Чтение онлайн

Впрочем, одна из записей 1656 г., отражающая расходы предыдущего года, может иметь отношение к начальным работам и на самом дворе: «По грамоте великого государя (п. т.) за приписью дьяка Офонасья Ташлыкова взято у Офонасья Микляева московские присылки, которые посланы на государеву медь и мастером на дело, 600 рублев» [665] .

Записи приходо-расходных книг за 1656 г. содержат наиболее важные документы, разъясняющие, в частности, исключительную редкость в нумизматических собраниях медных алтынников и грошовиков Алексея Михайловича. В сентябрьском указе алтынники не названы, однако А. С. Мельникова констатирует их изготовление на Новгородском дворе, поскольку они упомянуты среди его продукции в 1656 г. [666] , а в музеях сохранились алтынники, чеканенные в Пскове [667] .

Приведем запись 1656 г. полностью: «В нынешнем во 164-м году февраля в 28 день великого государя (п. т.) грамоте ис приказу Болшие казны писано в Великий Новгород к воеводе ко князю Ивану Андреевичю Голицыну да к дьяку к Василью Шпилькипу: указал великий государь (п. т.) в Великом Новегороде делать медные копейки да денги, а медных же алтынников и грошевиков делать не велено, а что ныне в Великом Новегороде до сего государева указу зделано медных алтынников и грошевиков и копеек и денег, и те денги велено прислать к великому государю к Москве в приказ Болшие казны.

Да в нынешнем же во 164-м году июля в 9 день великого государя благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя России грамоте ис приказу Болшие казны за приписью дьяка Офонасья Ташлыкова писано в Великий Новъгород к воеводе ко князю Ивану Ондреевичю Голицыну да к дьяку к Василью Шпилькину: указал великий государь благоверный царевич и великий князь Алексей Алексеевичь всеа Великия и Малыя и Белыя России в Великом Новегороде медными денгами торговать и в росход, что у ково взято, платить медными ж денгами и впредь в Великом Новегороде медные копейки и денги делать наспех днем и ночью, а алтынников и грошевиков делать не велено.

И по той великого государя благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя России грамоте и по приказу воеводы князя Ивана Ондреевича Голицына да дьяка Василья Шпилькина в Великом Новегороде з денежного двора мелких медных денег в государеву казну взято 16 053 рубли 30 алтын» [668] .

Очевидно, алтынники и грошовики изготовлялись очень недолго, всего лишь около пяти месяцев, если двор начал работу в сентябре—октябре 1655 г.

Краткая запись 1657 г. отражает рост продукции двора: «3 денежного двора у головы у Григорья Иванова медных денег служилым людем великого государя на жалованье и на месечные кормы взято 56 804 рубли 10 алтын з денгою» [669] .

Весьма значительна запись 1658 г., которая не только демонстрирует установление некоторой стабильности в производстве медных монет, но и подтверждает выпуск серебра на Новгородском денежном дворе по крайней мере в 1657 г.: «З денежного двора, что велено послать по государевым грамотам из розных приказов на Олонец к окольничему и воеводе к Василью Александровичю Чоглокову с товарыщи и на Лавую к стольнику и воеводе к Федору Лодыженскому государевым служилым людем на жалованье медных денег взято 18 615 рублев.

З денежного двора, что довелось дати государевым служилым людем, которые в Великом Новегороде и по острошкам, государева жалованья и на иные четвертные росходы медных денег взято 23 227 рублев 12 алтын 4 денги.

З денежного ж двора у головы у Григорья Иванова прошлого 165-го году взято денег серебряного дела 2114 рублев 20 алтын» [670] .

Общее количество выданных в 1658 г. с денежного двора денег равно 41 842 рублям 12 алтынам 4 денгам против 56 804 рублей 10 алтын 1 денги в предыдущем году.

Запись за 1659 г. отсутствует, а запись 1660 г. отражает резкое увеличение продукции двора: «3 денежного двора по государеве грамоте, что велено послать в полк к боярину и воеводе ко князю Ивану Ондреевичу Хованскому служилым людем на жалованье медных денег взято 120 тысяч рублев.

З денежного ж двора, что довелось дати государевым всяким служилым людем в Великом Новегороде и на иные четвертные росходы, медных денег взято 19 884 рубли 15 алтын.

По государеве цареве (п. т.) грамоте у целовальника у Ивашка Порфильева да у новгородца у посадского человека у Офоньки кузнеца серебряных денег, что прислано с Москвы ис приказу Болшие казны на медную покупку 32 000 рублев» [671] .

Поскольку взятие прибыли в сметных записях производится за предыдущий год, а новый год начинался с 1 сентября, резкое увеличение продукции двора, отмеченное А. С. Мельниковой, когда в сентябре-ноябре 1660 г. было отчеканено медной монеты на 400 тыс. руб., относится к следующему за показанным в приходо-расходных книгах периоду, однако начавшаяся реорганизация двора дала заметный результат еще до 5 сентября 1660 г. Заметим, что, по-видимому, чеканка в Новгороде серебряных монет в небольшом количестве состоялась только в 1657 г.; в более позднее время серебро «на медную покупку» снова присылается из Москвы.

Нуждается в уточнении вопрос о местонахождении Новгородского денежного двора при Михаиле Федоровиче и при Алексее Михайловиче. Отметив, что в одном из документов 1661 г. этот двор назван «Новым», А. С. Мельникова допускает два возможных истолкования этого сообщения: «Возможно, это название появилось в связи с тем, что денежный двор в Новгороде во время реформы был размещен в новом помещении, а не в старом денежном дворе. Но «Новым» Новгородский денежный двор мог быть назван и в связи с возобновлением его деятельности после 30-летнего перерыва» [672] .

Документы 80-х годов XVI в. говорят о существовании в Новгороде двух денежных дворов. Один «двор царев и великого князя денежной» находился на Ярославовом дворище, между церквами Николы и Святых Отцов [673] . Другой – только что заведенный к моменту составления писцовой книги Леонтия Аксакова по Торговой стороне (1581–1582 гг.) – описан на Рогатице: «Двор пуст Гавриловской Федосеева стрелника; длина 25 сажен, поперег 5 сажен. И тот двор взят под государской Денежной двор» [674] . Этот участок числился «на Рогатице улице гостиные же сохи дворы от Пробойные же улице к валу». Между тем в другой писцовой книге, составленной вскоре после 1586 г., денежный двор описан на левой стороне Рогатицы, если идти от Волхова, но на участке между Волховом и Пробойной улицей как угловая усадьба, выходящая и на Пробойную: «Двор нетяглой денежной гостиные сохи Гавриловской Язычкова, а дворник в том дворе Дорох, нетяглой; длина двадцать пять сажен, поперег пятнатцать сажен» [675] . И. Г. Спасский полагает, что речь идет об одном и том же участке, но в одном случае размер поперечника указан неверно [676] , с чем не согласился А. И. Семенов, показавший, что речь идет о разных участках. А. И. Семенов предположил: «Дворы Язычкова и Федосеева могли быть дополнительно приданы к Денежному двору, находившемуся на Ярославовом дворище. На них не было чеканки монеты, они предназначались для хозяйственных надобностей Денежного двора» [677] .

Если бы А. И. Семенов был прав, допуская одновременную принадлежность к денежному двору обоих участков на Рогатице, мы нашли бы подтверждение этому в подворной описи Рогатицы, содержащейся в писцовой книге конца 80-х годов XVI в. Между тем она знает только один участок денежного двора (бывшая усадьба Язычкова). Поэтому более вероятным представляется предположение о том, что в начале 80-х годов XVI в. под денежный двор был отведен бывший двор Гаврилы Федосеева, а спустя несколько лет – вместо него – бывший двор Гаврилы Язычкова, превосходящий федосеевскую усадьбу втрое. Поскольку этот двор в писцовой книге показан на удалении 102 саженей от начала Рогатицы (т. е. от берега Волхова) и 75 саженей от Хутынского подворья (оно соответствует началу современной улицы Большевиков), окончательный участок денежного двора на Рогатице локализуется в квартале между проспектом В. И. Ленина, улицей Большевиков и проездом, продолжающим улицу Герцена на территорию завода им. Ленинского комсомола, примерно под домом № 9 по ул. Большевиков и его двором.