Чтение онлайн

И так продолжалось, пока я не осознал две вещи.

Во-первых, судя по многим произведениям Кинга – он сам далеко не всегда следует своим же советам. Черт побери, некоторые из его текстов, особенно поздних, чертовски перегружены. А кое-какие представляют собой, по сути, многословную графомань. Что, конечно, не отменяет того факта, что он сочинил и множество отличных, мастерских историй, включая истинные шедевры.

А во-вторых… В какой-то момент я вдруг понял, чего не хватает моим собственным историям. Мяса и жира. Потому что, следуя завету кумира (а когда-то, безусловно, Стивен Кинг был для меня практически кумиром) и небожителя, я старался «отсечь все лишнее» и в итоге превращал свои рассказы в этакие ходячие скелеты – кожа да кости. В моих историях не оставалось ничего лишнего, что не работало бы на идею, но штука в том, что идею никогда не будет ЛИШНИМ раскрыть поглубже. Для чего вам может быть важно больше рассказать о своих персонажах и их быте, об их прошлом, о чем они думают. Об их страхах и мечтах. Совсем не обязательно (и даже плохо, так как это очень примитивный подход) подавать эту информацию в лоб, авторским текстом. Может быть, лучше подыскать иной подход, не столь прямолинейный – то есть, опять же, уделить внимание мелким деталям, добавить какие-то интересные, раскрывающие героев сцены. Не то чтобы плохо писать миниатюры, но нет нужды писать ТОЛЬКО их.

В конечном счете, понимание двух этих вещей – о Кинге и о себе самом – привело меня к тому, о чем я сейчас скажу вам. Кинг бывает ОЧЕНЬ многословен («словесный понос, Стиви, словесный понос!»), и поэтому для него совет «отсекай все лишнее, без чего твой текст может обойтись» – уместен. И даже жаль, что с возрастом он сам забыл об этом правиле, потому что ранние романы Кинга вроде «Долгой прогулки» – прекрасны и, на мой вкус, написаны куда лучше, чем толстенные поздние вещи. Но это Кинг. А я – не он. Я это я. И моим текстам требовалось прямо противоположное – им нужно было не «худеть», а «толстеть», чтобы обрести свой, оптимальный для них «вес».

Делает ли это совет Кинга бесполезным? Отнюдь. Просто всегда нужно не бестолково следовать каким-то правилам, а ПОНИМАТЬ, как и чему они служат – и насколько подходят конкретно вам в конкретных ситуациях.

Да, я все это написал для того, чтобы донести до вас эту простую мысль.

Но – следите за руками, чтобы понять, какой фокус мне тут удалось провернуть. Подводя вас к нужным выводам, я набросил несколько метафор, более или менее банальных – «альбом памяти», «коллекция слов»… и «лишний вес» страхов, комплексов, ненужной информации и вредных советов. Уже неплохо, как по мне, ведь это само по себе придало моему эссе больше глубины и смысла.

Кроме того, я исхитрился использовать в этом эссе кучу своих детских и подростковых воспоминаний – самых разных, от истории с коровьей лепешкой до моих взаимоотношений с отцом и матерью. Многое из этого вроде как проходило по разряду «никомуненужностей», «лишнего веса», но, смотрите-ка, пригодилось и помогло мне, как автору, решить целый ряд задач – например, достичь определенной интимной близости с вами, читателями.

Текст, изначальная «идея» которого заключалась лишь в том, что «не все советы одинаково хороши», в итоге говорит о чем-то гораздо большем, понимаете?

Вот в чем секрет «фокуса» (клянусь, это последняя метафора).

Оказывается, нет ничего стопроцентно «лишнего» или, напротив, необходимого. Нужными или ненужными ваши воспоминания, мысли, почерпнутые где-то советы и рекомендации, любой иной опыт в конечном счете делаете вы сами, а не кто-то другой. И да, иногда нужно худеть – это, в конце концов, полезно для здоровья. Но порой не помешает и набрать веса.

Когда журнал «Рассказы» предложил мне написать эссе о писательских фишках, я сразу поняла, что буду писать про быт, еду и раскрытие героев через детали.

Все эти мелочи: что герой поел на завтрак, насколько горячим был кофе, позволяет ли себе герой выйти из дома в мятом свитере и почему он так не любит торговцев на рынках.

Зачастую мы увлекаемся важной миссией (если речь о героическом фэнтези), отношениями (если речь о любовном романе), стремительным сюжетом (если создаем, например, детективную или приключенческую историю) и забываем о том, что большую часть жизни занимают не великие подвиги и любовные потрясения, а каждодневные рутинные мелочи. Один не может уйти из кухни, не перемыв всю посуду, второй ест на ходу, вытирая перепачканные руки о штаны, – в этих мелочах прячется та самая «живость».

Героя прекрасно охарактеризует что-то вроде: «Мэли завидовали все вокруг, только никто не знал, что она позволяла себе носить носки с дырками и каждое утро тратила по часу на то, чтобы выпрямить непослушные кудряшки».

Одним предложением можно показать отношение общества к Мэли, отношение самой Мэли к себе и ту иллюзию, которую она создает. Можно показать и более глубокую травму Мэли, добавив драмы: «Мэли завидовали все вокруг, только никто не знал, что она позволяла себе носить носки с дырками и каждое утро выжигала непослушные кудряшки, пока те не принимали единственно приемлемую форму – прямую!».

То есть она уже не просто пытается себя поменять, она не принимает себя вовсе! Мэли не просто борется с кудряшками – она выжигает их; так мы увеличиваем градус эмоций, идем в глубину.

И все в деталях: носки с дырками, кудряшки. Мы не говорим напрямую, как Мэли к себе относится, мы это показываем.

Именно детали понятны читателю, они делают персонажа близким, живым, именно в них можно найти сходство со своей жизнью.

Детали – это крючки. Бытовые детали – крючки с наживкой!

Скажем, вот сидит наш герой, и раздается телефонный звонок, который ломает его жизнь.

Мы способны головой понять, что произошло нечто плохое. Но сопереживать герою мы начнем, если до звонка он будет не просто сидеть, а «жить».

Достанет пакет холодного сока и выпьет залпом, или будет стоять у плиты и варить кофе в турке, рассматривая пенку, или будет разрезать перец и бороться с прилипающими к пальцам семенами. Все это – знакомое нам – позволит начать испытывать к герою чувства. А потом дзинь! – и мы уже в какой-то степени ломаемся вместе с персонажем.

До своей писательской деятельности я была человеком крайне невнимательным. Мало кто поверит, но вот вам реальная история.

В университете моя подруга, которая два курса проходила брюнеткой, однажды запорхнула в аудиторию с волосами цвета сожженного безе! А я что? Машинально взяла у нее из рук злаковый батончик – банановый, мой любимый, и тут же начала говорить о том, что пару отменили и можно сходить на только вышедший «Мальчишник в Вегасе». И не потому, что я проигнорировала кардинальную смену ее образа. Нет! Я вечно витала в своих мыслях и не заметила новый цвет ее волос. А для девушки это вовсе не мелочь.

Чтобы емко описать те отношения с подругой, скажу так: она очень обиделась на меня. Вот прям очень. Но простила, как только я сделала брови домиком. А я сразу так сделала, потому что знала – сработает!

И не надо объяснять, что подруга сильно меня любила. А я позволяла себя любить.

О чем сейчас, например, очень жалею. Жизнь нас развела.

Я думала, она поступит в один из университетов Лондона или, на худой конец, Милана и будет покорять модную индустрию. А она переехала в другую страну. Не в Англию и не в Италию. И посвятила себя семье. Сейчас у нее трое прекрасных сыновей.