Чтение онлайн

— Значит, мины они действительно поставили. Но мы не знаем, сколько и какие именно. Ближе тысячи метров подходить к стене нельзя, если хотим сохранить столько конечностей, сколько даровано нам Всевышним при сотворении.

— Это и не потребуется, Хусейн. Мы войдем на эту базу через главные ворота!

— Чтобы сделать это, нужно подавить все их гаубицы и минометы за несколько минут, и при этом не дать неверным поднять в воздух свои самолеты и вертолеты.

— Это не так сложно, — пожал плечами Цараев. — Я наблюдаю за этой базой уже долго, и внутри этих стен тоже есть мои глаза и уши. Американцы нанимают обслуживающий персонал из местных, и хотя те и живут на базе почти безвылазно, все же иногда сообщают мне нечто нужно. Мы уже неплохо представляем расположение зданий внутри, примерно знаем, где находятся их орудия.

Чеченцы наблюдали американской военной базой из разрушенного здания, отделенные почти полуторакилометровым расстоянием. Вместе с ними были и иранские инструкторы, вот уже который месяц тренировавшие бойцов Цараева в его родном ауле близ границы с Грузией. И сейчас они сноровисто распаковывали два массивных вьюка. Обернувшись, Султан Цараев увидел в руках Асфандияра, старшего из трех иранских «коммандос» что-то наподобие игрушечного самолета. Чеченец и сам в далеком детстве часто возился с такими, а теперь с интересом наблюдал за действиями чужаков. Самолетик имел почти прямое двухметровое крыло и был оснащен компактным мотором.

— Это беспилотный разведчик Bird Eye 400, израильский, — пояснил второй иранец, Али, специалист по минно-взрывному делу. — Может находиться в воздухе час и подниматься на три километра. Сможем подглядеть за неверными!

За несколько минут иранцы собрали самолет, подключили пульт управления, и вот, Асфандияр, размахнувшись, с силой подбросил шестикилограммовый «дрон». Маломощный электромотор работал почти бесшумно, и беспилотник, покачиваясь на своих широких крыльях, медленно полетел в сторону американской базы. Иранцы склонились над переносным пультом, внимательно изучая картинку, поступавшую с бортовой инфракрасной камеры «Micro POP». С высоты нескольких сотен метров были отлично видны позиции артиллерийских орудий, шестидюймовых облегченных гаубиц М777, длинные стволы которых склонились параллельно земле. Эти орудия держали под обстрелом весь Грозный и окрестности.

— Пушки нужно уничтожить в первую очередь, — заметил Цараев, протиснувшийся между иранцев.

— Здесь еще минометы, — Асфандияр указал на экран. — Это батальонные М29 калибра восемьдесят один миллиметр. Посылают четырехкилограммовую фугасную мину почти на пять километров. Если расчеты успеют до них добраться, нечего и думать, чтобы приблизиться к американской базе.

— У них ничего не выйдет, — уверенно бросил Цараев. — Мы сметем их первым же залпом!

Беспилотник, никем не замеченный, продолжал кружить над погрузившейся в тишину базой, где бодрствовали лишь часовые. С высоты птичьего полета были видны выстроившиеся вдоль взлетной полосы вертолеты и самолеты. Их очертания легко угадывались под брезентовыми полотнищами. Когда аккумуляторы разрядились, «дрон» просто упал на пустыре в паре километров от стены. Собрав свое снаряжение, иранцы, охраняемые чеченскими боевиками, покинули свой наблюдательный пост — в скором времени находиться так близко от базы морских пехотинцев будет слишком опасно.

Тепловизоры и датчики движения вкупе с минными полями и пулеметными гнездами по периметру были последним рубежом обороны базы Кэмп-Индия, но не единственным. Беспилотный вертолет CL-227 «Сэнтинел» кружил над городскими окраинами, четко фиксируя все происходившее внизу бортовыми сенсорами. «Дрон», охранявший дальние подступы, внешне походил на поставленную вертикально гантель высотой чуть больше полутора метров, на грифе которой вращались два соосных трехлопастных винта диаметром почти три метра, поддерживавших это сооружение в воздухе, на высоте три километра. Отсюда открывался обзор на большую часть города, позволяя операторам, с земли контролировавшим полет беспилотника, замечать любую угрозу.

Разведчик поднялся в воздух чуть больше двух часов назад, и теперь описывал круги над базой, пока не закончится топливо в баках. Внимание оператора привлекла вереница автомобилей, медленно двигавшихся по окраине города, там, где еще заметны были следы давних боев.

— Сэр, — лейтенант-морпех окликнул старшего офицера. — Сэр, эти машины движутся в обход центральных улиц. Похожи на армейские. Они в пяти милях от нас.

— Три «Урала», обычные грузовики, — пригляделся старший смены. — И два джипа УАЗ, командирские или связные машины.

— Они могут нести оружие — тяжелые пулеметы или ПТУР.

— Пусть «дрон» снизится и пройдет над ними.

«Сэнтинел» опустился к земле, облетая по кругу неожиданно остановившуюся колонну. Из «уазиков» высыпали люди в камуфляже. В руках у некоторых из них морские пехотинцы отчетливо видели оружие. С двух грузовиков стащили брезентовые тенты, и наблюдетали, замершие возле экрана, выдохнули в один голос:

— Дьявол! Это «Грады»!

За кабинами грузовиков были плотно уложены, одна к другой, трубчатые направляющие. Каждая боевая машина 9К51 реактивной системы залпового огня «Град» несла по сорок труб, внутри каждой из которых покоился реактивный снаряд калибром сто двадцать два миллиметра. И сейчас пакеты направляющих плавно разворачивались, нацеливаясь на базу.

— Объявить тревогу! — Дежурный офицер подскочил, как ужаленный. — Передать координаты на артиллерийскую батарею!

Сигнал тревоги разнесся над базой, грубо прерывая сладки сны скучавших по дому морпехов. Люди вскакивали с постелей, и, еще не проснувшись толком, торопливо натягивали камуфляж и шнуровали берцы. Но они не успевали. Позиция чеченских «Градов», не так давно состоявших на вооружении российской армии и принадлежавших Сорок второй гвардейской мотострелковой дивизии, окуталась клубами пороховых газов. Из серого марева взвились огненные стрелы НУРС. Реактивные снаряды были лишены какой-либо системы наведения, казавшись настоящим анахронизмом в век «умного» оружия, но невысокая точность с лихвой компенсировалась количеством.

Две реактивные установки выпустили за двадцать секунд восемьдесят снарядов, каждый весом по семьдесят восемь килограммов. Последние из них еще едва сошли с направляющих, а первые, описав пологую дугу над пригородами Грозного, обрушились на постройки американской военной базы. Мощи фугасных девятнадцатикилограммовых боеголовок хватало с избытком, чтобы разрушать быстровозводимые постройки, сменившие здания, разрушенные во время непродолжительных боев за аэродром между русской пехотой и американскими десантниками. И теперь десятки морских пехотинцев погибали, так и не успев понять, кто их враг, не успев даже добраться до оружия.

Казармы и хозяйственные строения горели, а волна взрывов уже катилась по летному полю, уничтожив за несколько секунд готовые к взлету ударные вертолеты «Кобра» и многоцелевые «Ирокезы» и повредив большинство штурмовиков «Харриер». В пламени исчезли станции управления беспилотниками, и остававшиеся в воздухе «дроны» лишились контроля, продолжая полет по запрограммированному маршруту, тупо пялясь на землю объективами инфракрасных камер. Вал огня смахнул суетившийся вокруг гаубиц и минометов расчеты, а когда продолжавшие сыпаться с неба реактивные снаряды добрались до боекомплекта, земля задрожала от слившихся в один оглушительный рык взрывов.

Жители Грозного, разбуженные канонадой, выскакивали на улицы, с замиранием сердца глядя на мерцавшее над северной окраиной города багровое зарево — это выпущенные боевиками ракеты поразили хранилища авиатоплива, залившего большую часть аэродрома огненной рекой. Все же разброс у неуправляемых снарядов был велик, часть из них разорвалась на пустыре, окружавшем военную базу, а несколько упали на жилые кварталы. Люди поспешили укрыться в подвалах, создававших хотя бы видимость защиты. «Грады» тем временем отстрелялись, израсходовав боекомплект, и их расчеты, попрыгав в УАЗы, двинулись к разгромленной американской базе, над которой продолжали греметь взрывы — ракетный обстрел запустил настоящую цепную реакцию.