Чтение онлайн

Я присоединился к хору — так же как в стаде. Голос был ниже, чем я мог вообразить. Он резонировал в теле. Обезьяны улыбнулись, когда он пронизал круг, и присоединились к нему. Это была песнь обезьян, песнь кроли-кособак, песнь червей. Песнь Бога. Песнь всех сразу. Кроликособаки смеялись. И пели. Звук завораживал, опьянял — словно мириады душ тянули на одной ноте: ооооммммммм…

Мы кружились. Отдельные тела прибивало ко мне и уносило вдаль. Никакого порядка в движении не было, но во всем царила гармония единого организма. Чувство было такое, будто я погружаюсь в теплую пузырящуюся ванну.

Будто я дома.

Один из самых крупных червей медленно вплыл в круг. Я не мог сказать, тот ли это был червь, с которым мы общались, но похож. За ним последовали два больших хторра.

Я сказал:

— Пусть это идиотизм, пусть я противоречу себе, но я на самом деле начинаю проникаться… симпатией… к этим существам.

Надо разобраться. Я приблизился к гиганту.

Червь высоко воздел руки. Потянулся? Его пасть раскрылась прямо передо мной. Я опустился на колени и заглянул. Она была огромной. Темной. Изнутри исходил страшный смрад.

Но я улыбался. Я был первым человеком на планете, добровольно пожелавшим заглянуть червю в пасть. Меня распирала гордость…

И это спасло мне жизнь.

Я оглянулся на замаскированные вертушки и собрался ляпнуть очередную глупость, как вдруг раздался визг кро-ликособаки — и тут же оборвался.

Я повернулся и увидел…

… кроликособаку в пасти червя. Он с хрустом пережевывал ее.

Я повернулся к своему червю. Он уже приготовился к атаке.

Я наставил на него палец и сказал:

— Нет!

Потом, не отдавая себе отчета, заорал:

— Это невежливо! Червь заколебался.

— Лечь! — крикнул я и показал пальцем вниз. — Ложись!

Червь опустился. Он выглядел растерянно.

Начав потихоньку пятиться, я вполголоса скомандовал:

— Приготовиться к бою!

Кинув взгляд через плечо, я увидел, как Барнс присел в «позе кошки». Остальные медленно пятились. Глаза Флетчер широко распахнулись; сейчас она сорвется сломя голову.

— Спокойно! — приказал я. — Только не беги…

Червь пополз следом за мной. Я выставил ладонь.

— Нет! Стой! Он остановился. А потом…

… завизжала еще одна кроликособака. Второй червь утолял голод.

Потом закричала еще одна, и еще — воздух наполнился визгом!

Хторр зашевелился…

Я рванул в сторону, одним махом подскочил к Флетчер и повалил ее на траву.

Что-то пурпурное затрещало сзади, проревело над нашими головами и взорвалось! Нас подбросило, мы налетели на стену из меха. Флетчер судорожно хватала ртом воздух и пронзительно кричала. Я перекатил ее на живот и прикрыл собой.

Еше взрывы — нас накрыло волной, стеной жара. Ларсон вопил, Барнс визжал:

— Мама, мамочка!

Пламя стояло стеной. Я поставил Флетч на ноги, и мы, спотыкаясь, побежали к вертушкам. Горел червь. Что-то маленькое, розовое, с горяшим хвостом, пронеслось мимо. Другой червь шел юзом, разворачиваясь за нами…

Подорванные маскировочные купола уже разлетались на куски. Дверь вертушки была открыта, рядом лежал человек и стрелял. Я даже заметил трассу зажигательных пуль.

Мы ввалились внутрь. Человек с винтовкой охнул, что-то схватило его… в следующее мгновение мы поднялись в воздух. Под открытым люком разверзся ад…

Мы смотрели вниз.

Это было страшно.

Нам оставалось только наблюдать, фотографировать и ужасаться.

Если бы это была просто дикая оргия, ее еще можно было бы понять: стая акул осатанела и устроила кровавую баню.

Но безумия не было.

Шла спокойная размеренная жизнь.

Кроликособаки не испугались. Они продолжали гладить и похлопывать червей, даже пытались спариваться с этими гигантами. Один из маленьких розовых зверьков даже взобрался на спину червя и расселся там, пока тот жевал детеныша. Детеныш не сопротивлялся.

— Они словно под гипнозом, — заметила Флетчер.

— Они не под гипнозом, — сказал я. Я знал это. Лиз готовила оружие.

— Сейчас сожгу их к чертям, — пообещала она.

— Нет, не надо. — Я схватил ее за руку.

Она сбросила мою руку, но все-таки оставила в покое приборы и что-то коротко буркнула в микрофон. Две другие вертушки, отвалив, взмыли вверх, оставив нашу машину в одиночестве кружиться над кошмаром.

— Ладно, Джим. Что здесь, по-твоему, происходит? — спросила она.

Вероятно, меня выдал мой голос.

— Мы ошиблись, — ответил я. — Страшно, непростительно ошиблись.

Флетчер недоуменно уставилась на меня. Ее лицо было пепельно-серым. Я убежденно кивнул.

— Мы настолько завязли в своем земном мышлении, что, попытавшись смоделировать иное восприятие — прости, Флетч, — не справились с задачей. Мы ошиблись, считая, что этим существам присуще нечто большее, чем мы видим. Они — то, что они есть.

Я отвернулся от продолжавшейся внизу кровавой бойни. С меня достаточно.

— Но методика сработала, — возразила Флетчер. — Ты же танцевал с ними.

Бедная Флетч! Она так ничего и не поняла.

— Нет. Как бы мне ни хотелось, она не сработала. — Я покачал головой. Мои доказательства умирали там, внизу. — Червям мы до лампочки, кроликособакам тоже. Мы для них пустое место.

— А пение? — спросила Лиз.

— Самое гнусное во всем этом деле. Пение — это… — Я не мог подобрать слова, — … как бы сигнал, что еда готова и ее можно потреблять.

— Боже! — ужаснулась Флетчер. — Стадо…

— Именно стадо. — Меня замутило от того, что я понял. — Что бы ни ждало в будущем человечество, такие стада — один из возможных вариантов. Мы научимся, или превратимся, или мутируем в… добычу, которая не сопротивляется. — Я едва выговаривал слова. — А в награду черви гарантируют нашему виду выживание. Это суть их взаимоотношений с кроликособаками — как у нас с коровами, курами, овцами.