Чтение онлайн

Но все же я спросила как-то у Родни куда это они втроем ходят. На это он лишь насупился и бросил: "Мужские дела".

"Это как?"

"Практикуемся."

"В чем? В обретении осознавания?"

Он как-то запнулся и выдавил из себя: "Нет".

"Но в чем тогда вы практикуетесь?"

"Мышцы качаем. Чтобы быть сильными. Для Дома юношей", - угрюмо пояснил он. А затем вытащил из под своего матраса спрятанный там нож и протянул его мне: "Гляди! Эднеде сказал, что без ножа там просто пропадешь. Любой тебя обидит. Разве не красивый?" Нож был металлическим и металл этот был откован еще древними Людьми. Он был длинный и узкий, словно тростниковый лист и заточен с обеих сторон. А на рукоять был насажен кусочек обтесанного кремнем дерева, чтобы предостеречь руку от случайной раны. "Я нашел его в заброшенном доме одного мужчины, - сообщил он и добавил, - А рукоятку я сделал сам." И нежно погладил ладонью свое сокровище, которое и не подумал спрятать в душехранительнице.

"А что ты собираешься с ним делать?" - спросила я, гадая для чего этот нож заточен с обеих сторон. Зачем вообще нож, которым так легко порезаться рука соскользнула и...

"Защищаться от тех, кто нападет."

"А где этот заброшенный дом?"

"По пути к Скалистому пику."

"А можно и мне с тобой как-нибудь туда сходить?"

"Нет", - сказал он, как отрезал.

"А что случилось с этим мужчиной? Он что, умер?"

"Мы нашли неподалеку в реке череп. Думаю, он поскользнулся и утонул."

Он сказал это как-то особо грустно и очень по-взрослому. И это был уже не тот Родни, которого я так хорошо знала. Вот так. Пришла убедиться, что он еще прежний, а ушла от него еще более озадаченной. Тогда я спросила у Матери: "А что они делают в Домах юношей?"

"Инициация. Имитация естественного отбора", - почему-то на своем, а не на моем языке ответила она. И тон у нее был очень странный. Я на тот момент уже почти полностью позабыла хайнийский и не поняла ни единого слова, но тон, которым она это произнесла почему-то очень напугал меня. А затем, уже к полному своему ужасу, я увидела, что она беззвучно плачет. "Нам нужно уехать, Ясность, - сказала она, даже не заметив, что все еще говорит по-хайнски.
– Ведь на это нет никаких запретов, правда? Женщины часто переезжают туда, куда им нравится. Ведь это же никого не касается. Здесь никого ничего не касается... Кроме одного: мальчишек надо вышвырнуть из деревни и точка!"

Большее из того, что она сказала, я все же поняла, но все же попросила ее объяснить мне еще раз, но уже на моем языке. Выслушав ее, я только пожала плечами: "Куда бы мы ни переехали, Родни останется таким же большим и сильным."

"Тогда мы улетим отсюда! Вернемся на корабль!" - выпалила она в сердцах.

Я просто повернулась и ушла. Но с этого дня я больше ее не боялась: она никогда не применит свою магию против меня. Мать обладает огромной властью, но в этом нет ничего противоестественного, если только она не использует ее во зло душе своего ребенка.

И Родни тоже больше ее не боялся. Теперь он обладал своей собственной магией. И когда она сообщила ему о своем намереньи улететь, он сумел отговорить ее. Он сказал ей, что он сам хочет попасть в Дом юношей и что уже год только об этом и мечтает. Он больше не принадлежит миру Круга Тетушек: он не женщина, не девушка и не малое дитя. Он хочет жить со своими ровесниками. Старший брат Бита Йит уже вошел в Дом инициации Территории Четырех Рек и обещал, что присмотрит, чтоб новичков не обижали. Да и Эндене уже тоже созрел для ухода. А недавно Родни, Эндене и Бит удостоились разговора с несколькими мужчинами. И оказалось, что мужчины здесь вовсе не такие уж невежественные психи, как рассказывала ему прежде Мать. Они не любят много говорить, зато очень много знают.

"И что же они такое знают?" - мрачно спросила мама.

"Они знают, что такое быть мужчиной, - ответил Родни.
– То есть тем, кем я собираюсь стать."

"Только не таким как они! Нет! Если только слово матери для тебя хоть что-то значит!.. Ин Джой Борн, вспомни, ты же видел мужчин на корабле настоящих мужчин! Они и близко не похожи на этих нищих грязных отшельников. Я не могу тебе позволить даже и мечтать о том, чтобы ты стал таким же!"

"Они вовсе не такие, - стоял на своем Родни.
– Ты прежде сама бы пошла и поговорила с ними, Мать."

"Боже, какая наивность!
– желчно рассмеялась она.
– Ты прекрасно знаешь, что здесь ни одна женщина не приходит к мужчине только ради того, чтобы с ним побеседовать."

А я знала, что она ошибалась; все женщины Круга знали всё о мужчинах живущих на расстоянии в радиусе трех дней пути от их деревни. И все они бывало встречались с ними как раз для того, чтобы просто поговорить. Они сторонились лишь тех, кого не считали достойными своего доверия, но такие мужчины довольно скоро исчезали. Нойит объяснила мне это так: "Их магия обратилась против них самих." Она имела в виду, что другие мужчины либо убили их, либо изгнали. Но ничего этого я маме не сказала, а Родни лишь сухо заметил:"А вот Мужчина из Пещерного Утеса очень умен. И он отвел нас в такое место, где я нашел вот эти вещи Людей." Мама не смогла сдержать восторга при виде этих древних реликвий и принялась их разглядывать. А Родни между тем продолжал:"Мужчины знают то, о чем женщины и понятия не имеют. В конце концов я могу пойти в Дом юношей ненадолго и уйти оттуда, когда захочу. Я должен это сделать. Мне столькому хочется научиться здесь! Да у нас вообще нет о них почти никакой информации. Все что мы знаем о местной культуре касается обычаев Круга Тетушек. Поэтому я пойду туда, к ним, и останусь на столько времени, сколько понадобится для того, чтобы составить полноценный отчет. Но я уже никогда не смогу вернуться в Круг Тетушек или Дом юношей после того, как я ушел оттуда. И тогда у меня лишь две дороги: назад, на корабль или попытаться стать мужчиной. Мама, я тебя очень прошу, позволь мне пройти через это!"

"Я все равно не понимаю твоего стремления научиться стать мужчиной, ответила она помолчав.
– Ты и так уже мужчина."

И тогда он рассмеялся, а она его обняла.

Глядя на них, я думала: "А что будет со мной? Я ведь корабль-то даже и почти не помню. Я хочу быть здесь, где моя душа. И я хочу продолжать учиться тому, как жить в этом мире."

Но я боялась и Мать, и Родни, которые могли воздействовать на меня своей магией и потому привычно безмолвствовала.

Эндене и Родни ушли из деревни вместе. Мать Эндене Нойит была рада не больше моей и хотя они вместе вышли провожать сыновей, они не обменялись ни словечком. Этот обряд состоялся накануне ухода; вечером мальчики по традиции обошли все дома Круга и это заняло довольно много времени. Все дома располагались на расстоянии голоса друг от друга, а между ними росли кусты, тянулись ирригационные канавы и бежали дорожки. И в каждом доме их ждали Матери и дети, чтобы сказать им последнее "прощай"... Вот только никто ничего подобного не говорил: в моем языке просто нет таких слов как "здравствуйте" или "до свидания". Мальчиков просто приглашали войти и давали им припасы на дорогу до Территории. А когда уходящие подходили к дверям, каждый из домашних по очереди подходил к ним и касался их ладони или щеки. Я помню, как точно так же провожали Йита. И тогда я плакала. Нет, мне не жаль было расставаться с ним, я недолюбливала его лишь чуть меньше, чем его младшего братца, дело было в другом: тогда впервые я осознала, что кто-то может вот так уйти из твоей жизни навсегда, словно он уже умер. И с этой мыслью было трудно примириться. Но на сей раз я не плакала; и все же я не спала всю ночь для того, чтобы дождаться и услышать, как он встанет до рассвета и тихо уйдет. Я знала, что Мать тоже не спит, но мы обе продолжали притворяться спящими и дождались наконец: мы услышали, как он тихо встает, собирает вещи и уходит из этого дома навсегда. И мы продолжали притворяться друг перед другом и лежали так еще долго.

Я читала ее статью "Юноша, достигший брачного возраста, покидает Круг Тетушек: отмирающий пережиток древних обрядов."

Она просила его взять с собой радиопередатчик чтобы хоть изредка связываться с ней. Но Родни был непреклонен: "Я хочу сделать все, как положено, Мать. Нет смысла этого делать, если я сам знаю, что это неправильно."

"Но я просто не выдержу, если не буду о тебе ничего знать, Родни", взмолилась она по-хайнски.

"Ну а представь себе, что радио сломалось или его кто-то украл... Да мало ли что с ним может случиться! И тогда ты начнешь волноваться обо мне еще больше, причем, возможно без всякой причины!"

Наконец она согласилась ждать полгода до первого дождя; и тогда она отправиться в приметные руины у реки, отмечающие границу Территории, а он попытается прийти туда тоже. "Но жди не больше десяти дней, - предупредил Родни.
– Если я и тогда не прийду, значит, действительно не могу." И она согласилась. Она в тот момент была похожа на мать неразумного малыша, готовая согласиться на все, что он только пожелает. Мне это показалось неправильным, хотя то, что сказал Родни имело смысл; никогда еще ни один сын не возвращался для встречи с Матерью.

А вот Родни мог это сделать.

Лето было долгим, ясным и чудесным. Я училась глядеть звезды; это когда вы ложитесь на спину на открытый холм в ясную летнюю ночь и находите себе какую-нибудь звезду на востоке, а затем отслеживаете ее путь по ночному небу до самого рассвета. Конечно, вы можете отвести взгляд ненадолго, если глаза устали и даже подремать, но главное - это суметь вновь найти свою звезду на небосклоне. И смотреть, смотреть, смотреть до тех пор, пока вы сами не почувствуете, как поворачивается планета и пока не осознаете той гармонии, в которой движутся звезды, ваш мир и ваша душа. А когда ваша звезда опустится за горизонт, вы можете спокойно уснуть и спать, пока рассвет не разбудит вас. И тогда вы сможете приветствовать солнце уважительным безмолвием сопричастного. Я была так счастлива на холмах в те великие теплые ночи, сменявшиеся после ясными рассветами. Первые два раза мы ходили глядеть звезды вместе с Хиуру, но потом разошлись по разным холмам, потому что в такие моменты нужно быть одному.