Чтение онлайн

В такой атмосфере юный японец Тадао Фучиками, одетый в униформу цвета хаки, подъезжал в 11.45 на мотоцикле к форту Шафтер. Фучиками работал посыльным телеграфной компании и в это утро выполнял свою обычную работу. Придя на почту в 7.30, он посмотрел на целую пачку телеграмм, подлежащих доставке, и пo их адресам составил план своего маршрута. Некоторые телеграммы находились в конвертах, одна была адресована на форт Шафтер. Фучиками решил отвезти ее в последнюю очередь. На конверте ничего не было сказано о срочности послания, а было просто написано: "Командующему округом".

Когда он выехал развозить телеграммы, то уже знал о начале войны. Телеграфист рассказал ему о воздушном бое над Гонолулу, да и сам он мог видеть разрывы зенитных снарядов над Перл-Харбором. Он также знал, что это были японцы. Но война или не война - он должен выполнять свои обязанности.

По пути на форт его остановил патруль национальной гвардии. Ему посоветовали вернуться домой, сказав, что чуть не приняли его за японского парашютиста. Фучиками так и не понял, как это форма служащего почтовой кампании может напоминать форму японского парашютиста, но принял предупреждение к сведению.

Затем его задержала полиция. Пропускали только работающих в воинских частях. Фучиками подвел свой мотоцикл к барьеру и показал полицейским телеграмму, адресованную командующему округом. Посовещавшись, полицейские разрешили ему проехать дальше. Удивительно, но на самом форту никаких трудностей у него не возникло. Не останавливая его, часовой взмахом руки показал, что он может проезжать. Фучиками поехал прямо на узел связи, где и сдал телеграмму под расписку.

Телеграмма была расшифрована ив 14.58 передана адъютанту генерала Шорта. Тот сразу же бросился к командующему округом, а тот, едва ознакомившись с ней, приказал направить копию адмиралу Киммелу. Телеграмма была от генерала Маршалла из Вашингтона, принятая Центром связи армии США и переданная по линии компании "Вестерн-Юнион" в 12.01 (6.31 по Гавайскому времени). Телеграмма была получена в Гонолулу в 7.33 - за 22 минуты до начала атаки. В телеграмме говорилось, что японцы собираются предъявить Соединенным Штатам ультиматум в 13.00 по Восточному Стандартному времени (7.30 по Гавайскому времени). Далее разъяснялось: "Что именно может произойти в назначенный час, нам неизвестно, однако будьте в соответствующей готовности..." Прочтя телеграмму, адмирал Киммел бросил ее в мусорную корзину, сказав доставившему ее армейскому курьеру, что это сообщение уже не имеет никакого значения.

Адмирал ждал другого сообщения, которое указало бы, где сейчас находится японский флот.

Инстинктивно Киммел склонялся к мысли, что японцы пришли с севера. Он сам всегда считал, что Перл-Харбор гораздо легче атаковать с севера, чем с юга. В 9.42 он даже радировал адмиралу Хелси на "Энтерпрайз" о "некоторых данных", указывающих, что японское соединение находится на северо-западе.

Но вскоре вся поступающая из разных мест информация стала говорить обратное. В 9.50 командующий крейсерскими силами доложил о двух авианосцах противника в 30 милях к юго-западу от Барберс Пойнт. Уже находящийся в этом районе тяжелый крейсер "Миннеаполис", зная, что это не так, пытался внести ясность, дав радио: "НЕ ВИЖУ АВИАНОСЦЕВ". Пройдя через шифровальщиков и штабные инстанции, эта радиограмма приняла следующий вид: "Вижу два авианосца".

В 12.58 четыре японских транспорта были обнаружены на юго-западе. В 13.00 пришло сообщение о корабле противника в четырех милях от Барберс Пойнт.

Радиопеленг на японский авианосец, нарушивший радиомолчание, мог быть прочитан, как пришедший прямо с севера или прямо с юга. Пеленгаторщик бросил монету и доложил, что пеленг показывает прямо на юг.

Вспомнив, что два японских авианосца были замечены недавно у атолла Кваджелейн, и на основании поступающей информации, адмирал Хелси начал концентрировать поиск противника на юге и юго-западе.

Корабли, выходящие из Перл-Харбора, также включались в поиск японцев. Когда пришло сообщение об обнаружении противника у Барберс Пойнт, адмирал Дремел поднял сигнал: "Построиться и атаковать!" Строй получился не очень впечатляющим: крейсера "Сент-Луис", "Детройт" и "Феникс" с дюжиной эсминцев, но они отважно ринулись вперед. Естественно, никого не обнаружив, крейсера и эсминцы пошли на соединение с "Энтерпрайзом" и сами были опознаны как корабли противника разведывательным самолетом с авианосца. Это породило еще кучу сообщений, указывающих на юго-запад. Некоторые из этих сообщений были ретранслированы адмиралу Дремелу, и его корабли, не понимая этого, стали вести поиск самих себя.

Не лучше дело обстояло и с воздушной разведкой. Единственными самолетами, способными взлететь, оказались старые, не вооруженные летающие лодки, уцелевшие на острове Форд. Все они входили в состав 1-й вспомогательной эскадрильи, которая занималась массой полезных вещей: возила почту, буксировала цели, фотографировала учения. Теперь их решили использовать в качестве боевых разведчиков, выдав экипажам для бодрости винтовки. Однако лететь на них ни у кого желания не возникло. "Мне нужны три добровольца: ты... ты... и ты", - объявил главстаршина Джакобс трем радистам, назначая их в полет. Конечно, и они ничего не обнаружили, но подтвердили информацию, что противника нет около острова Оаху. Это мало помогло. Слухи продолжали множиться.

Тех же, кто мог дать информацию об отходе японских самолетов на север, никто не слушал. Радиолокационная станция на горе Опана, которая засекла подход самолетов, видела и их отход на север. Но когда армию запросили: имеются ли у них какие-либо данные об отходе японцев, никто ничего не знал.

Все это имело уже мало значения для капитана 2-го ранга Футида. Он даже и не пытался хоть как-то замаскировать пути возвращения своих самолетов на авианосцы. У них оставалось слишком мало горючего, чтобы вводить противника в заблуждение какими-нибудь ложными направлениями. Когда бомбардировщики закончили свою работу, они пошли на рандеву с истребителями в 20 милях северо-западнее мыса Каена. Истребители не имели приводных станций и их возвращение на авианосцы зависело от бомбардировщиков.

Сам Футида еще некоторое время продолжал кружиться над Перл-Харбором, оценивая уровень нанесенного ущерба. Дым от пожаров мешал наблюдению, но ему удалось сделать несколько хороших снимков гавани. Можно было с уверенностью сказать, что четыре линкора были потоплены, а три других тяжело повреждены. Об уроне, нанесенном авиации противника, сказать было трудно. Но в воздухе не находилось ни одного американского самолета. Это и было ответом на вопрос.

Около одиннадцати часов утра Футида направился к авианосцам. Со всех сторон на него неожиданно кинулись истребители, качая крыльями. Секунда напряжения - и вздох облегчения при виде красных кругов на крыльях. Летчики заблудились и были рады появлению своего командира, чтобы вернуться вместе с ним на авианосцы.

С мостика "Акаги" адмирал Кусака пытался помочь, чем мог, возвращающимся самолетам. Он приказал авианосцам подойти к Перл-Харбору на 190 миль. План операции не предусматривал подхода ближе чем на 200 миль, но адмирал знал, насколько важны эти несколько миль для летчиков, у которых кончается горючее или чьи самолеты повреждены противником.

Стоя на мостике флагманского авианосца, адмирал Кусака напряженно водил биноклем вдоль южного горизонта. Вскоре после 10 часов утра далеко в небе появились блеклые черточки. Многие самолеты возвращались группами, парами, некоторые - в одиночку. Стрелки указателей расхода горючего дрожали около нулевой отметки, нервы были напряжены до предела - полетное время заканчивалось. При таких обстоятельствах все уставные правила посадки были отброшены. Как только самолет садился, его тут же откатывали в сторону, чтобы освободить место для посадки следующего. Несколько самолетов сели на воду, не дотянув до кораблей. На "Секаку" один истребитель скапотировал, когда авианосец внезапно клюнул носом. Но летчик не пострадал.

Некоторые не вернулись вообще. 27-летний Иппей Гото, который сегодня утром впервые надел офицерскую форму младшего лейтенанта, не вернулся на авианосец "Kaгa". Помешанный на бейсболе лейтенант Фусата Иида не вернулся на "Сорю". Артистичный лейтенант Мимори Судзуки не вернулся на "Акаги". Это он врезался в авиатранспорт "Картис".

Всего не вернулись 29 самолетов и 55 летчиков, штурманов и стрелков. Но 324 самолета были приняты благополучно на палубы авианосцев. Летчиков встречали криками восторга, засыпали вопросами. Некоторые пилоты сокрушались, что их торпеды и бомбы "чуть-чуть не попали", надеясь, что командование прикажет нанести еще один удар по Перл-Харбору. Командир палубного дивизиона на "Хирю" капитан 2-го ранга Амагаи, пытаясь подбодрить их, уверял, что близкие разрывы часто наносят гораздо более серьезные повреждения, чем прямые попадания. Чтобы пилоты не унывали, он некоторым сообщал по секрету собственную выдумку: "Мы не вернемся домой. Теперь мы нанесем такой же удар по Сан-Франциско".