Чтение онлайн

Глава закивал головой, говоря:

– Это временно, пока девочка подрастет, я поставлю в Сенате вопрос о возвращении в семью твоего мужа! Конечно, надо получить разрешение врачей...

Она резко отвернулась...

– Я не пущу сюда докторов!

– Ай-яй-яй, ты не хочешь принимать лекарства?
– укоризненно продолжал Глава.

– Лекарство вредно влияет на мое молоко!

– Врачи лучше знают, - возразил он.

– Они замучили нас надзором! Когда надо будет, я их позову!

– Так нельзя, - Глава насупился.
– Они опытные специалисты. Ты единственная женщина, которая сумела родить ребенка... Мы не можем тебе позволить распоряжаться дочерью... В твоей дочери судьба нашего народа! Понимаешь! Судьба всего народа!

– А почему другие женщины не рожают?
– мать топнула ножкой.
– Пусть ученые помогают другим!

– Ученые работают над проблемой, - утешая мать, продолжал Глава. Вероятно, им удастся дать плодовитость молодым матерям...

– Ага, вы скрываете от меня! Я одна с ребенком?
– с вызовом и обидой проговорила она.
– Вот вы до чего довели вашу заботу о потомстве! Вы обманщики и мошенники!

– Тихо!.. Береги свое здоровье и здоровье дочери, - ответил Глава, пытаясь уйти от начатого разговора.
– Сенат лучше знает, как быть...

– Ничего вы не знаете!
– закричала мать.

– Ну, ну, успокойся, а то мы лишим тебя...

– Нас, молодых, слыхать, осталось человек десять, - заговорила она спокойнее.
– Мы еще можем рожать. Но вы отняли у меня мужа?

– Сенат наложил запрет на подобные разговоры!
– возмутился Глава.
– Вы своими действиями довели народ до бунта. Взгляните в окна.

– Но это же старики и старухи! Разве я виновата, что у них нет детей?

– Мы все смертны от рождения - я, ты, они. Люди рождаются и умирают. Так было всегда: рождение и смерть, смерть и рождение. Эти две великие силы природы, обновляющие жизнь, прошли через сотни поколений человечества. И можно было смириться с неизбежностью смерти своей, твоих родных, близких... Но теперь, когда нет рождения, сознавать, что умирает все человечество, - это невыносимо! Это жутко, невыносимо...

Она слушала, не перебивая, закрыв глаза. Когда он умолк, она еще долго была неподвижной, словно ушла в свои далекие думы. Потом вдруг заговорила быстро, с волнением, словно защищаясь от наваждения:

– Я не виновата в этой жуткой истории! Мой муж не виноват! Зачем вы разъединили нас? Зачем разрушили нашу семью? Что вам надо от нас? Что?!

– Ты говоришь: оставьте в покое семью! Семье мешает общество. А ведь семья - частица общества! Как волосок в хлебном поле. Как капля в океане. Один колосок без поля погибнет. Капля без океана высохнет. Ты - дочь общества. Разве можно тебе отделиться, уйти от него? Как же ты, дочь человеческого общества, можешь спокойно смотреть на страдания людей, да еще и попрекать их в том, что они несчастны? Ты попристальнее погляди на них и поразмысли над тем, что я тебе сказал.

Она стояла у окна и глядела на мертвые деревья, которые когда-то были садом. Сейчас их обуглившиеся стволы и сучья с облезлой корой напоминали заколдованных чудовищ из страшной сказки, воздевших к небу в застывшем стоне свои многочисленные руки-ветви, словно молили небо о пощаде.

Стояла середина мая. Когда-то здесь в это время деревья распускали листву. Она была зеленая, нежная, как пух, и радовала глаз приходом весеннего возрождения природы. В зеленой густоте крон копошились, пели, щебетали, устраивая гнезда, птицы. Их было много тогда, разных птиц, и в воздухе непрерывно звучали их восторженные крики. Особенно шумливыми были воробьи, эти вечные спутники человеческого общежития. Но об этом она едва-едва помнит из детства.

А в первые летние дни, когда природа поднималась новой волной жизни и начиналось ее бурное цветение, воздух наполнялся чудными ароматами. Пчелы, шмели, целые рои других насекомых лакомились нектаром цветов и неустанно трудились, заготавливая дары лета на зиму.

Сейчас не было цветения, не было ароматов; в воздухе, нависнув, застыл ядовитый смог, смешение трупного зловония с резким запахом электрического разряда и нефтяной гари.

Глава, глядя на нее, тоже вспомнил, как после смертоносного удара посыпались с неба на землю мертвые птицы. Сотни, тысячи, миллионы, миллиарды мертвых птиц: соловьи, сойки, зяблики, клесты, воробьи, голуби, чайки, журавли, гуси и другие представители великого семейства пернатых.

Глубокий вздох матери вывел Главу из тяжких размышлений и вернул в реальный мир. Он подошел к молодой матери и погладил ее по голове.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку?
– в порыве нахлынувшего доброго чувства предложил он ей.
– Интересную сказку...

– Сказку? Где добро побеждает зло?
– спросила она.

– Да, да!
– подтвердил он.

Она поморщилась:

– Не хочу! Сказки - это обман. Их выдумали люди себе в утешение. Кукушка: "ку-ку! ку-ку!" Дятел: "тук-тук-тук!" А птицы поют: "вью-вью-вью! чиу-чиу-чиу! фьи-фьи-фьи!" На полянке - ягодки красные. Тихо: возле пенька зайчик сидит. И ежик бежит к ежатам...

От ее "веселости" у Главы заколыхалось в груди. Чтобы не выдать подступивших слез, он, отвернувшись, давил на глаза кулаками. А она его спросила:

– Вы меня не слушаете?

– Ничего! Скоро ученые обязательно восстановят все леса. И там будут опять бегать зайцы, ежики, летать комары! Ученые все могут! Им ничего не стоит восстановить все это!

Она соскочила с дивана и с раздражением, непонятным для него, прокричала с надрывом:

– Не говорите мне про них!

В недоумении взглянув на нее, он постарался переменить тему.

– Хорошо, о чем вам хочется?

– О маме!
– воскликнула по-детски она.
– Она пела мне веселые смешные песенки. На новогодней елке моя мама была Снегурочкой... А потом на улице раздался сильный удар и страшный свист. Дом тряхнуло. Завыли сирены. Мама выбежала на балкон, вернулась, завязала мне рот мокрым платком, закрыла окна и двери и упала на пол... Стены были белые. Противогазы, маски, комбинезоны и эти новые, очищающие воздух респираторы.

Он замахал на нее руками:

– Хватит! Довольно, довольно!

– Почему вы запрещаете мне?
– удивилась она.

– Не я был тогда Главой Сената!
– оборвал он ее.
– Не я! Мы бы не допустили безумия. Мы все решаем коллегиально...

– Почему ученые допустили отравление атмосферы?
– задала она вопрос.

– Это тебя не касается!
– погрозил он ей пальцем.
– Понимаешь? Ты должна думать только о ребенке...

Глава Сената старался быть спокойным, но это ему не удалось. И теперь он замолчал, чтобы перевести дух, унять всколыхнувшееся волнение. А в глазах его слушательницы выразилась целая гамма противоречивых чувств...