День сомнения
Шрифт:
Действительно, предатель.
Посмотрите только, какого шута он из него, Акчуры, вылепил. Хоть бы имя изменил. Мачехе, правда, отчество изменил. Но как: Титеевна! Что за Титеевна?
А Якуб? А Областной Правитель (Акчура вспотел), Черноризный? Как такое вообще про живых, не просто живых – уважаемых людей – можно писать?
Акчуру трясло.
И ведь он ждал этой повести. И дождался, большое спасибо. Как бы
Исава заставить всю эту фигу в кармане переписать? Нет, фига эта не в кармане даже – вся наружу, приглашение к скандалу. Переписать! Раз
Исав уже догадался, куда его листочки идут и какую судьбу имеют – пусть перепишет. Он его заставит.
Подвал был пуст.
Растворился Исав. Рас-творил-ся. Только мышь, утренняя Мурка, неодобрительно прошмыгнула между Акчуриных ног. И исчезла в ворохе исписанных листов.
Акчура стоял посреди убежища, теребя рукопись. “Можно… снова разрешить мачехе квасить здесь капусту… обрадуется”.
Как же все-таки быть с этим Днем сомнения, а?