Чтение онлайн

Эндрю Стивенс помнил тот шок, что испытал, узнав о блокаде американских баз немецкими войсками, о том, что истребители Люфтваффе перехватывают самолеты американских ВВС, возвращающиеся после ударов по территории России. все устремления, все мысли генерала и тех офицеров, которые вместе с ним воплощали в жизнь сложнейший план, были направлены на то, чтобы не дать русским придти в себя, собравшись с силами для ответного удара, который запросто мог стереть с лица земли и саму Америку. И в тот миг, когда страсти достигли наивысшего напряжения, прежде пытавшиеся казаться верными союзниками, европейцы, за редким исключением, совершили самое настоящее предательство. Немудрено, что первым желанием генерала Стивенса было отдать приказ о нанесении удара по самим немцам, замкнувшим настоящее кольцо вокруг Рамштайна. Раскатать в тонкий блин обнаглевших «колбасников» — и завершить начатое, уже без лишних помех разделавшись с русскими, врагом намного более серьезным, чем кто-либо иной. К счастью, обошлось без этого, но осадок остался, и теперь при малейшем упоминании о «партнерах по НАТО» в душе генерала поднималась всесокрушающая волна гнева, жгучей ненависти, ничуть не ослабевавшей со временем.

— Европейцы получат ровно столько, сколько мы им позволим, — отрезал Натан Бейл. — Теперь в союзниках у нас нет необходимости. Не больно то они нам помогают в Ираке или Афганистане, а те же немцы еще и устраивают всякие провокации, а отдуваться за «Младших братьев» приходится как раз нам. Но и портить отношения с ними со всеми разом тоже не стоит. Русский газ для нас бесполезен, его через океан доставить практически невозможно, тем более, в промышленных объемах. Так что газ пусть достанется европейцам, а нам нужна русская нефть. И чем быстрее — тем лучше!

Взгляды заговорщиков, деливших заслуженную награду, обратились к Рональду Говарду. Менеджер «Ю-Пи», отвечавший в корпорации за перспективные проекты, хотя бы за то же освоение иракской нефти, впрочем, не спешил с ответом. Затягивая паузу, он сделал большой глоток освежающего коктейля, долго смакуя напиток, перекатывая его во рту, и лишь когда нетерпение собравшихся стало почти осязаемым, заговорил.

— Русскую нефть мы никому не отдадим, это обсуждений не требует и в доказательствах не нуждается, — произнес Говард, завладев вниманием своих собеседников. — Нам сейчас требуется решить одновременно две задачи, обе — сложные и срочные. Во-первых, чтобы европейские союзники успокоились, нужно восстановить подачу газа, а это требует немалых усилий. Чеченцы, или кто там взорвал газопровод, постарались на славу, восстановительные работы займут достаточно времени.

— Слишком много чести для трусливых ублюдков, — скривился Эндрю Стивенс, по-военному прямолинейный и никак не желавший забывать столь явного предательства.

— Не стоит равнять всех, генерал, — покачал головой Сайерс. — Немцы показали свое истинное лицо, но многие были готовы поддерживать нас и дальше. Поляки, чехи, румыны — они от своих обязательств не отказывались, и не их вина, что вся наша инфраструктура была завязана на Германию с ее Рамштайном, или британские базы. Президент не склонен прощать предательство, но союзники, оставшиеся верными своему долгу, не должны страдать, иначе и они могут в нужный момент отвернуться от нас. Поэтому сейчас европейцы должны ощутить нашу поддержку. И потом, от русского газа нам пользы все равно нет, так зачем жадничать? Все равно мы будем держать европейцев за горло, ведь стоит только перекрыть пару вентилей, и вся их промышленность остановится за несколько дней, а сами они замерзнут в своих квартирках.

— Вы позволите продолжить, господа? — В голосе Рональда Говарда прорезались язвительные нотки — никто, и он в том числе, не любил, когда обрывают на середине фразы. — Прошу, вопросы политики решайте сами, вы в этом более сведущи, так что вам и карты в руки. Я же больше занят технологией. Вы говорите, куда должна потечь нефть, я делаю так, чтобы для нее появилась подходящая труба. И сейчас, пока окончательное решение не принято, я исхожу из того, что мы одновременно должны наладить поставки энергоносителей в Европу, и при этом обеспечить русской нефти доступ в Штаты. А это — нетривиальная задача, справиться с ней, конечно, мы можем, но придется затратить немало средств, привлечь все ресурсы. Речь идет о перестройке всей транспортной системы, многое придется делать с нуля, в тяжелейших условиях, и не только климатических — русские вполне справедливо считают нас оккупантами, и выступления против американского присутствия уже начались.

— Армия подавит любые вылазки, — выпятив для убедительности нижнюю челюсть, сказал, как отрезал, генерал Стивенс. — Пусть только эти русские дадут нам повод разобраться с ними окончательно.

— Русские дадут вам повод, но Президент не даст приказа, — покачал головой Алекс Сайерс. — Джозеф Мердок за то, чтобы сократить наше военное присутствие в России. И так слишком многие недовольны этим актом оккупации, в ООН идут бурные обсуждения. Нас могут обязать уйти из России, так что ни о каких карательных операциях пока даже не мечтайте.

— Чертовы пигмеи! Кто посмеет нам говорить, что делать, а чего не делать?! Кто посмеет указывать Америке, какую политику ей проводить?!

Эндрю Стивенс завелся не на шутку. Привыкнув к тому, что за его плечами — вся мощь единственной в мире сверхдержавы, генерал не мог допустить и мысли о том, что кто-то установит правила, по которым его стране — великой Америке — придется играть в ущерб собственным интересам.

— Тем не менее, такова политика Белого Дома, — не менее жестко произнес глава Администрации Президента, здесь и сейчас озвучивший официальную политику своей страны. — Армия не должны привлекать к себе слишком много внимания, действуя в России. Все, на что вы можете надеяться — разрешение стрелять, если русские первыми начнут стрелять в ваших людей, причем не просто в их направлении, а прицельно, так, чтобы это не могло казаться случайностью.

— С помощью армии, или без, но мы готовы сделать все необходимое, — вновь напомнил о себе Рональд Говард. — Хотя лучше, если наших инженеров будут охранять американские солдаты. Но, как бы то ни было, при соответствующем финансировании, мы сможем создать систему трубопроводов и всю необходимую инфраструктуру, завязанную на какой-либо русский порт на незамерзающем море, чтобы танкеры круглый год могли курсировать через Атлантику, доставляя сюда, в Штаты, их нефть. Нам нужен год, чтобы начать поставки в промышленных объемах, ощутимых для энергетики, но чисто символически мы можем это сделать уже через шесть, максимум — десять месяцев, если начнем работы немедленно. Проект уже готов. По самым скромным подсчетам, наша идея требует порядка четырех миллиардов долларов. Сейчас, когда «Юнайтед Петролеум» крепко завязла в Ираке, осваивая разрушенные во время последних войн месторождения, таких средств у корпорации нет. Потребуются инвестиции, и немалые. Но эффект я могу гарантировать, главное, чтобы нам не стали мешать.

Все, даже генерал Стивенс, побагровевший от праведного гнева, слушали своего товарища молча, впитывая каждое слово. В чем, в чем, но в вопросах, связанных с технологией транспортировки нефти, Рональд Говард был профессионалом, ничуть не худшим, чем тот же Эндрю Стивенс — в своем деле. И потому его речь восприняли с предельной серьезностью, и, когда Говард умолк, комментарии последовали не сразу — то, что он сообщил, требовало хотя бы пары минут на осмысление.

— Заманчивая идея, хотя и не знаю ее деталей. — Сенатор из Техаса с присущей его землякам прямолинейностью и какой-то деревенской грубоватой простотой решил высказаться первым. Немудрено — в этом южном штате хватает и нефти, и тех, кто разбогател на ней, а, значит, разбирается в вопросе весьма неплохо. К таким относился и сам Джонатан Хаскин. — Я бы не против вложить в ваше дело несколько сотен миллионов, — усмехнулся сенатор, катая в уголке рта неизменную сигару, сейчас даже не зажженную — никто из собравшихся не курил. — Но только тогда, когда буду полностью уверен, что мои доллары не взлетят на воздух, если какой-нибудь чертов русский пронесет на строительную площадку пару килограммов «Си-четыре».

— Даже без поддержки армии мы обеспечим безопасность ваших вложений, сенатор, — пожал плечами Говард. — У «Ю-Пи» неплохая служба безопасности, в Ираке мы обходимся своими силами, лишь изредка привлекая местных, и наши потери пока минимальны — за год боевики убили только одного нашего специалиста, да еще полдюжины местных рабочих погибли при нападениях или подорвавшись на минах. Думаю, в России будет если и сложнее, то не намного. Ваши доллары будут в целости и сохранности, Джонатан!

— Найдите эти четыре миллиарда, Рональд, — произнес Натан Бейл. — Мы должны придти в Россию всерьез, навсегда. Пусть уйдет с их земли последний американский солдат, но если экономика России будет основана на экспорте нефти, и львиную долю этой нефти будем покупать мы, и добывать ее будем мы, и все трубопроводы будут протянуты так, чтобы удобнее было качать нефть в Штаты, русские станут самым верным нашим партнером. А все остальные будут заискивающе просить у нас хотя бы немного, хотя бы какие-то крошки, лишь бы не замерзнуть, лишь бы их не парализовал энергетический кризис.

— Мы наладим связи с русскими, теми, кто в новом правительстве отвечает за энергетику, — кивнул Говард. — Мы заставим русских отдать нам подряды на все работы. Они сами, черт возьми, оплатят поставки их же собственной нефти в Америку! Они будут заинтересованы в нас, как никто иной, и сами подавят любые выступления, расправятся с недовольными!

Натан Бейл кивнул, не тратя лишних слов. Он хорошо знал Рональда Говарда, как настоящего профессионала, ловкого дельца, готового идти на риск, если он оправдан, и не считающегося ни с чем, лишь бы добиться желаемого результата. Эти качества знали и члены совета директоров «Ю-Пи», и акционеры крупнейшей в штатах нефтяной компании, запустившей «щупальца»-трубопроводы в самые разные страны, большинству американских обывателей казавшиеся сущей экзотикой — от Нигерии и Судана до Индонезии. А это значит, к мнению Говарда прислушаются, и, если использовать кое-какие рычаги, недоступные обычному, пусть и высокопоставленному менеджеру, пойдут навстречу, приняв его план. И тогда «Иерихон» победит.