Чтение онлайн

Охранник фривольно хмыкнул:

— Химик знает свое дело.

— Я беру, — сказал заказчик и с визгом развел молнию сумки. — Но мы договаривались на четыре экземпляра. Когда будут готовы остальные?

Борщов удивленно изогнул брови.

— Мне принесли только эти…

Но тут снова встрял охранник:

— Такие дела надо в Вахой решать. Химик — простой исполнитель.

Заказчик только покрутил головой, и с излишней аккуратностью стал перекладывать кейсы в сумку.

— Да вы не бойтесь, — успокоил его Борщов. — Взрывнин не чувствителен к механическим ударам. А вашему специалисту передайте: лучше использовать электродетонаторы.

Мужчина поднял сумку и обратился к охраннику.

— Я бы хотел расплатиться. Сколько?

— Не здесь. Пойдемте наверх.

Волгоград. 18 мая.

20 ч. 05 мин.

В кабинете начальника УФСБ было живительно прохладно; бесшумно работал кондиционер. Места за столом занимали руководители подразделений, и Сажину с Беляевым пришлось довольствоваться стульями в углу.

Васнецов запаздывал на летучку, где, в отсутствие хозяина кабинета, шли горячие споры. Дело о взрыве, после убийства Козырева, пока вперед не продвинулось, а с новым витком «Вихря — Антитеррора» на плечи контрразведчиков возлагались, в дополнение к прочему, новые задачи по изъятию взрывчатки, оружия и боеприпасов. Приходилось работать на два фронта…

Шло время, и когда собравшиеся стали уже сомневаться, будет ли совещание вообще, появился Васнецов.

— Пришел ответ на запрос по личностям подозреваемых, — сообщил он Сажину. — У Короткова на проводе Рязань. Можете переговорить.

Заместитель Васнецова, когда полковник Сажин зашел к нему, разговаривал по телефону. Перекрыв ладонью мембрану, он тихо сказал:

— Похоже, опознали одного из наших гавриков.

Сажин усомнился:

— Только одного?

— Переговорите сами, — Коротков подал ему трубку.

— Говорит полковник Сажин из Департамента по борьбе с терроризмом. С кем имею честь?

— Капитан Зерницкий, начальник оперативного отдела…

— Короче. Что у вас?..

— Да, понимаете, товарищ полковник, мы по вашей ориентировке решили поплотнее поработать. Договорились с телевизионщиками и пустили по местным телеканалам мульку. Дескать, произошло серьезное дорожно-транспортное происшествие, в котором пострадали люди. Пострадавшие в критическом состоянии, в коме, ничего о себе, естественно, сообщить не могут. Тем, кто их опознает, позвонить по указанному телефону.

«Молодцы! — восхитился выдумкой Сажин. — Умеют работать».

— И что?

— Звонков было мало, а серьезный лишь один. Женщина признала по фотороботу своего брата, который, как она считала, пропал без вести.

— Она уверенно это сказала, или с долей сомнения?

— Все же у нас на руках картинка, а не фото, но она заявляет: точно он.

— Когда пропал, обстоятельства известны? Почему раньше не заявляла?

— Уехал год назад, куда не сказал. Она особо и не интересовалась, человек он взрослый. Потом встревожилась долгим отсутствием. А в милицию не обращалась, потому как он и раньше пропадал. На заработки, вроде, куда-то ездил. Но так долго, никогда…

— Вы с ней тесно общались? Есть какие-нибудь подробности?

Капитан Зерницкий замялся.

— Понимаете, позвонила она только вчера… Требует, чтобы ей назвали больницу, где находится брат.

— Все ясно. Успокойте ее, но шибко ни о чем не распространяйтесь. К вам вылетит наш сотрудник.

Вернув трубку Короткову, Сажин задумался.

Тот ли это человек, который позарез им нужен, или снова пустота? Так или иначе, ответы на вопрос может дать только поездка в Рязань.

— А ты, майор, говорил — мелочевка!

Коротков конфузливо развел руками.

— И на старуху находит поруха…

В приемной его поджидал Беляев.

— Что-то стоящее? — спросил он, не сводя настороженных глаз.

— Пока не знаю… А стоящее или нет, проверять придется тебе. Немедленно вылетай в Рязань.

С Викторией Степановой, немного поразмыслив, Беляев решил встретиться у нее дома. В родных стенах человек более раскован, нежели в казенном кабинете, и с ним легче найти нужный язык.

Предварительно созвонившись, он договорился о встрече, и теперь сидел на лавочке во дворе обычной девятиэтажки, поджидая спускающуюся вниз хозяйку. У Виктории был грудной ребенок, и беседу с оперативником она решила совместить с прогулкой.

Заметив светловолосую девушку в зеленой курточке и темных, облегающих стройные ноги, брюках, выталкивающую из подъезда детскую коляску, он помог ей, и, когда Виктория уложила хнычущего ребенка, представился.

— Пройдемся? — предложила она и пошла, толкая вперед себя коляску.

«Красивая бабенка, — подумал Беляев и нагнал ее.

Они шли молча, и Беляев обдумывал, с чего начать разговор.

— Он ведь не в больнице, и не в какую аварию не попадал? — спросила Виктория. — Верно?

Беляев неопределенно покачал головой.

— Вас как зовут?

— Вячеслав, — ответил он, не зная, к чему она клонит.

— Ведь так, Слава?.. Он попал в скверную историю, да, раз вы им интересуетесь?

— Вообщем… да.

Она остановилась, всматриваясь ему в глаза.

Беляев поймал себя на том, что не хочет раскрывать этой молодой женщине всей правды, и попытался уйти от ответа.

— Расскажите мне о нем. Что он за человек?

— Семен?.. Мне сложно говорить, ведь по сути я его не знаю, хотя прихожусь младшей сестрой.

— Тогда давайте, чтобы вам было легче, начнем с самого детства.

Виктория наклонилась к коляске и поправила на голове младенца уголок конверта.

— Я моложе Семена на три года. Отец от нас ушел, а ему очень не хватало мужского воспитания. Мать дома опекала нас, как могла, а в школе… — Она вздохнула, поворачиваясь к Беляеву.

— Словом, его часто обижали. Возможно, он сдачи не давал, или что-то там еще, но колотили его часто. Постоянно ходил в синяках…А потом ребята с нашего двора в подвале соорудили качалку. Гирь понатаскали, турник сбили. Все же лучше, чем на улице бесцельно шариться. Взрослые помогли, сварили им штангу, гантели… Семен стал захаживать к ним, занимался, и окреп. Был худышка, кожа да кости. А тут как гадкий утенок, превратился в такого парня! Мускулистый, поджарый, на турнике чудеса вытворял. В школе докапываться перестали… Потом стал официальную секцию посещать, к боксу пристрастился.