Чтение онлайн

Одной из центральных идей в учебнике Самуэльсона было сравнительное преимущество, принцип которого более ста лет назад сформулировал Давид Рикардо. Концепция сравнительного преимущества показывает, что когда две страны торгуют друг с другом, обе получают от этого выгоду. Именно разница делает торговый обмен эффективным. Страны торгуют, потому что некоторые культуры лучше растут в разных частях света, потому что некоторые страны добились лучших результатов в производстве определенных товаров, или потому, что более низкие зарплаты рабочих позволяют удешевить производство трудоемких товаров. Бразильский кофе, швейцарские часы и бангладешский текстиль – примеры разницы, воплощенной в экспорте. Позднее Самуэльсон описывал сравнительное преимущество как лучший в социальных науках пример утверждения, одновременно верного и неочевидного.

Многие политики забыли об этом в 1930-х годах, когда закон Смута – Хоули о пошлинах спровоцировал рост протекционизма и падение объемов торговли. Но после Второй мировой войны торговля снова начала расти. В 1947 году страны, на которые приходилось более 4/5 мировой торговли, подписали Генеральное соглашение по тарифам и торговле. Они договорились между собой снизить 45 000 пошлин, что увеличило оборот мировой торговли на $10 млрд.

Вторая мировая война послужила мощным стимулом для развития социального государства. Правительства подняли налоги, ввели нормированную выдачу продуктов питания и одежды и обеспечили выплаты семьям. Воспоминания о Великой депрессии и тяготах войны убедили многих в том, что после наступления мира необходимо строить более справедливое общество. В Великобритании в 1942 году экономисты Джанет и Уильям Беверидж подготовили доклад, в котором обозначили пять главных бед общества: нищета, неграмотность, нужда, отсутствие занятости и болезни – и предложили национальную схему страхования, способную обеспечить потребности безработных, больных и пожилых людей. Философия, лежавшая в основе доклада Бевериджей, отличалась от той, на которую опирались реформы Бисмарка: если Бисмарк рассчитывал в основном на индивидуальные вклады граждан, то Бевериджи подразумевали существование универсальной правительственной программы. Спрос на такого рода социальную программу был настолько велик, что британский народ в 1945 году отстранил от власти правительство Черчилля и избрал лейбористское правительство, обещавшее учредить систему социальной защиты, которая будет обеспечивать граждан «от колыбели до могилы».

Расширение социальной системы государства происходило параллельно с увеличением роли государства в экономике. В развитых странах доля государства в экономике выросла в среднем с 24 % в 1937 году до 28 % в 1960 году8. После окончания Второй мировой войны Великобритания национализировала свои железные дороги, угольные шахты, предприятия электроэнергетики, большую часть металлургического сектора и Банк Англии. Франция национализировала автомобильную компанию Renault, во время войны сотрудничавшую с нацистскими оккупантами, а также газовую и электроэнергетическую промышленность и большую часть банковского и страхового секторов. Новая Зеландия национализировала Банк Новой Зеландии. Швеция завершила процесс национализации своих железных дорог.

Во всех развитых странах возрастающая роль государства в экономике отразилась в повышении налогов. До Второй мировой войны средний рабочий во многих странах не платил подоходный налог. Во время Второй мировой войны подоходные налоги были расширены и теперь затрагивали большинство рабочих. Этому способствовало введение системы сбора налогов по мере поступления доходов, требовавшей, чтобы работодатели сами вычитали у работников подоходный налог и перечисляли его правительству. Работники всегда могли выяснить, сколько налогов они уплатили, но они с меньшей долей вероятности начали бы возмущаться потерей денег, если изначально их не видели.

Одна из поразительных особенностей жизни заключается в том, как много в ней зависит от удачи. Когда ваши родители встретились, шансы, что между собой соединятся именно тот сперматозоид и та яйцеклетка, которые создадут вас, составляли менее одного на миллион. Во всем мире разница в доходах определяется главным образом тем, в какой стране родился человек, и социальным положением его родителей1. Это – если только вы не считаете, что можете сами выбирать себе родителей – тоже зависит от удачи.

На рынке труда удача окружает нас повсюду. Молодому человеку, окончившему среднюю школу в период рецессии, будет нелегко найти работу, и подобный травмирующий эффект рецессии может сохраняться более десяти лет. Некоторые работники выбирают для себя многообещающую профессию, но через некоторое время обнаруживают, что технологии сделали их безработными. Когда в маленьком городе разоряется крупная фирма, невозможно ожидать, что все ее бывшие сотрудники найдут себе новую работу в этом же районе. Такое несчастье, как инвалидность, начиная с врожденных аномалий и заканчивая травмами, полученными на рабочем месте, может помешать человеку достаточно зарабатывать, чтобы прокормить себя. Также есть вероятность, что человек проживет так долго, что ему уже не хватит сбережений – долголетие можно считать удачей, если оно позволяет дольше наслаждаться жизнью, и неудачей, если человек живет в обществе, где не заботятся о пожилых людях.

В послевоенную эпоху перераспределение средств от тех, кому повезло больше, к тем, кому повезло меньше, происходило через систему социального обеспечения и налогообложения. Подоходный налог был в высшей степени прогрессивным – это означало, что люди с самыми высокими доходами платили больше всего налогов. В песне The Beatles «Taxman» сборщик налогов оставляет «один тебе» и забирает «девятнадцать себе». Это не преувеличение – в то время музыканты «Битлз» относились к высшей налоговой категории и облагались 95 %-процентным сверхналогом. На этом уровне девятнадцать долларов из каждых двадцати, заработанных группой, уходили на налоги. Несколько лет спустя Rolling Stones покинули Великобританию, чтобы избежать налогов, и назвали записанный после этого альбом Exile on Main St.

В сфере занятости все более мощной силой становились профсоюзы, влиявшие практически на все аспекты трудовой жизни. Методы работы профсоюзов могли быть совершенно разными. В Швеции федерации профсоюзов вели с центральными организациями работодателей переговоры и заключали соглашения об общенациональном уровне заработной платы. В Австралии профсоюзы участвовали в разборе дел о заработной плате в промышленных трибуналах. В Соединенных Штатах профсоюзы вели переговоры напрямую с руководством компаний. В странах, еще остававшихся под властью колониальных держав, профсоюзы часто находились в авангарде национально-освободительных движений и возглавляли кампании за усиление местного контроля. Во всем мире отпуска по болезни, временные отпуска, выплаты по выходным, стандарты безопасности, законы против дискриминации, гарантии трудоустройства и сама оплата труда – все это определялось профсоюзами. Неважно, являетесь вы членом профсоюза или нет – если бы профсоюзов никогда не существовало, ваша работа, вполне вероятно, выглядела бы совсем иначе.

В послевоенные десятилетия профсоюзное движение во многих развитых странах заметно окрепло. В 1970-х годах каждый третий работник в развитых странах ОЭСР был членом профсоюза (для сравнения: сегодня в профсоюзах состоит менее 1/6 работников)2. Сила профсоюзов в послевоенную эпоху отчасти определялась самой структурой экономики. Мы можем представить процесс профсоюзного объединения как соревнование между работниками, стремившимися действовать сообща у себя на рабочем месте, и работодателями, стремившимися создать новые рабочие места. Это помогает объяснить, почему вовлеченность в профсоюзы, как правило, намного выше на фабриках и в государственном секторе, чем в молодых частных компаниях. Во многих странах сильный производственный сектор оказался благодатной средой для развития профсоюзных организаций, что, в свою очередь, обеспечило хорошую заработную плату работникам этих предприятий. В 1950-х и 1960-х годах промышленность открывала для рабочих с низким уровнем формального образования путь к среднему классу.

Профсоюзы выступали за повышение заработной платы, более безопасные условия труда и принятие законов против дискриминации

Вместе с тем многие рабочие в этот период активно стремились получить формальное образование: увеличивался процент выпускников средних школ, все более распространенным становилось высшее образование. Это послужило основным фактором сокращения неравенства во многих развитых странах в послевоенные десятилетия. Согласно одной теории, в основе неравенства лежит несоответствие скорости развития образования и скорости развития технологий3. Если образование стагнирует, а технологии развиваются, неравенство в обществе, как правило, растет. Когда уровень образования повышается быстрее, чем появляются новые технологии, в обществе наблюдается больше равенства. Согласно этой теории, лучший способ уменьшить неравенство – обеспечить каждому хорошее образование.

Еще одна масштабная теория неравенства (не противоречащая концепции отставания технологий от образования и наоборот) опирается на разницу между темпами экономического роста (g) и уровнем доходности капиталовложений (r). Капитальные активы, такие как земля и корпоративный капитал, как правило, перераспределены в пользу самых богатых (10 % богатейших людей сегодня владеют 76 % мирового богатства), поэтому высокая доходность капитала приносит самым богатым непропорциональную выгоду4. В своей книге «Капитал в XXI веке» французский экономист Тома Пикетти предположил, что при r > g неравенство возрастает. Но таково, по его мнению, нормальное состояние человеческих дел.