Чтение онлайн

Дэн был вне себя от этих событий. Вот до чего довела «мягкотелость» Ху Яобана, не желавшего бороться с либерализацией и даже не исключившего Фан Личжи, Ван Жована и Лю Биньяня из партии! Компартия потеряла молодежь! 30 декабря он пригласил к себе домой Ху Яобана, Чжао Цзыяна, Вань Ли, Ху Цили, Ли Пэна, а также заместителя председателя Государственного комитета по образованию Хэ Дунчана и заявил: «Требуются решительные меры… Волнения — результат того, что в последние годы… не было твердой позиции и не велась решительная борьба против идейного течения буржуазной либерализации». Он потребовал немедленно исключить всех троих диссидентов (Фана, Вана и Лю) из партии [103] , однако главный удар направил против Ху Яобана. Нет, он не требовал отобрать у него партбилет, но по существу обвинил в «попустительстве» «буржуазной либерализации» 170. Очевидец вспоминает: «Дэн фактически взвалил всю ответственность за студенческие демонстрации на [Ху] Яобана. Его эмоциональный взрыв обнажил глубочайший раскол между ним и Ху по вопросу о либерализации» 171. Текст речи Дэна разослали всем членам партии 172.

Стоит ли говорить, что Ху Яобан был глубоко подавлен? На второй день после Нового года он послал Дэну письмо с просьбой об отставке, в котором признал, что допустил много «ошибок». Ху сожалел, что не проявил достаточно твердости в отстаивании четырех кардинальных принципов и в борьбе с «буржуазной либерализацией», став невольным «покровителем» плохих людей. Получив письмо, Дэн решил больше не ждать XIII съезда компартии, а заменить генсека немедленно. Это, конечно, нарушало нормы партийной жизни (нужен был по крайней мере пленум ЦК), а потому Дэн позвонил Ли Сяньняню, находившемуся в Шанхае, — посоветоваться [104] . Ли, ненавидевший Ху Яобана, не раздумывал: «Вы там в Пекине сами решайте, [но] я всегда знал, что этот парень нехорош!» 173

Четвертого января Дэн собрал у себя «старую гвардию» — Бо Ибо, Ван Чжэня (своих заместителей по Центральной комиссии советников), Ян Шанкуня, Чэнь Юня и Пэн Чжэня, а также пригласил «молодых» — Чжао Цзыяна и Вань Ли. Все, кроме Бо Ибо и Ван Чжэня, входили в состав Политбюро. Ни слова не говоря, он вручил им письмо Ху Яобана. После того как все с ним ознакомились, Дэн ледяным тоном сказал: «Отставку надо принять». Никто не возражал. Во главе Постоянного комитета Дэн поставил Чжао Цзыяна. Помогать ему должны были Бо Ибо с Ян Шанкунем, Вань Ли и Ху Цили. Дэн еще добавил, что с Ху Яобаном надо поступить мягко: вызвать на так называемое «внутрипартийное живое собрание», организуемое Центральной комиссией советников (своего рода партийный суд), но, покритиковав, оставить членом Постоянного комитета. Он просил также не придавать ошибкам Ху характер антипартийной линии, не обвинять беднягу во фракционности и не обсуждать его личные качества 174.

«Внутрипартийное живое собрание» проходило с 10 по 15 января. Дэн, Чэнь Юнь и Ли Сяньнянь на него не пришли. А зачем? За них всё должны были сделать другие. Присутствовало более двадцати человек, в том числе члены Политбюро, Секретариата ЦК и Постоянного комитета Центральной комиссии советников. Председательствовал Бо Ибо. Ху Яобан сделал два самокритичных доклада — в первый и последний день заседаний. А в остальные дни кто только его не поносил! Бывшему генсеку компартии вменили в вину нарушение принципов коллективного руководства, несоблюдение дисциплины, непонимание экономики, зазнайство, либерализм и даже попытки свержения Дэн Сяопина. А кое-кто, увлекшись и забыв об указаниях Дэна, попытался приписать ему и фракционность, обвинив в создании некоей «молодежной фракции» внутри компартии из бывших работников ЦК комсомола [105] . Ху не выдержал и разрыдался.

Он вообще был слишком эмоционален, и его глаза легко увлажнялись при любых переживаниях. Маргарет Тэтчер, например, вспоминала, как он плакал, рассказывая ей о своих страданиях в годы «культурной революции» 175. На «железную леди» это произвело сильное впечатление.

Однако «стальных коммунистов» его слезы не тронули. Самое обидное для Ху Яобана было то, что в его травле приняли участие близкие друзья: Ван Хэшоу, секретарь Центральной комиссии по проверке дисциплины, Юй Цюли, начальник Главпура, и даже его выдвиженец Ху Цили. Предавая друга, они, понятно, хотели спасти себя, чтобы никому и в голову не пришло объединить их с Ху Яобаном 176.

Только один человек пожалел несчастного: прямодушный Вань Ли. Когда-то именно из чувства сострадания он поддержал аньхойских крестьян, страдавших от голода и желавших перейти на подряд. И вот теперь, видя, как Ху горько плакал, не выдержал. Зная, что Ху Яобан очень любил собачье мясо, он вечером того же дня послал своего человека отнести ему жареную собачатину 177.

На следующий день, 16 января, расширенное заседание Политбюро под председательством Дэна поставило точку в «деле Ху Яобана». Чэнь Юнь тоже присутствовал и даже выступил, напомнив всем, как критиковал Ху еще в марте 1983-го. Не было только Ли Сяньняня. В конце заседания единогласно приняли резолюцию: «Удовлетворить просьбу товарища Ху Яобана об отставке с поста Генерального секретаря ЦК; назначить и. о. генсека товарища Чжао Цзыяна» 178.

Чжао, как и положено китайцу, заявил, что он «недостоин», но долго не сопротивлялся 179. Надо было делать дела, вести реформы, готовить съезд. Причем в весьма тяжелой обстановке. Дело в том, что Дэн, поддержанный консерваторами, сразу после заседания Политбюро развернул новую массовую кампанию борьбы с «буржуазной либерализацией». Все леваки и противники рыночных реформ тут же подняли головы. И Чжао, конечно, стало неимоверно трудно, тем более что консерваторы контролировали центральные органы печати, прежде всего журнал «Хунци», газету «Гуанмин жибао» и агентство Синьхуа. А Дэн не мог успокоиться: он «предложил составить список либералов и наказывать их одного за другим» 180. И вскоре консерваторы стали нападать на знакомых нам реформаторов, тех, кто, собственно, и помогал Чжао двигать реформы. Осуждению подверглись, например, Юй Гуанъюань и Су Шаочжи. Их, правда, оставили в партии, но раскритиковали. Су даже сняли с поста директора Института марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна.

В конце апреля Чжао не выдержал и попросил встречи с Дэном. 28 апреля тот принял его, и новый генсек пожаловался, что «некоторые люди используют кампанию, чтобы противодействовать реформе». Он сомневался, сможет ли в такой ситуации стать успешным XIII съезд, на котором планировалось принять ряд мер, направленных на ускорение и углубление перестройки народного хозяйства 181.

К тому времени Дэн и сам понял, что зашел слишком далеко, и уже за два дня до встречи с Чжао в беседе с председателем правительства Чехословакии Любомиром Штроугалом обронил: «Делу социализма, делу четырех модернизаций мешают левацкие помехи». Он, правда, не отрицал и помех справа, но упор все же сделал на левацкой опасности 182. Поэтому Чжао он поддержал, и с мая 1987-го китайская пресса вновь стала акцентировать внимание на продвижении вперед экономических реформ.

Стремясь нанести сокрушительный удар по консерваторам, Чжао в июле 1987 года добился от Дэна и согласия на снятие одного из крупнейших их идеологов, Дэн Лицюня, с заведования отделом пропаганды ЦК партии, а через месяц отправил в отставку главного редактора «Хунци» Сюн Фу. По словам Чжао, именно Сюн в свое время был подлинным автором концепции «двух абсолютов», однако при поддержке Дэн Лицюня выкрутился. Но на этот раз защитить его было некому 183.

После этого подготовка к XIII съезду пошла почти без проволочек. Чжао с помощью своей команды подготовил весьма прогрессивный доклад, который Дэн одобрил. Однако доклад, точнее его экономический раздел, не понравился Чэнь Юню. Дело в том, что Чжао развивал знакомые нам идеи органического соединения плана и рынка и, как и старый генсек, не хотел кривить душой в принципиальных вопросах, тем более в экономических, где считал себя экспертом. Он подчеркивал: «Развитие социалистического товарного хозяйства неотделимо от развития и совершенствования рынка… Новый рыночный механизм экономики, говоря в целом, должен быть механизмом „государственного регулирования рынка и рыночного ориентирования предприятий“» 184. Зная, что Дэн доклад утвердил, Чэнь Юнь не стал его критиковать, но и одобрения не выразил. А уже на съезде в самом начале выступления Чжао Цзыяна вдруг поднялся и вышел, не желая слушать «ересь». Чжао понял: в лице Чэнь Юня он приобрел врага 185.

Не легко развивались отношения Чжао и с некоторыми другими ветеранами, в том числе с Ли Сяньнянем и Ван Чжэнем. Последний в частной беседе даже просил Чжао отказаться на съезде от поста генсека. «У тебя и в Госсовете есть чем заняться, там без тебя нельзя обойтись, а в Секретариате дел не так уж и много», — наставлял он его «по-дружески» 186. Но Чжао не прислушался. Он исполнял только волю Дэна, а тот хотел видеть его главой партии, рассчитывая, что новый преемник оправдает доверие.

XIII Всекитайский съезд компартии проходил с 25 октября по 1 ноября 1987 года. На нем присутствовали 1936 делегатов с решающим голосом и 61 так называемый «специально приглашенный делегат» с совещательным. К тому времени Компартия Китая возросла уже до сорока шести миллионов человек. Как и во время предыдущего съезда, Дэн чувствовал себя хозяином, каковым, собственно, и являлся. Именно он открыл форум, ограничившись, правда, коротким вступительным словом. Просто объявил съезд открытым, и все тут же встали, запев «Интернационал». Дэн выглядел крепким и бодрым в отличие от Чэнь Юня, которого ввели в зал под руки. После пения и минуты молчания в память Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Лю Шаоци, Чжу Дэ и других почивших революционеров старшего поколения Дэн предоставил слово Чжао, и тот громким голосом начал читать доклад.