Чтение онлайн

–  А с кем ты останешься, если они разойдутся?

Толик испуганно поглядел на нее. Правда! Как он забыл? Ведь если… Надо будет решать. С отцом или с мамой? Толик вспомнил тот день, когда он ждал отца возле проходной. Тогда он не сомневался ни секунды. С отцом! Отца выгнали из дому, он оставался один, и тогда Толик твердо решил, что будет с ним. Отец говорил: трудно, надо подождать, и Толик согласился. А потом закрутилась такая карусель, что голова кругом.

Сегодня все стало по-прежнему. Толик думал, отец не будет с ним говорить, а он протянул руки. Значит, по-прежнему? Значит, как было? Значит, он должен быть с отцом?

Толик задумался.

Значит, с отцом! Он хотел было сказать это тете Поле, но что-то удерживало его. Будто лопнула какая-то ниточка с тех пор, как он не видел отца. Он бросился с трепетом навстречу отцу, а сейчас думал, что радовался, наверное, из-за прощения. Отец простил его, протянул руки - и сразу исчез страх. То, что мучило его столько времени. И сразу стало легко. Может, из-за этого он радовался?

Толику стало стыдно, что он размышляет, будто шкурник. Ему хорошо, а на отца теперь наплевать? Пусть как знает?

Да, Толику было стыдно, но тетя Поля ждала, надо отвечать ей, и Толик растерянно пожал плечами.

–  Меня ведь будут делить, - сказал он мрачно.
– Как поделят.

–  Вон как!
– удивилась тетя Поля.
– А я-то думала, ты живой человек. Сам решать станешь.

Толик мгновенно вспотел. Ему стало стыдно. Самого себя. Тети Поли. Но он так и не сказал ничего больше. Еще раз пожал плечами и сильней покраснел.

–  Что ж, - сказала тетя Поля, вздыхая.
– Не твоя вина, что не можешь ответить. И отец и мама - родные люди. И если надо выбирать между ними - значит, они виноваты. Не бабка твоя, не кто другой, а они. Оба.

–  Отец не виноват, - сказал Толик, глядя в землю.

–  Охо-хо!
– вздохнула тетя Поля.
– Не виноват!.. Ну да ладно, - добавила она, - будь по-твоему…

Они замолчали.

Толик припомнил, как сказала ему зимой тетя Поля, чтобы они с отцом не бросали маму бабке. Толик кивнул тогда головой, но что он мог поделать?

–  Ах, был бы жив мой Коля!
– сказала вдруг тоскливо соседка.
– Никогда и в голову не пришло бы нам разводиться…

Толик удивленно обернулся к ней. Глаза у тети Поли были широко открыты, она смотрела вперед, словно старалась разглядеть что-то там, впереди.

–  Если бы живой он был, - повторила она тягостно и вдруг сказала с жаром, будто спорила с кем: - Да ведь люди для того и находят друг друга, чтобы любить! Чтобы рядышком быть до самой смерти, да и помереть-то хорошо бы в один день!

Она помолчала. Потом добавила:

–  А есть, есть такие счастливцы, мало, но есть, - помирают в один день.

Толик удивился - чего тут счастливого?
– но промолчал. Уж очень горько говорила тетя Поля.

–  Ну да что толковать, - вздохнула она, смахивая слезинку.
– У всякого - свое. А если уж все в горе испытывается, никому такого горя не пожелаю.

Тетя Поля утерла глаза краем платка. Хлопнула дверь, и из суда вышла бабка. Она сияла, словно начищенный самовар, и у Толика сразу оборвалось сердце. Улыбается бабка - значит, быть худу.

–  Господи!
– охнула тетя Поля.
– Неужто своего добилась?

Вслед за бабкой шагали мама с отцом. Они хмурились и отворачивались друг от друга.

–  Да ты тут никак горевала?
– воскликнула бабка, подходя к тете Поле и всматриваясь в нее.
– Ох ты, сердешная!

–  С вами заплачешь, - ответила тетя Шля, настороженно глядя то на отца, то на мать, стараясь разгадать, чем там кончился этот суд.

–  Вот и все!
– объявила бабка, морща от веселья острый носик.
– Молодец Маша, так и держись! Пусть-ка обмозгует получше поперед, чем в суд подавать.

Отец остановился, глядя себе под ноги, поодаль от мамы.

–  Эх, Васильевна!
– сказала горько тетя Поля.
– Ни жалости в тебе, ни любви - ничего нет. Дочку-то бы пожалела!

–  Твое какое дело, бесплодна смоковница!
– взъярилась бабка, но тетя Поля уже уходила от нее.

–  Погоди, - сказала она, оборачиваясь.
– Твой бог тебя накажет за это.

–  Видали мы такого бога, - усмехнулась бабка и ткнула сухоньким пальцем в небо.

–  Маша, - позвал отец маму.
– Может, поговорим?

Над головой вдруг протяжно грохнуло, и Толик расхохотался: бабка присела от испуга. А с неба полился, набирая силу, чистый летний дождь.

Мама топталась под дождем, поглядывая на бабку. Наконец решилась и шагнула к отцу. Он взял ее осторожно за руку и повел к стеклянному кубику между домами. Мама сначала шла медленно, словно боялась чего-то, потом побежала, и вот они уже мчались, словно маленькие, разбрызгивая лужи.

Толик глядел на них издали и вдруг кинулся вслед.

В стеклянном кубике было кафе-мороженое.

Когда Толик вбежал в него, отец и мать уже сидели у столика друг против друга. Увидев Толика, отец смутился, а мама покраснела.

–  Ты?
– спросила она удивленно.

Толик опешил. Значит, они забыли о нем. Значит, они хотели без него! Опять? Как тогда!

Он сжал вздрогнувшие губы и повернулся, чтобы уйти. Уйти немедленно, прямо под секущий дождь, черт с ними! Толик уже шагнул к двери, но почувствовал на плече руку отца.

–  Садись, Толик!
– приказал он.
– Будем говорить втроем.

В другой раз Толик бы убежал, но сейчас было не до обид. В голосе отца слышалась тревога. Толик сел между ними, словно шахматный судья, только перед игроками были вазочки с цветными шариками.

–  Что ж, Маша, - хмурясь, сказал отец, сделав первый ход: Е-два - Е-четыре, как говорят шахматисты.
– Дела наши, как видишь, зашли далеко.
– Он вытащил папироску и закурил: - Скажу только, что в суд первым никогда бы не пошел, если бы не надеялся на него, как на последнюю соломинку.

Он глубоко затянулся.

–  Так вот, как и в суде, еще раз предлагаю тебе: давай уедем. Это единственное, что спасет нас.

Толик пристально смотрел на маму. Что она скажет? Как решит? Неужели не согласится?

–  Нет, Петя, нет, - ответила мама, волнуясь.
– Я не могу.
– И добавила тихо: - Матерей не бросают.

–  Да ты пойми!
– громко воскликнул отец, и все в кафе заоборачивались на них.
– Ты пойми, - тихо повторил отец.
– Мать матери разница… Да что говорить!
– сник он.
– Ты прекрасно все понимаешь.