Чтение онлайн

— Да уж, успела научиться.

Жанна Биноева не добавила, что училась она на русских солдатах в своих родных горах. Ну а Басов решил не уточнять, все понимая без слов. Она была врагом, и сейчас не стала другом, но лишний ствол в руках того, кто сумеет с ним справиться, никогда не помешает. И уже через полчаса Жанна, приладив на автомат комбинированный прицел ПОНД-4, величайшую ценность партизанского отряда, сноровисто набивала патронами автоматные рожки, умело размещая их в подсумках новенькой разгрузки «Выпь». Она ловила на себе взгляды проходивших мимо партизан, самые разные, от удивленных, до полных ненависти. Но оспорить приказ Басова не посмел ни один из укрывшихся в лесном лагере бойцов.

А затем полковник подвел к Жанне Олега Бурцева, и, указав на девушку, приказал:

— Будешь сегодня в паре с ней. Считай, это твой «второй номер».

— Справился бы и один, не впервой, — помотал головой десантник, на груди которого висел РПК-74М со сложенными под стволом сошками.

— Это приказ, сержант! Пойдете вдвоем. У нас все равно дефицит снайперов, а кроме тебя я никому не доверю ее… прикрыть, — подобрал он слово, красноречиво при этом скривившись. — Вся ясно, боец?

— Так точно! — И Олег хмуро глянул на Жанну, старательно снаряжавшую магазины патронами из стоявшего у ног цинка.

Через два часа, когда сумерки опустились на промокший насквозь осенний лес, а небо на западе очистилось от облаков, предвещая ночью заморозки, все приготовления были завершены. Саперы, вернувшиеся из дебрей с пустыми руками, дожили:

— Заграждения установлены. И мышь не пробежит! Если выгоним янки на мины, ни один не уцелеет. Сразу не убьет, так покалечит так, что проще самим будет застрелиться!

— Главное, чтоб свои не напоролись, — хмыкнул Басов, принимая из рук своего бойца от руки начерченный план с обозначенными проходами.

Санитарная землянка уже опустела, раненых, которых сопровождала и Ольга Кузнецова, увезли на партизанском ГАЗ-53 в соседнюю деревню. Полковник знал, там партизан укроют и никому не сдадут. Ну а на всякий случай им все же оставили небольшой арсенал.

— Отряд, становись! — разнеслась, наконец, по лагерю команда, и партизаны, те, кто еще оставался на базе, выстроились ровной шеренгой под маскировочной сетью

Басов оглядел свое воинство. Все уже с оружием, в полной экипировке, разгрузочные жилеты набиты магазина, в подсумках полно гранат. У многих на оружии ночные прицелы, кто-то нацепил на амуницию футляры с очками ночного видения, которых теперь хватало на половину отряда, не меньше. Большая часть бойцов в «лохматых» костюмах, позволяющих буквально сливаться с лесом, становясь неразличимыми невооруженным взглядом уже с десятка шагов, и в похожих на старые плащ-палатки маскировочных накидках, делающих их владельца невидимым в инфракрасном спектре. Кое-кто даже измазал лица и руки маскировочной краской. Что ж, тоже не лишнее, ночью лучше быть темным, чем привлечь внимание врага белой кожей.

Полковник чуть усмехнулся в усы. Волки, свирепые, быстрые, беспощадные, настоящие хищники. Стая, способная порвать любого врага, неважно, явится чужаков пятьдесят, сто или пятьсот. А если недругов окажется слишком много, каждый из стоявших перед Басовым бойцов без колебаний примет смерть, зная, что гибнет за правое дело. свой путь они выбрали сами, и отступать теперь не собирались. Да и некуда было отступать.

— Что ж, бойцы, все, что могли, мы сделали, теперь остается лишь ждать, — произнес Басов. — Янки скоро явятся, не сомневаюсь. И мы должны будем встретить их со всем радушием. Так, чтоб ублюдки от восторга захлебнулись в собственной крови! Так что приказываю всем выдвигаться на позиции. Покинуть лагерь!

Отряд, разбившись на несколько групп, направился к лесу, занимать позиции по периметру базы. На себе несли почти все оружие и боеприпасы, что было в лагере, кроме той, весьма скромной части, что укрыли в хорошо замаскированных схронах в окрестностях. Этому искусству многих научил никто иной, как чеченские боевики, а учителями те оказались неплохими, и бывшие спецназовцы умели теперь не только искать, но и устраивать ухоронки, которые иной не заметил бы и с трех шагов. Последним уходивший Басов с грустью посмотрел на заботливо замаскированные землянки. Жаль, если все это уничтожат, но лучше потом своими руками копать новые укрытия, чем кто-то станет рыть могилу для тебя самого.

Олег Бурцев назад не оглядывался и по покинутому лагерю не тосковал. Вместо этого он смотрел вперед, в обтянутую камуфляжем спину Жанны Биноевой, шагавшей в ногу с остальными партизанами. Чеченка не шла, а будто скользила по сырой траве, бесшумно, даже не приминая ее. Двигалась плавно, перетекая с места на место с какой-то дикой, почти животной грацией, несмотря на набитую магазинами «разгрузку», на автомат, висевший за спиной. Наверняка она чувствовала пристальный взгляд своего «напарника», но виду не подавала, бодро шагая в указанном направлении по проходу, оставленному в минном поле, замкнувшем партизанский лагерь в кольцо.

Бывший десантник не понимал, зачем им нужна эта чеченка, не понимал странной прихоти своего командира, хотя и обсуждать приказ не стал. Просто перед выходом из лагеря он ухватил Биноеву за лямку разгрузочного жилета и сказал, заглянув в ее бездонные черные глаза:

— Все время будь рядом, чтоб я тебя видел. Бежать даже и не думай — пулю все равно не обгонишь, а колебаться я не буду!

— Я запомню.

Жанна кивнула в знак согласия, принимая предложенные правила, но Олега это не успокоило. И теперь он шел в паре метров следом за ней, одновременно по приобретенной в последнее время привычке вслушиваясь в доносившиеся из леса звуки, стараясь вычленить из них те, что мог произвести только человек, и при этом держа чеченку на прицеле. Ручной пулемет РПК-74М, ставший уже почти продолжением рук Бурцева, висел у него на плече, и ствол был направлен в спину Биноевой, а указательный палец нервно поглаживал спусковой крючок. Трудно было заставить себя относиться как к… нет, не другу, конечно, но хотя бы к союзнику, к тому, кого ты привык считать своим врагом.

— Стой! — негромко приказал спутникам Олег, когда группа, а всего их было четверо, добралась до вершины небольшого холма, поросшего ельником. — Здесь останемся!

От лагеря их теперь отделяло чуть больше километра, причем с высотки даже можно было рассмотреть возвышавшиеся над землей своды блиндажей, если, разумеется, знать, куда смотреть и что искать. Бурцев развернул на земле кусок брезента, на который и улегся, установив перед собой пулемет на сошках. Рядом оборудовали позиции его товарищи. Один из них, бывший омоновец по имени Слава, был вооружен сразу тремя одноразовыми противотанковыми гранатометами PF-89, давно и прочно сменившими у партизан ставшие вдруг дефицитом отечественные «Мухи». У второго, Бориса, служившего раньше в артиллерии, имелся реактивный огнемет «Шмель», простое и страшное оружие, разве что, весьма тяжелое, далеко с таким не убежишь. Оба партизана влились в отряд Басова сравнительно недавно, и держались пока особняком от «стариков», но в деле уже успели показать себя, как настоящие бойцы, и Бурцев не опасался сейчас за свою спину, веря в товарищей.

Вообще люди в отряд приходили постоянно. Немного, по двое-трое, но это были настоящие бойцы, сознательно выбравшие войну, понимавшие, с каким противником придется драться, и готовые биться до конца. За плечами большинства был немалый опыт, встречались и те, кто еще не «нюхал пороху», но недостаток умения они с лихвой компенсировали граничащей с безумием храбростью и презрением к собственным жизням, не говоря уж о жизнях чужих. И в этих лесах, ставших родными для нескольких десятков молодых крепких мужчин, они чувствовали себя полновластными хозяевами.

— Сидим тихо, мужики, — напомнил Олег товарищам. — Не курить, громко не разговаривать! Лучше вообще не шевелиться, черт знает, может прямо над нами какой-нибудь пиндосовский беспилотник сейчас летает!

Отчасти бывший гвардии сержант был прав, американских «дронов» в небе хватало, но непосредственно над лагерем они не летали, ведя наблюдение за подходами к базе партизан. Направлять дорогие игрушки в самое пекло генерал Костас запретил, не желая терять понапрасну свои БПЛА, уязвимые даже для автоматного огня, как показа недавний опыт. Именно поэтому выход партизан из лагеря остался незамеченным.