувалков от границы не более десяти-пятнадцати (!) километров. Кого, по мысли В. Суворова, могла окружить Красная Армия восточнее города. Дивизию? Полк?..
540
Возможно, я и ошибаюсь, но создается впечатление, что В. Суворов все же знаком с планом Жукова — Василевского и, что его устраивало, почерпнул именно из этого источника.
541
Если советские генштабисты предлагали на тридцатый день войны выйти к границам рейха, но на его территорию до поры не вступать, повернув войска на север для овладения Восточной Пруссией, то В. Суворов идет куда дальше. Параллельно с операциями в Померании, считает он, уже в августе сорок первого следовало взять Берлин.
542
Во всяком случае, какого-либо документального подтверждения не только деталей наступательного плана, но и существования такового В. Суворов не приводит.
543
При этом могло подразумеваться если не окружение группировки противника, то двусторонний охват.
Я все не мог понять, зачем понадобились В. Суворову Сувалки. Логичнее было бы Западному фронту вместе с войсками Кирпоноса нанести удар по сходящимся направлениям и где-нибудь под Радомом действительно замкнуть огромное кольцо. И думаю, что, в конце концов, понял. Он вынужден соотносить свои воззрения с реальными событиями. Павлов ведь действительно, правда, без особого успеха, нанес 23 июня контрудар именно в направлении на Сувалки [544] . Если наступательный план, утвержденный Сталиным, действительно существовал, командующий Западным фронтом, равно как и остальные, не мог действовать вопреки ему. Если допустить, что, как утверждает В. Суворов, с началом боевых действий Красная Армия вовсе не контратаковала, а пыталась наступать, если более детально проработать замысел по окружению крупной группировки противника [545] , то неизбежно возникает вопрос, отчего же генерал армии Павлов даже и не пытался «наступать» на юго-восток, а все, что было под рукой, бросил в северном направлении? И приходится В. Суворову упоминать и «новые Канны для Германии», и Сувалки. Пусть документально ничего не подтвержено [546] , пусть одно противоречит другому, зато все сходится. У Суворова в «плане» «сверхмощный удар» в направлении на Сувалки, и, смотрите-ка, Западный фронт контратаковал в том же направлении. Можно ли подобным образом, заменяя причину следствием, хоть что- то доказать?
544
В его действиях есть своя логика. Во-первых, они целесообразны с военной точки зрения — мощный удар под основание танкового клина противника. Во-вторых, направление контрудара во многом определилось, исходя из реального расквартирования к началу войны привлекаемых к нему соединений. Но нельзя исключить и иные факторы. Нанося контрудар в северо-западном направлении, войска Западного фронта неизбежно выходят на мощную систему укреплений Восточной Пруссии. Бить в северо-восточном направлении — значит наступать от границы в глубь советской территории. Это чревато непредсказуемыми последствиями. Поэтому, вероятно, Павлов и ударил строго на север.
545
При этом, повторюсь, главный удар Западный фронт должен был наносить в юго-западном направлении, чтобы соединиться с войсками Кирпоноса и замкнуть кольцо окружения в глубоком тылу немцев.
546
В. Суворов утверждает, что Сталин не оставлял следов. Но речь ведь не о конспиративной деятельности. Не могли же оперативные планы разрабатываться в узком кругу ближайшего окружения. Не в условиях же застолья получали военачальники наступательные задачи. Да и чего ему было бояться, Сталину? Рухни режим, вряд ли судьба вождя зависела от наличия либо отсутствия компрометирующих его документов. Да к тому же, если представить, что была подчистую уничтожена вся документация, свидетельствующая о наличии планов превентивного удара, почему же сохранились другие документы — о массовых, не виданных в истории человечества, репрессиях?!