Чтение онлайн

Так она и оказалась здесь. Место предполагало постоянное присутствие прислуги в доме, то есть проживание вместе с хозяевами. Поначалу Окпун сомневалась, но в конце все-таки приняла предложение. Сын с невесткой тоже поначалу не знали, как реагировать на эту новость, но стоило женщине сказать, что жить она будет у нанимателей, как невестка тут же приготовила на ужин дорогую вкусную рыбу.

Так прошло четыре года. Работа была не очень тяжелой. В принципе, людям для жизни нужно примерно одно – прибраться, приготовить да постирать. Когда она изредка что-то путала и делала не так, то, конечно, приходилось выслушивать упреки, но «уж лучше здесь за деньги, чем дома от невестки бесплатно» – так она считала. В доме этом жила семья именитого профессора Чхве Чжинтхэ, но чем конкретно он занимался, ей было непонятно: Окпун и слов таких не знала – что-то труднопроизносимое. Жену этого научного профессора звали Со Чжинъю – это была очень приятная и добродушная женщина. Целыми днями она либо читала, либо распивала чаи, а когда Окпун заходила к ней прибраться, то деликатно выходила в сад, чтобы не мешать домработнице. У супругов еще была дочь, причем занята она была не меньше, чем отец. Когда Окпун впервые ее увидала, то поначалу приняла за мальчика: стрижка короткая, взгляд твердый. Правда, лицо у нее было необычной белизны, и губы ярко-красные, так что когда у нее отрастали волосы или она надевала юбку, то девочку можно было бы назвать красивой. Вот только даже в разгар лета она чуть не каждый день носила плотную куртку-кимоно и широкие, волочащиеся по земле штаны-шаровары. Лишь потом, когда девочку показали по телевизору в программе о молодых дарованиях, Окпун поняла, почему дочь профессора все время носит такую форму: она занималась корейским мечевым боем.

Много ухода за ней не требовалось: Окпун нужно было лишь прибираться у нее в комнате и стирать белье. Когда девочка приходила со своего фехтования, то занималась с учителем английского. Когда английский заканчивался, приходил репетитор по другим предметам или еще какой учитель. По сути, времени отдохнуть у бедняжки не было. Окпун как-то захотела ей помочь и хотя бы портфель разобрать, так та не дала, сказала: «Я сама» – и точными, уверенными движениями рук расставила книги по нужным местам, строго следуя четкому принципу: для каждого предмета своя полка, внутри полки книги выставлены по размеру – точно так же, как и у ее отца. Вот уж воистину родная кровь…

В общем, работа в этой семье если и не была совсем уж курортом, то и слишком изнурительной ее тоже назвать было сложно. Поэтому Окпун решила, что если позволят, то она будет помогать им до тех пор, пока силы остаются. И тут профессор обратился к ней с предложением:

– У вас же как такового отпуска еще не было? Вот, съездите куда-нибудь, отдохните, развейтесь, а потом снова за работу. – И он с улыбкой протянул ей пухлый конверт.

Видя, что глаза на ее морщинистом лице округлились от удивления, профессор снова улыбнулся:

– Вы же за все это время отпуск ни разу не брали? Ну так навестите сына или отправьтесь куда-нибудь в путешествие.

Окпун долго отнекивалась и отказывалась, мол, не нужно, «да какое там путешествие?» и «зачем мне столько?», но все это было притворством – искренности здесь не было от слова «совсем». С сыном увидеться ей не так уж чтобы очень хотелось, но вот по внукам Окпун соскучилась. С такими деньгами она может детишкам и одежонку новую прикупить или мясца на ужин, так чтобы не смотрела на нее невестушка каждый день таким кислым взглядом.

Ее план сработал на отлично: внуки, оторвав задницы от дивана, схватили подарки в охапку и запрыгали вокруг бабушки, как семечки на сковороде. А невестка не поскупилась поставить на стол крабов в соевом маринаде – деликатес, который ей передали из родительского дома. И общалась со свекровью так почтительно! Чуть не после каждого слова приговаривала: «Матушка, матушка», – ох и приятно ж было! Окпун все настолько нравилось, что она собиралась пробыть здесь еще пару дней, но постепенно ей вновь стало не очень уютно: и детям, похоже, бабушка стала надоедать, и во взгляде невестки явственно читалось: «Когда же она наконец уедет?» А когда родной сын за ужином спросил: «Мама, а тебя, часом, не уволили?», то это стало последней каплей. После этих слов ей от злости захотелось опрокинуть на родственничков стол, за которым они все так дружно сидели. Стол она, естественно, опрокидывать не стала – просто сделала вид, что нужно уходить, и где-то около семи вечера вышла из дома. Сын ее не удерживал и не просил остаться на подольше, а невестка, проводив до ворот, попрощалась и заперла засов.

Женщина хотела было взять такси, но передумала и поехала на автобусе. К дому своих хозяев она подъехала в 20:12. В это время доктор Чхве (ну тот, который профессор) обычно еще не был дома, или же если приходил, то сразу спускался к себе в лабораторию, располагавшуюся на цокольном этаже. Супруга же его в это время ложилась спать, если уже не лежала в постели. Окпун отперла ворота во двор своим ключом и прошла по ухоженному саду, порядок в котором раз в три месяца наводила специальная служба. Подойдя к входной двери, женщина набрала код на электронном замке и вошла внутрь.

– Ой-ой-ой, что это за вонь? – Она тут же зажала нос.

С таким запахом Окпун никогда не сталкивалась за все семьдесят лет своей жизни. Все окна и двери в доме были закрыты. В новостях передавали, что температура у них в Йонине обновила прошлогодний рекорд и достигла максимума за всю историю метеонаблюдений – 40 градусов, и это еще с учетом ветра и влажности.

Сперва Окпун подумала, что хозяева куда-то уехали и по рассеянности оставили продукты, и вонь в непроветриваемом помещении идет от них. Тогда ей не пришло в голову, что даже испорченные продукты так сильно вонять не могут. А смрад стоял такой, что она чуть сознание не теряла.

– Госпожа Со! – Окпун позвала хозяйку, но той нигде не было.

По-прежнему зажимая нос, Окпун прошла в гостиную и стремительно, как на добычу, кинулась к балконной двери. К этому моменту у нее по спине уже ручьями лил пот. Она думала, что сейчас в комнату ворвется жара, но странное дело – воздух с улицы показался ей прохладным. Выходит, что это внутри дома была такая неестественно высокая температура. А почему? Разве может быть такая парилка лишь из-за того, что все закрыто? Домработница начала осматривать дом. В гостиной была еще одна дверь, ведущая во внутреннюю комнату. Туда Окпун никогда не заходила. Профессор всегда запирал эту дверь на ключ, а ключ всегда носил при себе. Когда он брал ее на работу, то сказал, что ни в этой комнате, ни в лаборатории прибираться не надо. Ей было, конечно, любопытно, что там такое находится, но она никогда не пыталась разузнать подробности. «Лезть в личную жизнь хозяев или распускать о них слухи – это прямая дорога к увольнению», – именно так ей и сказали в агентстве по подбору персонала. Однако сейчас дверь в ту комнату была приоткрыта, и Окпун почувствовала, что туда обязательно нужно зайти. Сглотнув слюну, она осторожненько-осторожненько подошла к дверям.

– Господин доктор! – Никто не отозвался; тогда она слегка толкнула дверь кончиками пальцев. – Ой, батюшки! – И, помянув покойного отца, на подкашивающихся ногах попятилась назад.

В самом центре комнаты на полу лежал Чхве Чжинтхэ – он был проткнут здоровенным мечом с лезвием в метр длиной или даже больше. Из-за длинной рукояти, застрявшей у него в животе, профессор чем-то напоминал рыбу-удильщика. Вокруг было ужасно много крови – казалось, что пол покрыт красным ковром или покрывалом. Сумрак комнаты немного отступал перед светом уличного фонаря, проникающим через неплотно задвинутые светонепроницаемые шторы.

Продолжая пятиться, Окпун выбралась из дома на улицу. Трясущимися руками она едва сумела достать телефон и теперь в растерянности смотрела на экран, не зная, кого набирать: службу спасения или полицию. Наконец набрала службу спасения и назвала адрес. Но даже тогда она не догадывалась, что в той жуткой комнате до сих пор находился еще один человек. Этим человеком была хозяйка – госпожа Со Чжинъю. И именно от ее разлагающегося тела и шла такая вонь.

Расследование дела было поручено инспекторам Пак Санъюну и Чхэ Чонману из городского управления полиции Йонина. К их приезду сотрудники местного отдела уже успели выставить оцепление и натянуть заградительную ленту, чтобы блокировать территорию от толпы зевак. Зайдя внутрь, детективы увидели, что на месте преступления работает бригада криминалистов во главе с их знакомым экспертом Са Икчуном, который сам подошел к разыскникам.

– Обстановка на месте не нарушена: после того, как заявительница от испуга покинула дом, больше в него, судя по всему, никто не заходил.

– Благодарю за службу и надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Икчун не понял, что Санъюн балагурит; вместо ответа наморщил лоб – мол, зачем, это же моя работа – и пошел в дальнюю комнату, что была за гостиной. Похоже, что тела после звонка в полицию действительно никто не передвигал. Когда свидетельница сообщила об убийстве в службу спасения, то сразу же поступил запрос на привлечение к работе людей из городского уголовного розыска и Национальной службы судмедэкспертизы. Санъюн и Чонман надели латексные перчатки, бахилы и тоже зашли в гостиную. В принципе, там все было в порядке, так что они последовали за Икчуном во внутреннюю комнату, где, видимо, все и происходило. Ужасный запах разлагающегося тела заполнял все помещение, да и само место преступления выглядело кошмарно. Как и говорила заявительница, мужчина был проткнут длинным клинком, кровь заливала весь пол аж до порога. В самом дальнем углу комнаты стоял распахнутый настежь и абсолютно пустой сейф. Если повезет, то на нем останутся отпечатки – рядом уже стоял маркер с номером улики.