День рождения ведьмы
Шрифт:
Люди тем временем, не обращая особого внимания на разоряющегося в голос дядьку, выбирались из схрона – черные, продымленные, закопченные, но живые. Первой выскочила бойкая старостиха, за ней два крепких парня начали передавать детей – и те немедленно принялись с визгом и гамом кататься по замороженному дыханием водного дракона пеплу. Поддерживаемые с двух сторон женщинами, но уже вполне способные передвигаться, выбрались парни, раненные в первой схватке с солдатами воина-тура.
Староста орал, расцвечивая свою речь все более и более красочными оборотами. Айт задумчиво внимал.
– Господин, а можно я этого наглого человека еще раз вниз скину? – наконец вклинившись в поток воплей, возмущенно спросил Шен.
– Не стоит. – Айт по-прежнему был сама невозмутимость. – Я его понимаю. Он отвечает за свою территорию и людей. Только территория, за которую отвечаю я, много больше, вот и приходится чем-то жертвовать.
– Ему заплатили компенсацию! Заранее! За это золото две деревни отстроить можно!
– Много ты понимаешь, змеюка, – вдруг неожиданно тихо и печально ответил Гнат. – Мою хату донька узорами расписывала… Эх, где ж вам понять! – безнадежно махнул рукой он, снова огляделся и совсем убито покачал головой. – Скильки товару хорошего пожгли без всякой пользы! Казал же тебе, змеюка летучая, давай хоть яйца та сыр в лес спрячем, а ты: для достоверности, для достоверности! Ось теперь и маемо! Всяки я яйця бачив: и сырые, и вареные, и жареные… Алеж яйца, запеченные не тильки в шкарлупе, а ще и прям в амбаре – вперше!
– Та годи тоби, батьку! – из схрона выбралась молоденькая девушка в цветастой плахте и некогда белой, а сейчас серой от пепла вышиванке 3 с просвечивающимися сквозь гаревые разводы узорами. Отбросила за спину толстую, от природы русую, а теперь черно-седую от золы и пепла косу. – Що я, нову хату не разрисую? Ось намалюю, як господин Великий Змей тех аспидов проклятущих над нашим селом гоняет! – Она кокетливо стрельнула глазами в сторону Айта и, глубоко вздохнув, так что затрепетало тонкое полотно на груди, томно спросила: – Вы ж мне расскажете, як все було, господине?
3
Плахта – тип юбки, состоящей из разрезных полотнищ. Вышиванка – вышитая сорочка, вышивка состоит из сложной системы символов и является не только украшением, но и оберегом.
Насупились сразу двое – и усатый дядька Гнат, и широкоплечий хлопец из числа раненых.
– Увы, рад бы, но не смогу, прекрасная дева, – чуть наклоняя голову на длинной шее, учтиво ответил Айт. – Тороплюсь!
Старостиха немедленно хлопнула дочку по заду снятым фартуком:
– Чего привязалась к господину Змею, бесстыдница? Чи не знаешь, що весь Ирий знает? К дивчине он своей на день народження наладился. У него в человеческом мире дивчина – не тебе чета, справжня видьма!
– Ну спробовать-то можно было! – потирая зад, пробормотала деваха. И тут же беззастенчиво поинтересовалась. – А она красивая?
– Красивая? – повторил Айт – он несколько растерялся. Весь Ирий знает? Нет, он особо и не скрывал: от Матери разве скроешься, да будет ее длинный любопытный нос хоть раз в жизни хоть кем-нибудь да прищемлен! А что знает Мать, то знает и Совет. Ну да, раз Совет, значит, и весь Ирий – а скоро и в Мертвом Лесу обсуждать будут!
– Шо, вы не знаете, красивая ваша дивчина чи ни? – разочарованно протянула дочка дядьки Гната.
– От дурепа! Якщо парень навить не задумывается, яка его дивчина на личико, значит, справди любит! – немедленно прокомментировала старостиха.
– Ох и свезло ж той ведьме! – обе, старостиха и дочка, вздохнули в унисон и, подперев каждая щеку ладонью, уставились на Айта затуманенными от романтичности момента глазами.
Айт слегка попятился, уже жалея, что явился вызволять языкатого Гната и его не в меру чувствительных женщин. Может, сидели бы они лучше под землей, пока он не уберется отсюда?
– А шо вы ей подарите, господин Змей? – любопытство продолжало распирать старостову дочку.
«Разгневаться, что ли? – растерянно подумал Айт. – Устроить на месте здешнего пожарища славное такое болотце… У нее деревня сгорела, ей больше делать нечего, выяснять, что я Ирке подарю? А с другой стороны…» Айт поглядел на деваху испытывающе. Кто может оценить подарок девушке лучше другой девушки?
Очертания громадного драконьего тела колыхнулись, как отражение в воде, и на его месте возник высокий черноволосый парень лет восемнадцати. Сзади немедленно раздалось сопение. Айт обернулся… Еще штук пять соплеменниц девахи в возрасте от двенадцати до двадцати зим топтались неподалеку, поигрывая распушенными кончиками обляпанных золой кос и кокетливо стреляя глазками. Айт содрогнулся, испытывая желание немедленно перекинуться снова и взлететь. Но сдержался – негоже победителю войск Прикованного бежать от неполного «шестиглавого дракона» человеческих девушек!
Из сумки на поясе Айт вытащил маленький резной сундучок и поставил его на ладонь. Сопение стало ближе – девки не вынесли мук любопытства и подкрались вплотную. С другой стороны придвинулась старостиха, ее дочка и даже сам дядька Гнат. Сверху легла густая тень – несмотря на все почтение к господину, Шен тоже тянул длинную шею, норовя сунуть громадный нос поближе. А может, просто охранял имущество?
Айт усмехнулся и коснулся сундучка кончиками пальцев. С легким мелодичным перезвоном крышка откинулась, и вокруг затрепетало серебристое сияние.
– А-ах! – вырвалось у всех. От Шенова могучего вздоха девичьи косы подлетели в воздух, но ни одна из девушек этого не заметила – они завороженно глядели внутрь сундучка.
– Це… Он? Она? Оно? Ну, то самое? – старостова дочка протянула руку, но коснуться сундучка не осмелилась, только нежно, как котенка, погладила исходящее от него сияние.
Айт молча кивнул и аккуратно закрыл ларец. Ну вот, теперь он был твердо уверен, что Ирке тоже понравится!
– Вещь, – уважительно кивнул дядька Гнат.
– Какая же она… – стискивая кулачки и зажмуривая глаза, с силой выдохнула старостова дочка. – Счастливая, ваша ведьма! – и топнула ногой.
– Я надеюсь, она будет рада, – ответил Айт.
– Такая дура будет, якщо не обрадуется, що таких дур и на свете нет! – безапелляционно объявила девица и… тут же огорошила Айта по новой: – А цветы?
– Что… цветы? – снова растерялся он. Да что такое, в бою не терялся, в Совете не терялся, а тут…
– К дивчинам з цветами треба ходить, это все знают! – заверила его деваха – и все дружно уставились в сторону леса, над которым колыхались здоровенные, с тележное колесо величиной, венчики. Громадный ярко-алый цветок лениво качнулся, точно разворачиваясь под ветром, пронзительно-зеленый стебель напружинился… и цветок вдруг резко рванулся вперед, норовя ухватить что-то, незаметное наблюдателям из-за крон деревьев. Громко лязгнули острые, как шилья, зубы цветка, и дрожь разочарования прошла по стеблю – промахнулся, видать. Айта передернуло: «Здравствуй, Ирочка, я к тебе с цветочком. Поливать его не надо, только кормить три раза в день. Надоедливыми соседями. Ну или почтальонами…»
– Не, ну не з этими ж, звычайно… – немедленно пошла на попятный старостова дочка. – Кажуть, биля Змеевых Пещер растуть…
– Осмелюсь заметить, господин… – прогудел вдруг над ухом Айта смущенный Шен.
– Да, я их тоже заметил, – кивнул Айт, разглядывая большие крылатые тени, мелькающие за кронами деревьев.
– Не кажется ли вам… – Шен не очень любил делать замечания господину, но иногда считал, что просто обязан. Как начальник охраны. – Что ваш брат, Татзльвум Ка Рийо, и его собратья-огненные, собираются нарушить ваш приказ…