Деньги, банковский кредит и экономичские циклы
Шрифт:
Табл. 5–5 не должна вводить нас в заблуждение: изображенная на ней новая структура производственных стадий покоится на всеобщем межвременном рассогласовании, что, в свою очередь, является результатом массовой предпринимательской ошибки, вызванной вводом большого объема новых кредитов, предоставленных под искусственно заниженные процентные ставки и не обеспеченных реальными предварительными сбережениями. Такое аномальное нарушение координации долго поддерживать невозможно, и в следующем разделе будет дано подробное объяснение неизбежной реакции рынка на кредитную экспансию. Иными словами, с точки зрения чистой микроэкономической теории, будут рассмотрены факторы, вызывающие обращение вспять обнаруженной нами «макроэкономической» рассогласованности.
Будут исследованы причины, по которым процесс межвременного рассогласования, изначально приводимый в действие кредитной экспансией, неизбежно разворачивается в противоположном направлении. Любое посягательство на социальный процесс — будь то государственное вмешательство, систематическое принуждение, манипуляция важнейшими индикаторами (такими как цена на настоящие блага в пересчете на будущие блага, т. е. рыночная ставка процента) или предоставление привилегий в нарушение традиционных принципов права — стихийно запускает определенные процессы социального взаимодействия, которые, будучи направляемы исключительно предпринимательством и его способностью к координации, останавливают и исправляют ошибки и рассогласование. Необходимо отдать должное Людвигу фон Мизесу, который первым в 1912 г. открыл, что кредитная экспансия вызывает бум и оптимизм, которые рано или поздно неизменно проходят. Приведем его собственные слова: «Возросшая производительная деятельность, которая возникает, когда банки прибегают к политике предоставления кредитов за меньшую, чем естественная, процентную ставку, вначале приводит к росту цен на производительные блага и в меньшей степени к росту цен на потребительские блага, а именно лишь постольку, поскольку растет заработная плата. Таким образом, тенденция к падению процентной ставки на займы, происходящая из политики банков, вначале усиливается. Но вскоре начинается движение вспять: цены на потребительские блага растут, а на производительные блага — падают. Значит, процентная ставка по займам снова возрастает и снова достигает естественного уровня» [343] .
343
Mises, The Theory of Money and Credit, p. 401; курсив мой. — У. де С. Последние две фразы настолько важны, что имеет смысл посмотреть, как эта важнейшая идея сформулирована Людвигом фон Мизесом в оригинальном немецком издании:
«Aber bald setzt eine r"uckl'aufige Bewegung ein: Die Preise der Konsumg"uter steigen, die der Produktivg"uter sinken, das heipt der Darlehenszinsfup steigt wieder, er n'ahert sich wieder dem Satze des nat"urlichen Kapitalzinses»
Мизес, на которого оказала сильное влияние доктрина Викселля о «естественном проценте», основывает свою теорию на несоответствиях, возникающих в ходе экономического цикла между «естественным процентом» и «валовым процентом кредитного (или денежного) рынка». Банки временно снижают последний в процессе кредитной экспансии. При всей непогрешимости анализа Мизеса мы предпочитаем основывать наше изложение теории циклов непосредственно на влиянии, оказываемом кредитной экспансией на производственную структуру, и некоторым образом минимизировать важность Мизесова анализа несоответствий между «естественным процентом» и «денежным процентом». Главная работа Кнута Викселля в этой области: Knut Wicksell, Geldzins und Gi'iterpreise: Eine Studie i'iber die den Tauschwert des Geldes bestimmenden Ursachen (Jena: Verlag von Gustav Fischer, 1898), английский перевод: Interest and Prices: AS tudyof the Causes Regulating the Value of Money (London: Macmillan, 1936 and New York: Augustus M. Kelley, 1965). Однако анализ Викселля значительно уступает анализу Мизеса, прежде всего потому, что основан он почти исключительно на изменениях общего уровня цен, а не на колебаниях относительных цен в структуре капитальных благ, определяющих сущность нашей теории. Мизес подвел итог и завершил разработку своей теории в книге Geldwertstabilisierung und Konjunkturpolitik (Jena: Gustav Fischer, 1928); английский перевод Беттины Бьен Гривс: «Monetary Stabilization and Cyclical Policy» в сборнике: Mises, On the Manipulation of Money and Credit (New York: Free Market Books, 1978).
Ниже мы узнаем, что и до Мизеса некоторые представители Саламанкской школы (к примеру, Саравиа-де-ла-Калье), а также экономисты XIX столетия, принадлежавшие к денежной школе (Генри Торнтон, Конди Раге, Гейер и т. д.), догадывались о том, что бумы, вызванные кредитной экспансией, в конечном счете стихийно разворачиваются вспять, вызывая экономические кризисы. Тем не менее Мизес первым корректно сформулировал и объяснил с точки зрения экономической теории, почему это неизбежно. Несмотря на важнейший начальный вклад Мизеса, наиболее полный анализ различных экономических эффектов, составляющих реакцию рынка на кредитную экспансию, впервые появился в трудах его самого блестящего ученика Ф. А. Хайека [344] . В следующем разделе мы подробно рассмотрим эти эффекты [345] .
344
Важнейшие работы Хайека:
F. A. Hayek, Geldtheorie und Konjunkturtheorie (Bei- trage zur Konjunkturforschung, herausgegeben vom 'Osterreichisches Institu'i f"ur Konjunkturforschung, no. 1 [Vienna 1929]), английский перевод Николаса Калдора: Hayek, Monetary Theory and the Trade Cycle (London: Routledge, 1933, and New Jersey: Augustus M. Kelley, 1975);
F. A. Hayek, Prices and Production (первое издание вышло в 1931 г., второе, дополненное и исправленное, — в 1935 г., к настоящему моменту выдержало десять переизданий в Англии и США [Хайек Ф. Цены и производство. Челябинск: Социум, 2008];
F. A. Hayek, Profits, Interest, and Investment (1939, 1969, 1975); ряд эссе, опубликованных в:
F. A. Hayek, Money, Capital and Fluctuations: Early Essays, Roy McCloughry, ed. (Chicago: University of Chicago Press, 1984); и последняя работа:
F. A. Hayek, The Риге Theory of Capital, вышедшая в 1941 г. и выдержавшая четыре издания. Сам Хайек в «Приложении» к Prices and Production (pp. 101–104) [русск. пер.:Хайек Ф. Цены и производство. Челябинск: Социум, 2008] перечисляет основных предшественников австрийской теории, или теории экономических циклов, основанной на фидуциарном кредите, которых можно проследить вплоть до самого Рикардо (первым описавшего эффект, окрещенный Хайеком «эффектом Рикардо»): Конди Раге, Джеймс Уилсон и Бонэми Прайс в Англии и США; Ж.-Г. Курсель-Сенель, В. Боннэ и Ив Гюйо во Франции; в Германии идеи, сходные с теоретиками австрийской школы, можно найти в работах Карла Маркса и особенно в сочинениях Михаила Туган-Барановского (см. его работу «Периодические промышленные кризисы. История английских кризисов». СПб., 1894; М.: Наука, РОССПЭН, 1997) и, конечно, работах Бём-Баверка (B'ohm-Bawerk, Capital and Interest, vol. 2: Positive Theory of Capital, pp. 316ff.).
Позднее в том же направлении работали современники Хайека: австриец Рихард фон Штригль (Richard von Strigl, Kapital und Produktion [Munich and Vienna: Philosophia Verlag, 1934, 1982; англ. пер.: Auburn, Ala: Mises Institute, 2000]);
итальянец Брешиани-Туррони (Bresciani-Turroni, The Economics of Inflation: A Study of Currency Depreciation of Post-War Germany [1931, 1937; London and New York: Augustus M. Kelley 1968]);
Готфрид Хаберлер (Haberler, «Money and the Business Cycle», 1932, перепечатана в сб.: The Austrian Theory of the Trade Cycle and Other Essays [Washington, D. C: Ludwig von Mises Institute, 1978], pp. 7–20 [русск. пер.: «Деньги и экономический цикл» в кн.: Хаберлер Г. Процветание и депрессия. Челябинск: Социум, 2005. С. 5–18]); Фриц Махлуп (Fritz Machlup, The Stock Market, Credit and Capital Formation, первая публикация — Германия, 1931, а также издание на английском языке [London: William Hodge, 1940]). Известные в англоговорящем мире труды включают: Davenport, The Economics of Enterprise, chap. 13 (New York: Augustus M. Kelley, 1978 [1913]);
Frederick Benham, British Monetary Policy (London: P. S. King and Shaw, 1932);
H. F. Fraser, Great Britain and the Gold Standard (London: Macmillan, 1933);
Theodore E. Gregory, Gold, Unemployment and Capitalism (London: P. S. King and Shaw, 1933);
E. F. M. Durbin, Purchasing Power and Trade Depression: A Critique of Under-Consumption Theories (London and Toronto: Johnathan Cape, 1933), Idem, The Problem of Credit Policy (London: Chapman and Hall, 1935);
M. A. Abrams, Money in a Changing Civilisation (London: John Lain, 1934);
C. A. Phillips, T. F. McManus and R. W. Nelson, Banking and the Business Cycle (New York: Arno Press, 1937);
Frank Albert Fetter, «Interest Theory and Price Movements,» American Economic Review 17, no. 1 (1926): 72ff. (included in F. A. Fetter, Capital, Interest, and Rent, Murray N. Rothbard, ed. [Kansas City: Sheed Andrews and McMeel, 1977]).
345
Важно напомнить, что в 1974 г. Шведская академия присудила Ф. А. Хайеку Нобелевскую премию по экономике именно за его «новаторскую теорию денег и экономических колебаний». См.: William J. Zahka, The Nobel Prize Economics Lectures (Aldershot, U.K.: Avebury, 1992), pp. 19, 25–28. Работы на испанском языке по австрийской теории экономических циклов немногочисленны и восходят к статье Мизеса, опубликованной в Revista de Occidente в 1932 г. («La causa de las crisis econ'omicas,» Revista de Occidente, Feb. 1932) и к переводу Луиса Олариаги книги Хайека Monetary Theory and the Trade Cycle (La teor'ia monetaria y el ciclo econ'omico [Espasa-Calpe, 1936]). Эта книга Хайека, изданная Олариагой, содержит приложение — перевод на испанский язык работы Price Expectations, Monetary Disturbances and Malinvestments (озаглавленной «Previsiones de Precios, Perturbaciones Monetarias e Inversiones Fracasadas»). Эта статья появляется в главе 4 книги Profits, Interest and Investment и, несомненно, содержит самое ясное изложение Хайеком его теории экономических циклов (к счастью, она включена в испанский перевод книги Prices and Production, вышедшей в 1996 г. (Precios у producci'on, Union Editorial, Madrid). Роковой год начала Гражданской войны в Испании также стал годом публикации первого испанского перевода (сделанного Антонио Риачо) «Теории денег и фидуциарных средств обращения» Людвига фон Мизеса (Teor'ia del dinero у del cr'edito', Madrid: Editorial Aguilar, 1936). Неудивительно, что война свела к минимуму отклики на эти работы в Испании. Примечательным достижением периода после Гражданской войны стал очерк австрийской теории экономических циклов, включенный Рихардом фон Штриглем в свою книгу: Richard von Strigl, Curso medio de econom'ia, M'exico: Fondo de Cultura Economica, 1941. В 1947 г. увидела свет публикация: Emilio de Figueroa, Teor'ia de los ciclos econ'omicos (Madrid: CSIC, 1947). Во втором томе этого сочинения Фигероа сравнивает теории Хайека и Кейнса (р. 44–63). Фонд экономической культуры также издал перевод книги J. A. Estey, Business Cycles (Tratado sobre los ciclos econymicos, Mexico: Fondo de Cultura Econymica, 1948), глава 13 которой содержит подробное объяснение австрийской теории. Другие работы по этой теме, переведенные на испанский язык: Gottfried Haberler, Prosperity and Depression (Prosperidad y depresiyn: analisis teorico de los movimientos chelicos, перевод Габриеля Франко и Хавьера Маркеса, изданный Фондом экономической культуры в 1942 г., — глава 3 этой книги посвящена теории экономических циклов австрийской школы; книга Ф. А. Хайека The Риге Theory of Capital (La teoria pura del capital, изд. Aguilar, 1946); и сочинение Людвига фон Мизеса «Человеческая деятельность» (La acciyn humana: tratado de economia), которая впервые была издана в 1960 г. организацией Fundaciyn Ignacio Villalonga. Помимо этих книг, единственная работа по этой проблеме на испанском языке — наша статья La teoria austriaca del ciclo econymico, вышедшая более двадцати лет назад в журнале Moneda у Credito 152 (marzo de 1980), и включающая полную библиографию по этому предмету; а также ряд эссе Ф. А. Хайека, вышедший под названием їInflaciyn о Pleno Empleo? (Madrid: Uniyn Editorial, 1976). Последней в 1996 г. вышла работа Хайека «Цены и производство» (Precios у producciyn) в переводе Карлоса Родригеса Брауна (Ediciones Aosta and Uniyn Editorial in Madrid). [На русском языке см.: Мизес Л. фон. Теория денег и фидуциарных средств обращения. Челябинск: Социум, 2008;
Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономике. Челябинск: Социум, 2005;
Хаберлер Г. Процветание и депрессия: Теоретический анализ циклических колебаний. Челябинск: Социум, 2005; Экономический цикл: Анализ австрийской школы f Сб. ст. Челябинск: Социум, 2005; Маэстро бума. Уроки Японии f Сб. ст. Челябинск: Социум, 2003;
Великая дефляция в Японии f Сб. ст. Челябинск: Социум, 2008; Хайек Ф. Цены и производство. Челябинск: Социум, 2008.]
Стихийная реакция рынка на кредитную экспансию
Рассмотрим теперь микроэкономические факторы, обрывающие проявления неумеренного оптимизма и неустойчивой экономической экспансии, которые следуют за предоставлением банками кредитов, не обеспеченных предшествующих увеличением добровольных сбережений. Мы сможем полностью понять типично макроэкономические феномены (экономические кризисы, депрессию и безработицу), вернувшись к их микроэкономическим истокам. Сейчас мы исследуем, одну за другой, шесть микроэкономических причин обращения вспять бума, неизбежно провоцируемого кредитной экспансией.
Первый временный эффект кредитной экспансии состоит в увеличении относительной цены первичных средств производства (труда и природных ресурсов). Этот рост цен порождается двумя обособленными причинами, каждая из которых усиливает другую. С одной стороны, капиталисты различных стадий производственного процесса предъявляют повышенный спрос на первичные ресурсы, причем рост спроса стал возможен благодаря новым кредитам, предоставляемым банковской системой. С другой стороны, в том, что касается предложения, следует иметь в виду следующее: в отличие от процесса, изученного выше, который начался с реального роста добровольных сбережений, в условиях кредитной экспансии, не обеспеченной увеличением предшествующих сбережений, из стадий, близких к потреблению, не высвобождается никаких первичных средств производства. Поэтому в отсутствие соответствующего увеличения предложения рост спроса на первичные средства производства на стадиях, наиболее отдаленных от потребления, неизбежно ведет к постепенному увеличению рыночной цены на факторы производства. В конце концов ввиду конкуренции предпринимателей, действующих на различных стадиях производственного процесса, темпы этого увеличения имеют тенденцию ускоряться. Желание предпринимателей привлечь к своим проектам первичные ресурсы заставляет соглашаться на более высокие цены, которые они способны заплатить благодаря тому, что только что получили от банков новую ликвидность в форме кредитов, созданных банками из ничего. Вследствие роста относительных цен на первичные факторы производства затраты на недавно запущенные инвестиционные проекты начинают превышать выделенные на них бюджеты. Однако одного этого оказывается недостаточно, чтобы погасить волну оптимизма, и предприниматели, все еще чувствующие себя уверенно и поддерживаемые банками, обычно ни на секунду не задумываясь, продолжают развивать свои инвестиционные проекты [346] .
346
В разделе 11 главы 6 (см. ниже, с. 333 сл.) мы увидим, что наш анализ существенно не изменится даже в том случае, если до кредитной экспансии имеются большие объемы неиспользуемых факторов производства.
Рано или поздно цены на потребительские блага постепенно начинают повышаться, а темп роста цен на услуги первичных факторов производства начинает замедляться. Иными словами, начинается относительное падение цен [на первичные факторы производства]. Это явление объясняется сочетанием следующих трех факторов:
А. Во-первых, ростом денежных доходов владельцев первичных факторов производства. Действительно, поскольку, как мы предполагаем, уровень временного предпочтения экономических субъектов остается стабильным, они продолжают сберегать ту же долю своего дохода, и в результате увеличения денежного дохода, получаемого собственниками первичных факторов производства, денежный спрос на потребительские блага будет расти. Тем не менее сам по себе этот эффект объяснял бы лишь ограниченное повышение цены потребительских благ, если бы он не выступал в сочетании с эффектами (б) и (в).
B. Во-вторых, замедлением производства новых потребительских товаров и услуг в кратко- и среднесрочной перспективе, являющимся следствием удлинения производственных процессов и увеличения спроса на первичные средства производства на стадиях, наиболее отдаленных от потребления. Скорость, с которой новые потребительские блага прибывают к конечной стадии производственного процесса, снижается из-за того, что первичные факторы производства изымаются из стадий, ближайших к потреблению, что создает их относительную нехватку на этих стадиях. Последнее отрицательно сказывается на непосредственном производстве и поставке конечных потребительских товаров и услуг. Помимо этого, как гласит теория капитала, конспективно изложенная в начале главы, всеобщее удлинение производственных процессов и включение в них большего числа стадий, далеких от потребления, неизбежно ведет к краткосрочному снижению уровня производства новых потребительских благ. Это замедление длится в течение периода времени, необходимого для того, чтобы вновь начатые инвестиционные проекты достигли завершения. Ясно, что чем длиннее производственные процессы, т. е. чем больше стадий они содержат, тем они более производительны. Однако ясно и то, что до своего завершения новые инвестиционные процессы не позволят достичь конечной стадии большему количеству потребительских благ. Таким образом, тот факт, что цены на потребительские блага в конце концов начинают расти опережающими темпами, т. е. быстрее, чем увеличивается денежный доход владельцев первичных средства производства, объясняется тем, что рост дохода владельцев первичных средств производства, а следовательно, и увеличение денежного спроса на потребительские блага сочетается с краткосрочным замедлением в прибытии на рынок новых потребительских благ.
C. В-третьих, ростом денежного спроса на потребительские товары, вызванным искусственными предпринимательскими прибылями, порожденными процессом кредитной экспансии. Создание банками кредитов в конце концов влечет за собой увеличение денежной массы и рост цен на факторы производства и потребительские блага, в итоге искажая оценки предпринимателями полученных прибылей и убытков. Предприниматели обыкновенно рассчитывают свои затраты в исторических ценах и на основе покупательной способности денежных единиц, предшествующей инфляционному процессу. Однако свой доход они вычисляют на основе выручки в денежных единицах меньшей покупательной способности. Подобные расчеты показывают значительную и чисто фиктивную прибыль, появление которой создает иллюзию предпринимательского процветания и объясняет, почему предприниматели начинают тратить на потребление прибыли, которые фактически не произведены, что еще больше усиливает давление денежного спроса на конечные потребительские блага [347] .
347
«Дополнительный спрос со стороны предпринимателей, осуществляющих расширение операций, способствует росту цен на товары производственного назначения и ставок заработной платы. С ростом последних цены на потребительские товары также растут. Кроме того, и предприниматели вносят свой вклад в рост цен на потребительские товары, так как и они тоже готовы потреблять больше, введенные в заблуждение мнимыми доходами, которые демонстрирует их бухгалтерская отчетность. Если бы выросли только цены на товары производственного назначения, а на ценах потребительских товаров это не отразилось, предприниматели забеспокоились бы. У них появились бы сомнения относительно разумности их планов, поскольку рост издержек производства нарушил бы их расчеты. Но они успокоены усилившимся спросом на потребительские блага, что позволяет расширять продажи невзирая на растущие цены. Таким образом, они уверены, что производство окупится несмотря на более высокие издержки. Они решают продолжать начатое» (Мизес. Человеческая деятельность. С. 516). Кроме того, предполагая существование (постоянной) кривой сбережений, снижение ставки процента уменьшит сбережения и увеличит потребление. См.: Garrison, Time and Money, p. 70.
Важно подчеркнуть воздействие опережающего роста цен на потребительские блага относительно роста цен на первичные факторы производства. Ускользнув от внимания многих экономистов, это явление не получило того теоретического осмысления, которого оно заслуживает. Не уяснив полностью теорию капитала, такие теоретики в своих исследованиях не учитывают того факта, что, когда в процессы, далекие от потребления, которые начинают приносить результаты только спустя длительный период времени, направляется больше производственных ресурсов, то скорость, с которой новые потребительские блага достигают последней стадии производственного процесса, замедляется. Более того, это одна из важнейших отличительных характеристик рассматриваемого нами случая (где удлинение производственного процесса финансируется кредитами, создаваемыми банками из ничего) по сравнению с процессом, начатым ростом добровольных сбережений (что по определению ведет к увеличению запасов потребительских благ, оставшихся непроданными, которые и поддерживают владельцев первичных средств производства до завершения новых производственных процессов). При отсутствии предварительного роста сбережений потребительские товары и услуги не высвобождаются, чтобы поддержать общество на время удлинения производственных стадий и переноса первичных факторов производства со стадий, наиболее близких к потреблению, на те, что отстоят от него дальше, и потому относительные цены потребительских благ неизбежно повышаются [348] .
348
Хайек кратко выражает эту концепцию следующими словами:
«Некоторое время после того, как стартуют дополнительные окольные процессы производства, потребление может сохраняться на том же уровне, поскольку блага, уже начатые производством на более низких стадиях (т. е. на более „поздних“, или более близких к стадии производства конечных потребительских благ), в течение какого-то незначительного времени будут появляться на рынке. Но долго так продолжаться не может. Когда снизившийся выпуск продукции тех стадий производства, из которых производственные блага были изъяты для того, чтобы использоваться в более высоких стадиях, скажется на выпуске потребительских благ, почувствуется их нехватка и начнется рост цен на эти (потребительские) блага».
Цены на потребительские товары растут быстрее цен на первичные факторы производства, что выливается в относительный рост бухгалтерской прибыли компаний, действующих на ближайших к потреблению стадиях, по сравнению с бухгалтерской прибылью компаний, работающих на более далеких от потребления стадиях. Действительно, относительные цены на товары и услуги, проданные на близких к потреблению стадиях, увеличиваются очень быстро, а издержки хоть и растут, но не так быстро, как цены. Следовательно, на конечных стадиях повышаются бухгалтерские прибыли, т. е. разница между выручкой и затратами. Напротив, на наиболее отдаленных от потребления стадиях цены на промежуточные блага, произведенные на каждой из этих стадий, не показывают больших изменений, в то время как затраты на первичные факторы производства, используемые на каждой стадии, непрерывно растут вследствие большего денежного спроса на эти факторы, который, в свою очередь, порожден непосредственно кредитной экспансией. Поэтому компании, действующие на удаленных от потребления стадиях, начинают приносить меньше прибыли из-за того, что затраты растут быстрее, чем увеличиваются доходы. Эти два фактора совместно производят комбинированный эффект: по всей производственной структуре постепенно становится очевидным, что бухгалтерские прибыли, произведенные на близких к потреблению стадиях, относительно выше, чем бухгалтерские прибыли, заработанные на наиболее удаленных от потребления стадиях. Это побуждает предпринимателей заново обдумать свои инвестиции и даже усомниться в их целесообразности. Они вынуждены снова рассмотреть возможность дать задний ход своим начальным инвестициям, изъяв их из более капиталоемких проектов, реализация которых только-только началась, и вернуться на стадии, наиболее близкие к потреблению [349] .
349
«Тогда рано или поздно увеличение спроса на потребительские товары приведет к повышению их цены и увеличению прибылей, полученных в сфере производства потребительских благ. Но как только начинают расти цены, дополнительный спрос на средства больше не ограничивается целями новых дополнительных инвестиций, предназначенных для удовлетворения нового спроса. Вначале — и это важный момент, который часто упускается из вида, — вырастут цены лишь потребительских благ и таких благ, которые можно быстро обратить в потребительские, и, следовательно, прибыли тоже будут увеличиваться лишь на конечных стадиях производства… Цены на потребительские блага всегда будут на шаг впереди цен на факторы производства. То есть, пока какая-либо часть дополнительного дохода, созданная таким образом, тратится на потребительские блага (т. е. пока сберегается не весь доход), цены на потребительские блага должны непрерывно расти по сравнению с ценами факторов производства различного рода. И, как теперь станет очевидно, это не может продолжаться долго без последствий для относительных цен на разные виды факторов производства и на методы производства, которые представляются прибыльными»
На фоне растущей производительности (как это было в период 1995–2000 гг.), цены (за единицу) потребительских благ не вырастут значительно, и все же (в денежном выражении) объемы продаж и прибыли компаний, ближайших к потреблению, будут стремительно расти.
Ко всему прочему, более быстрый по сравнению с доходом первичных факторов, рост цен на потребительские блага начинает снижать реальный доход этих факторов, прежде всего ставок заработной платы. Реальное сокращение ставок заработной платы вызывает «эффект Рикардо», подробно рассмотренный выше, только теперь он воздействует в направлении, противоположном тому, что мы рассматривали в нашем последнем примере, где происходил реальный рост добровольных сбережений. В случае добровольных сбережений временное снижение спроса на потребительские блага вызывает реальный рост ставок заработной платы, который инициирует процесс замены ручного труда машинным и поэтому удлиняет производственные стадии, удаляя их от потребления и делая более капиталоемкими. Однако теперь эффект прямо противоположен: рост цен на потребительские блага, более быстрый по сравнению с доходом первичных факторов, ведет к реальному снижению этих доходов, особенно заработной платы, обеспечивая предпринимателей мощным финансовым стимулом к замене машин, или капитального оборудования, трудом в соответствии с «эффектом Рикардо». В результате происходит относительное падение спроса на капитальные блага и промежуточные продукты стадий, отдаленных от потребления, что, в свою очередь, еще более обостряет основную проблему — падение бухгалтерских прибылей (и даже возникновение убытков), которую начинают испытывать стадии, отдаленные от потребления [350] .
350
Чисто логически, благодаря принуждению и деятельности профсоюзов заработная плата вполне может расти теми же темпами, что и цены на потребительские блага, но это никоим образом не умаляет наши доводы, так как другие пять упомянутых нами факторов будут продолжать оказывать свое влияние. «Эффект Рикардо» также может сказываться при условии, что цены факторов производства, занятых в стадиях, ближайших к потреблению, всегда будут ниже цен на ресурсы, используемые в наиболее отдаленных от потребления стадий, и поэтому «эффект Рикардо», основанный на сравнении относительных цен, будет продолжать действовать: предприниматели ближайших к потреблению стадий начнут относительно больше использовать труд, взамен капитального оборудования. Когда для увеличения дохода владельцев первичных факторов используется принуждение, итогом становится рост вынужденной безработицы среди членов этой группы. Особенно сильно этот эффект выражен на этапах, более всего отдаленных от потребления.