Чтение онлайн

Отец Николай всегда считал себя человеком физически хорошо подготовленным. Даже после ранения и контузии, восстановившись, он сразу начал приводить свой организм в порядок и сумел войти в необходимую, как ему казалось, форму. Еще там, в деревне, многие удивлялись при виде своего приходского священника, непьющего и некурящего, да еще бегающего по утрам вдоль проселочной дороги. Тем более что бегал отец Николай босиком, чтобы разрабатывались и активизировались нервные окончания, расположенные у человека в подошвах ног. Здоровье себе бывший капитан спецназа вернул. И все же к концу уже первого дня молебна он чувствовал усталость. Стоять долгое время на коленях и бить многочисленные поклоны было утомительно. Но терпел не только отец Николай, терпели и все остальные. Помогал молитвенный экстаз. При таком состоянии не думаешь об усталости и о боли в суставах. Молитва и здесь спасала.

Молебен закончили, когда начало темнеть. Первыми с площадки ушли местные жители, наблюдающие за этим странным соревнованием. Перед сумерками стали подниматься имамы. Они по возрасту были в основном старше православных священников и смотрели на них, продолжающих молиться, с неодобрением и неприязнью. Православные священники остались в окружении охраны. И только когда все разошлись, они решили, что для первого дня хватит.

В доме и в самом деле оказалось непривычно тепло. Настолько тепло, что можно было раздеться и приложить к печке промокшую одежду. Но это тепло сыграло и отрицательную роль. Разморенные жарой священники сразу почувствовали, как устали за день, и пожелали тут же улечься спать. Протоиерей Иннокентий оказался самым выносливым из всех. Он позвал остальных на вечернюю молитву, чтобы соблюсти православный канон. Молебен молебном, но отдельные утренние и вечерние моления никто не отменял.

Точно так же прошел и второй день. Разница заключалась только в том, что во второй день мышцы первоначально пытались сопротивляться, руки, ноги, особенно спина отказывались повиноваться. Заставив себя усилием воли выполнять все поклоны, священники легко вошли в обычный ритм, и дело пошло лучше.

Изменения начались только в конце третьего дня молебна, когда к площадке снова подошла толпа местных «болельщиков». Причем среди них было много людей с автоматами. Не иначе кто-то этих болельщиков сильно «разогрел», потому что в адрес православных священников посыпались громкие оскорбления.

Отец Николай понял ситуацию так: пожилые имамы чувствовали сильную усталость и искали способ укоротить молебен по времени. Для этого, видимо, Гаджи-Магомед изобрел ситуацию внешне опасную, но вполне управляемую. Он уже и сам начал подниматься с коврика и повернулся лицом к толпе. И в это время в небе стали появляться сначала какие-то неясные всполохи, причем, в разных сторонах, потом вдруг урывками, то появляясь, то исчезая, небо начала пересекать извивающаяся лента «северного сияния», следом за которой из тучи вынырнул шестикрылый серафим. На сей раз он никого не крестил. Просто летал и смотрел.

Имамы буквально вскочили на ноги, и замерли, раскрыв рты, «болельщики». Серафим сделал несколько кругов сначала над полем, потом покружился над селом, что-то высматривая, и опять скрылся среди туч.

Такой поворот дела не слишком понравился Гаджи-Магомеду.

– Ваши молитвы в наших горах вызывают джиннов, – громко и недовольно произнес он, и в его голосе послышалась явная угроза.

– Не мы сами приехали в ваши горы творить молитвы. Ты привез нас специально, чтобы мы молились, с себя и спрашивай, – так же громко и с вызовом ответил ему протоиерей Иннокентий.

Гаджи-Магомед скрипнул зубами и тут же встал коленями на коврик, показывая, что желает продолжить молебен. Имамы нехотя последовали его примеру, серафим вдруг снова вернулся, на сей раз не удаляясь в сторону села, и облетев площадку, повис в воздухе сбоку, словно желая понаблюдать за действием.

В толпе смотрели на серафима с испугом. В отличие от имама, никто не пожелал поднять оружие на духа. Два человека вообще упали ниц и склонили между вытянутых рук свои головы, изображая покорность. Шепотом переговаривались между собой имамы, не знающие, что им делать. Они все уже слышали о первом появлении серафима, закончившемся ничем, и ждали, что произойдет сейчас. Но дух на людей уже не смотрел. Он смотрел куда-то в сторону и ввысь. Люди невольно повернули головы в ту же сторону.

На облаке, наполовину высовываясь из него, плыла фигура. Это была женщина с ребенком на руках, и приближалась она со скоростью движения облака. В отличие от серафима, женщина с ребенком не была прозрачной и однотонно-серой. В цветных одеждах, цвет лица слегка смуглый, но все же обычный для человека. Узнав фигуру, православные священники склонили головы в уважительном поклоне.

Узнали фигуру и имамы, знакомые с православными иконами. Послышались голоса:

– Марйам...

– Марйам с младенцем Исой...

Не поклониться частице Корана имамы не могли и склонились в низком поклоне так же, как православные священники. Только Гаджи-Магомед пытался поднять лицо, чтобы лучше рассмотреть загадочную фигуру.

Марйам приплыла на облаке, но облако ушло дальше, а она осталась над площадкой, величественно рассматривая происходящее внизу. Младенец на ее руках тоже склонял голову, желая все увидеть.

– Пресвятая Богородица, спаси нас, грешных! – громко воскликнул отец Иннокентий.

– Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй! – так же громко затвердили другие священники. В их голосах слышалось ликующее торжество.

Имамы же молчали, не понимая, что происходит, и выглядели испуганными.

Богородица недолго оставалась над площадкой. Она перекрестила православных священников, вошла в облако и уплыла вместе с ним. Серафим полетел следом. А люди долго еще разглядывали место, где растворилась среди облаков фигура Богородицы.

В этот раз в доме было не жарко, и печь была едва теплой. Отец Василий обратился было к Дауду, но тот резко ответил, что амир запретил ему топить. Но и это было еще не все. Видимо, амир запретил и еду приносить, потому что Дауд сам что-то жарил и ел на кухне, а к своим подопечным заботы не проявлял.

– Гаджи-Магомед признает свое поражение, – сделал вывод отец Иннокентий.

– Только чем это признание может закончиться? – задумчиво проговорил отец Николай. – Лично мне его поведение совсем не нравится. Боюсь, что Гаджи-Магомед просто рачительный хозяин и не хочет тратить дрова и пищу на людей, которых он намеревается уничтожить.

– Похоже на то, – согласился отец Василий.

– Мне позвонить нужно. – Отец Николай, как обычно, пошел в соседнюю комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

Генерал Апраксин ответил сразу, и отец Николай коротко, по-военному, доложил ситуацию.

– Я понял, – сказал генерал. – Сейчас позвоню своей группе. Пусть будут готовы. Видимо, наше воздействие оказалось более сильным, чем мы ожидали, и они сложили оружие. Однако, думаю, это не помешает им замести следы и уничтожить вас. Заодно и местного участкового. Нужно и его предупредить, чтобы из дома не выходил. Отец Николай, ждите звонка. Я дал ваш номер своей группе. Скоро вам позвонят. Ситуация будет под контролем.