Чтение онлайн

Хижина Перспективы и сад перед домом, 1990

Позади хижины разбит ландшафтный сад, то есть садоводческое искусство в подборе и сочетании растений было использовано, чтобы создать впечатление, словно сами природа и время создали сад, который сливается с окружающим пейзажем, и визуально, концептуально, топографически кажется, что он простирается до маяка Несса (чья форма повторяется вертикальными столбами на переднем плане, если смотреть со стороны дома). Как заметил известный описатель природы Роджер Дикин, «Джармен вырастил сад, но настолько дикий и настолько диким способом, что он сливается с дикой природой пляжа, с естественным изобилием местных растений» [4] . Для того чтобы сад казался естественным и диким, Дерек использовал много местных растений, которые нашел поблизости (поскольку в Дангенессе, несмотря на гальку, флора очень живуча), и сад позади дома сливается с бескрайним (благодаря отсутствию холмов) ландшафтом. Он посадил круги из дрока, который растет повсюду в Дангенессе; конечно, он ценил сильную темно-зеленую листву и ее контраст с яркой интенсивной желтизной цветов, но в то же время в этом был и намек на то, что сад Дерека был садом любви – народная поговорка, процитированная им в книге «Современная природа», утверждает, что целоваться не стоит только в то время года, когда не цветет дрок (на самом деле дрок цветет круглый год). Из других диких растений он использовал армерию, приморскую крамбе и желтый глауциум. Результатом этой двойной стратегии, с одной стороны изощренной, а с другой – максимально близкой к окружающей природе, стал сад, изящный и прекрасный, который, кажется, сосредоточил в себе все составляющие окружающих земель. И некоторые из них были творением человека: большинство столбов, возведенных в саду, служили когда-то другим целям, в основном связанным с морем. Брошенные шпангоуты рыболовецких судов, или плавник, подобранный на пляже, стоят по соседству со скрученными металлическими стержнями, на которых крепится колючая проволока – остатки оборонительных сооружений Второй мировой войны. Старые рыбацкие поплавки для сетей, старые банки из-под масла, которые провели столько времени в воде, прежде чем прибыть на пляж Дангенесса, что кажутся скорее естественными, нежели сделанными человеком, ржавые садовые инструменты – все они играют свою роль в композиции, составленной из различных форм и цветов. В то время как местные растения говорят об одичалости, окультуренные растения, от старых роз и артишоков до лука-порея и опиумных маков привносят сильные культурные ассоциации. «Смотри на эту многогранность мира», написал Дерек для фильма «Юбилей», «и поклоняйся ей».

Сад, разбитый за Хижиной Перспективы, и окрестности, 2010. Дым идет от железной дороги Ромни, Хайт, Даймчерч; на заднем плане – электростанция

Дангенесс – это, по большей части, небо, солнце, облака, а еще бесконечная галька, по которой так неудобно ходить, и вечно переменчивое море всего в 200 ярдах от окон хижины. Все это, а еще растения, раскрашивающие Дангенесс в постоянно меняющиеся цвета, воспеты в книге Дерека «Современная природа» (1991) и в вышедшей уже после его смерти книге «Сад Дерека Джармена». Все это есть и в его последнем дневнике, «Улыбаясь в замедленном движении» (2000), отчете о последних трех годах жизни, в течение которых он умирал от СПИДа. Дерек переехал в Дангенесс вскоре после того, как у него был диагностирован ВИЧ, вирус, вслед за которым приходят болезни, связанные со СПИДом. Сад помог ему примириться с близкой смертью: «Садовник копает в другом времени, без прошлого и будущего, начала и конца ‹…› Когда гуляешь по саду, перемещаешься в это время ‹…› Ландшафт вокруг преображается… Аминь без молитвы» [5] .

Сад показан и в фильме «Сад» (1990), где можно увидеть Дерека за работой: поливающего, ухаживающего за растениями, загорающего. Показан он и сидящим в саду, обдумывающим и записывающим заметки к этому же фильму, «Саду», так что процесс создания фильма становится частью фильма. Это один из способов, которыми Дерек воплощал на экране свою концепцию и подход к созданию фильмов – творческими усилиями создателей фильмов должен двигать, в первую очередь, их собственный опыт [6] . Для нас здесь важно, что, как следует из фильма, творческий опыт Дерека произрастал из садоводства. В связи с этим можно заметить, что образы сада проходят через большинство фильмов Дерека. Например, в «Юбилее» (1978) можно увидеть два сада. Один из них, где в начале фильма придворная карлица бросает лакомые кусочки немецким догам, принадлежит Джону Ди, придворному магу Елизаветы I. Из-за несоответствия в размерах между женщиной и собаками на мгновение может показаться, что женщина нормального роста, а собаки – огромны, как лошади, и это придает сцене тот немного легкомысленный оттенок, который присутствует на протяжении всего фильма, несмотря на мрачность его тем. Тихий сад Джона Ди противопоставляется в фильме другому саду, который сделал из пластмассы антисоциальный отставной вояка Макс. Очевидно, что пластиковый сад стерилен, и это демонстрирует, насколько противоестественной стала жизнь в антиутопичном будущем фильма.

Сады снова и снова появляются в фильмах Джармена; в «Воображаемом Октябре» (1984), в «Разговоре с ангелами» (1985), в дерековской части «Арии» (1987), в «Прощании с Англией» (1987), в «Военном реквиеме» (1989) и в «Блю» (1993). Когда мы будем обсуждать эти фильмы, мы поговорим о значении садов. На данный момент достаточно отметить, что еще задолго до того, как Дерек начал выращивать сад в Дангенессе, садоводство играло важную роль в его творческой деятельности (тема садов встречается в его картинах и стихах начиная с 1960-х годов). Такой авторитет, как Кристофер Ллойд, возглавлявший британских садоводов на протяжении последних трех десятилетий двадцатого века, отметил, что сад в Дангенессе был разбит не новичком, а настоящим экспертом в композиции, дизайне и растениеводстве.

Бет Шатто, еще один эксперт в садоводстве, тоже восхищалась садом Дерека и посылала ему в подарок растения. Оба эксперта пришли к заключению, что суровые условия Дангенесса привели к тому, что местные растения вынуждены были адаптироваться, в частности изменить цвет. Так, например, льнянка и наперстянка показались Ллойду совсем непохожими на те растения, которые он видел в других местах. В отличие от высокого испанского артишока Ллойда в Грейт Дикстере, его саду в Сассексе, артишок Дерека, выросший в открытом всем ветрам Дангенессе, не нуждается в подпорках. Как заметил Ллойд, «Джармен ‹…› хорошо понимал, какие растения способны его полюбить в этих экстремальных условиях». Дерек был способен это понять именно потому, что до переезда в Дангенесс он всю жизнь занимался растениями и композицией. Именно в рисовании и садоводстве впервые проявилась творческая энергия Дерека, задолго до того, как он начал писать или снимать фильмы.

Дерек Джармен родился 31 января 1942 года, в разгар мировой войны. В ночь его рождения командование военно-воздушных сил отправило семьдесят два бомбардировщика в оккупированный немцами французский порт Брест. Пять из них не вернулись. В день его рождения завершилась эвакуация граждан Великобритании из Малайзии, хотя Сингапур еще не сдался японцам – это произошло, когда Дереку исполнилось две недели. Его отец, Ланс Джармен, родом из Новой Зеландии, был командиром эскадрильи бомбардировщиков ВВС, причем долгое время он управлял самолетом наведения, то есть вел к цели эшелон бомбардировщиков и освещал ее, сбрасывая зажигательные средства. Это была наиболее важная и ответственная задача, которую Ланс выполнял, невзирая на зенитки.

В семейных кругах вспоминают, что Ланс был очень необычным человеком. Несомненно, ему было трудно забыть о жестокости войны и после 1945 года. Он бил своих детей, Дерека и его сестру Гэй, если они плохо ели. Однажды вечером, когда у Джарменов были гости, у Дерека разболелось ухо и он заплакал. Чтобы его плач не досаждал гостям в другой половине дома, Ланс бил сына, пока тот не замолчал. Позднее Ланс бил Дерека за употребление вульгарных, непринятых в высшем обществе слов, таких как «пардон». Возможно, все это не так уж и выделялось на фоне среднего уровня домашнего насилия, принятого в те времена. Однако бывали и другие ситуации, уже откровенно похожие на пытки. Одна из них была связана с тем, что Ланс пытался насильно кормить сына (которому было тогда, вероятно, три или четыре года). Можно представить эту беспощадную неравную борьбу, кашу, «ты только и делаешь что плачешь и болеешь», слезы и ужасное предчувствие угрозы по мере приближения очередного завтрака, обеда или ужина [8] . В связи с этим интересно посмотреть на один эпизод из домашнего киноархива Ланса, который Дерек включил в фильм «Прощание с Англией» (1987). В нем показан Дерек в возрасте примерно двух лет, беззаботно бегающий по саду. Его мать сидит неподалеку на пледе, и, когда Дерек приближается и нагибается, чтобы что-то подобрать, она тихонько подталкивает к нему чашку, пытаясь напоить. Это всего лишь незначительное подтверждение, но можно предположить, что, даже в столь раннем возрасте, оба родителя были прямо-таки одержимы тем, как Дерек ест. Нужно учитывать и исторический контекст, а именно карточную систему; так что, возможно, родителей волновало не только здоровье Дерека, но и то, что могут пропасть продукты.

Это подводит нас к вопросу о том, какую роль в жизни Дерека играла его прекрасная мать Бетс и какое отношение она имела к той странной эмоциональной атмосфере, царившей в доме Джарменов. Кажется, Дерек ни разу не сказал не только критических, но и просто спорных слов в ее адрес. Для ее собственного отца она была «вечно улыбающейся Бетти», а в записках Дерека, где он вспоминал о детстве, всегда играла роль миротворца и вдохновителя. Тем не менее она любила своего мужа и терпела его грубое и бесцеремонное поведение. В определенной степени ситуация казалась приемлемой именно из-за ее терпимости по отношению к Лансу: она любила его, значит, с ним все в порядке, как позже сформулировал это Дерек [9] . Когда она заболела раком (Дереку было тогда восемнадцать) иллюзия мира в семье усилилась, и это удерживало Дерека, ощущавшего несправедливость, от конфликтов с отцом. Молчание, вызванное ее болезнью, продолжалось восемнадцать лет вплоть до ее смерти. Сама идея, что возможность выражения сильных эмоций была положена на алтарь защиты Бетс, довольна примечательна. Была ли «вечно улыбающаяся Бетти» воспитана в уважении к нормам среднего класса, что все должно выглядеть прилично, даже в ущерб выражению эмоций? Дерек написал позже, что ее улыбка и очарование были, возможно, «болезнью ее времени и ее класса» [10] . Есть и еще кое-что, не позволяющее упрощать сыновью любовь Дерека: ее собственный брат говорил, что она была «властной и тронутой» [11] .

Мы рассматриваем здесь конфликт Дерека с отцом, конечно же, не для того, чтобы объяснить очевидно совершенно утилитарное отношение взрослого Дерека к еде (на которое, в любом случае, повлияла и его еда в школьные годы). Наша цель – установить, что еще в очень раннем возрасте жизненный опыт Дерека включал в себя отвратительный и длительный конфликт с авторитарной жестокостью, хотя в то время и не вызванный его сексуальностью (как это случится в будущем). Он искал убежище в саду своей бабушки, где, как он потом утверждал, он стоял и смотрел, как растет сад [12] . Вспоминая сады своего детства, Дерек писал: «сад, где эмоции, способствующие миру и красоте, могли восстановить бедный заблудший гуманизм» [13] . Ему запомнились и другие моменты, в других садах: на вилле Зуасса у Лаго-Маджоре, куда Ланса Джармена отправили в 1946 году, сады Боргезе в Риме. В довершение родители подарили ему книгу «Прекрасные цветы и как их вырастить», которую Дерек сразу же полюбил. Он не просто впитал ее в себя, ее влияние на вполне сознательном уровне проявилось позднее в его живописи и сценическом дизайне балета [14] . Семья переезжала с одной позиции военно-воздушных сил Великобритании на другую, и повсюду Дерек разводил сады или ухаживал за ними. Когда он вырос, у него по-прежнему был сад в горшках в его знаменитой комнате в Бэнксайде, перевезенный затем на маленький задний балкон квартиры на Чаринг-Кросс-роуд.

Дерек воспитывался, как мы бы сейчас сказали, в семье, принадлежащей к верхнему слою среднего класса. Джармены не были богаты, но нельзя сказать, что они нуждались в деньгах. Несколько счастливых и запомнившихся месяцев семья провела в якобианском поместье на западе Англии. Были и путешествия за границу, в экзотические места (Италия, Пакистан). Затем Дерека отправили в закрытый пансион. Там он познакомился с другими представителями своего класса, узнал, как построено общество и воспитание, и обрел свободу, чтобы отвергнуть все это.