Чтение онлайн

Третейское же судейство воров в законе лишено чиновничьей волокиты – не нужно ни заявления, ни заверенных нотариусом документов, ни справок о финансовой деятельности, ни… Ничего этого не нужно.

Во-вторых, и это очень важно, отдельные стороны деятельности большинства, как бы выразиться поприличней, коммерческих структур, акционерных обществ, полугосударственных и даже совсем государственных предприятий сегодня имеют криминальный характер. Поэтому пострадавшим просто невыгодно, чтоб в их дела вникали правоохранительные органы – к чему бизнесмену лишняя огласка? Это ведь он называется так гордо: «бизнесмен», а поскреби его чуть – кто наружу вылезет? Правильно, жулик. Которого, если по-хорошему, надо сажать на скамеечку подсудимых рядом с кинувшим его партнером; тот тоже жулик, но поудачливей.

В-третьих, привлекает почти немедленный результат: самый ловкий обманщик прибежит с повинной, упрямый должник – с деньгами. Да и выгода прямая. Если, скажем, какая-то липовая фирма нагрела коммерсанта на круглую сумму и испарилась, бандиты ее почти всегда найдут, но за свои услуги потребуют «откатные»: от тридцати до пятидесяти процентов похищенного. Вот и решайте: либо отдать «откатные», либо вообще остаться ни с чем.

– Славоярские акулы бизнеса, – Гуров нехорошо улыбнулся, – и решили. За последние три года – более тридцати сорванных договоров, поставок, неоплаченных счетов, проваленных кредитных обязательств и прочей вони. Пострадавшая сторона – самые разные структуры: от полной мелочовки вроде «Эстремадура» идиотского до акционерного банка «Славоярский кредит» и общества взаимного страхования «Гарантия». – Лев перевел взгляд на майора. – Это вроде как киты у вас в Славояре? Я так и думал… Последний пример такого рода – АО «Альянс», с хозяином коего имел счастье позавчера побеседовать. – Лев снова улыбнулся. – Кинувшие этих почтенных людей фирмы-однодневки при всей пестроте отличаются одной особенностью: регистрируются они через небезызвестного господина Честаховского; банкротятся тоже, как правило, через него.

– Это барановский ручной законник, сволочь редкая, но изумительный юрист, – обращаясь к Станиславу, хмуро пояснил Курзяев.

– Вот именно, – благодарно кивнул Гуров. – Только трое из тридцати четырех имели то ли смелость, то ли глупость вчинить иск. Двое проиграли с треском, причем адвокатом ответчика выступал кто? Вот именно, Честаховский! А третьи – выиграли. Себе на го?ре.

– Это страховщики из «Гарантии»? – полуутвердительно поинтересовался Курзяев. – Но почему на го?ре?

– Потому что они оплатят все потери Александра Котяева и его «Каравана». Если не смогут доказать, что тот сам себя поджег. А они не смогут! И вот тут-то им и… Мало того, я уверен, что в «Славоярской хронике» вот-вот выйдет статейка с подробнейшим, леденящим душу описанием этого пожара и его последствий для некоторых страховых фирм. Чтоб неповадно, знаете ли, было! Этой газетенкой заправляет по совместительству некий Александр Алексеевич Тараскин, шеф Центра политической экспертизы и консультирования, еще один барановский клеврет. Нехилая же «команда пиратского брига» подобралась: мерзавец на мерзавце, пробу негде ставить…

– Хорошо, ты сказал трое из тридцати четырех. – Крячко достал очередную сигарету и, не прикуривая, начал внимательно разглядывать ее кончик. Лев хорошо знал мельчайшие привычки «друга и соратника», все указывало на то, что Станислава серьезно зацепило. – А остальные?

– Позволь пофантазировать. К остальным, как, впрочем, и к несговорчивой троице, зашли вежливые молодые люди. И прозрачно намекнули, что стоит облапошенным хозяевам только пожелать, и их деньги, кредиты и прочее будут им возвращены. За небольшое вознаграждение. Скажем, двадцать процентов.

Гуров переоценил благоразумие Виктора Баранова. «Вежливые молодые люди» во главе с безвременно почившим Зябликом вели речь о тридцати. Надо же и Домовому было что-то отстегивать.

– Все, – продолжал Лев, – сугубо добровольно. Какой рэкет, боже упаси! Не хотите, господа хорошие, так и не надо. Счастливо оставаться. Сосите лапу.

– Савоськинский вариант на славоярский лад? – догадался Крячко. – А вместо Савоськи – Прасолов? Домовой?

…Очень многие уважаемые банкиры и бизнесмены Москвы и Московской области в трудную минуту не видели для себя другого помощника и спасителя, кроме старого вора в законе Савоськи. Внимательно изучив проблемы просителя, Савоська правил суд скорый, но справедливый. На одних налагал штраф, другим включал счетчик, третьим повелевал расплатиться сполна, а иных и миловал.

Гонорар Савоськи исчислялся иногда сотнями тысяч долларов. Как утверждали близкие к Савоське люди, часть гонорара он отстегивал на общак, а остальное преспокойно клал в собственный карман. Зарвался он совсем недавно, когда после очередной разборки затребовал мзду, превышающую стоимость имущества и кредитора и должника, вместе взятых. Когда обалдевший от такой наглости проситель вознамерился протестовать, его благодетель поинтересовался, не надоело ли этому человеку ходить по земле. Перепуганный до полусмерти бизнесмен кинулся в РУБОП. Денежки, которые он вручил «третейскому судье», оказались покрыты хитрым составом… Остальное тривиально. Однако на свободе Савоська усилиями адвокатов оказался менее чем через месяц.

– Нет, Станислав, тут совсем забавно получается! Наезжать ни на кого не надо было, спорные деньги изначально в барановских руках. Все должники – это его придумки, пешки его. Именно это совершенно неопровержимо доказывает анализ уэповцев, об остальном я сам догадался, но с их материалами все становится ясно как божий день. А Домовой – это страшилка. Ну и, понятное дело, дубина, но не на должников, а на…

– …на самых догадливых из братвы, – закончил его мысль Курзяев. – Точно. Так все совсем понятно становится. Кстати, ручная горилла для блезиру у Баранова тоже имелась до недавнего времени. Некий Зяблик. Но вот помер недавно, причем как-то скоропостижно и очень странно, хоть к медзаключению вроде не подкопаешься. Ходили всякие слухи… Но ни заявления от родни, ни свидетелей. Не было основания дело возбуждать, а жаль.

– Курзяев! Майор, где ты там? – Громкий голос раздавался с противоположного конца коридора. – Кончай перекур, тут пожарные пришли. У них версия есть, почему «Караван» полыхнул!

– Народу мало, этот пожар пятничный тоже на меня повесили, – как бы извиняясь, сказал Курзяев. – Пойду послушаю, хоть я никого и не вызывал. Раз сами в управление пожаловали, то не иначе до чего-то важного додумались.

– Майор, а давай-ка мы со Станиславом тоже поприсутствуем, – обратился Лев к Курзяеву. – Очень меня этот пожар интересует. Кстати, я собираюсь сегодня с Барановым встретиться, пошли-ка вместе с нами. Глядишь, в совместной беседе и про пожар чего новое всплывет. Вот послушаем твоих визитеров и отправимся на Княжескую. Пойдет?

– Пойдет, – тут же согласился явно обрадованный перспективой такой поддержки майор.

Визитером в единственном числе оказался подполковник противопожарной службы Павел Максимович Белько. Ранним утром они с Ванюшиным сами проверили возникшую гипотезу, сравнили данные и спектральную картинку пирометрической записи с реперными таблицами. И вот он здесь. Готов познакомить господ офицеров с выводами.

Слушали его молча, не перебивая и не задавая вопросов: подполковник оказался талантливым лектором-популяризатором. Эх, где ты, блаженной памяти общество «Знание». Лишь минут через пятнадцать Гуров, приостановив вежливым жестом разошедшегося Павла Максимовича, спросил:

– Если я правильно понял, анализ фраунгофферовых линий вашей пирограммы четко указывает на то, что там, в очаге, было до черта натрия. Отсюда же ярко-оранжевый цвет пламени, особенно в начале пожара. Но почему металл? А не пачка поваренной соли? Помню, мы в детстве развлекались – сыпанешь в костер щепотку… Красиво получалось. Все, как вы сказали.

– А точно, – поддержал его Курзяев. – Или на кончике ножика кристаллик соли в горелку плиты газовой сунешь. А если медный купорос или проволочку медную – зеленый такой цвет. Тоже мальчишками были… Правда, красиво! Может, и впрямь шоферюга какой баночку с солью в бардачке оставил или огурец соленый?

– Есть некоторые отличия, – улыбнувшись, возразил Белько, – но не в них суть. Пачка поваренной соли ничего не подожжет. Хоть в воду ее сыпь, хоть в бензин, хоть еще куда. А вот небольшой, со спичечный коробок, кусочек металла…

– А металлический натрий у него в гараже откуда? – мгновенно отреагировал Станислав.

– Вам и карты в руки, выясняйте. И не просто в гараже, а в бензине, почти наверняка в том бензовозе, который всклень полный поставили в гараж около пяти вечера. Тут ведь что? – Павел Максимович сделал паузу и несколько смущенно продолжил: – Мы с Сергеичем никакие не детективы, но… Похоже, кто-то все точнехонько рассчитал. По времени. Что цистерну бензовоза в пятницу вечером никто в работу не возьмет, оставят до понедельника, тогда и начнут свою технику заправлять. Котяев давно левый бензин покупает по дешевке, вот такими цистернами, на нем и катается половина «Каравана». Да вы, майор, не хуже меня это знаете, просто за руку его ловить нет смысла, овчинка выделки не стоит, я же понимаю. – Он, помолчав, добавил: – И еще. Этот «кто-то» – то ли эрудит большой и знаком с деталями Оклахомской катастрофы тридцать девятого года, то ли сам велосипед изобрел. И если второе, так ловите его поскорее, нам такие кулибины…