Чтение онлайн

Уселась я обратно, руки на груди скрестив, да только тут же виски болью пронзило. Закрылись веки, упало тело на лавку, и показалась сквозь мрак решетка тюремная. Висело за ней тело, в цепи закованное, и жутко смеялась фигура в балахоне черном. Брызнула кровь, дернулся пленник да только молча боль жуткую стерпел. Распахнув глаза с жадным вдохом, я за сердце схватилась, пытаясь сон от реальности отличить. Казалось, запеклась кровь чужая на лице, но, зеркало схватив, увидела я лишь глаза свои испуганные, что по отражению метались.

Не заметила я, что остановилась телега, а как открыл Булгур дверцу, так и вовсе чуть от ужаса не завопила. Пугали меня видения эти правдоподобные, словно сама я там стояла, лично воздухом затхлым дышала и за происходящим наблюдала. Растирая глаза заспанные, выскользнула я на улицу. Окрашивал закат небо в цвета оранжевые, и, заметавшись от растерянности, я в орка врезалась, пока тот мешки разгружал.

– Человека много ехать, человека приехать, – ухмыльнулся он, увидев волосы мои взлохмаченные и лицо сонное. – Смотреть, – показав куда-то пальцем за мою спину, Булгур рассмеялся, когда я рот от удивления раскрыла.

Стояло передо мной поместье красоты невиданной. И столь волшебным оно было, словно некто из сказки его вырезал да в мир переместил. Лозами увитое и колоннами обрамленное, стояло здание посреди леса хвойного и растворялось в спокойствии его, впитывая смолы и запах чудесный. Порхали светлячки над садом пышным, мирно посапывали единороги у коновязи, и мелькали за окнами теплыми слуги, комнаты подготавливая и к ужину все расставляя.

Удовлетворенный произведенным впечатлением, Беортхельм рядом встал, вперед меня легонько подтолкнув.

– Ну что? Красота же, верно? Какое слово на ум приходит?

– Матерное…

– У меня тоже, – довольно ответил многорукий. – Забавно это было. Помню, приехал впервые, выхожу из кареты и говорю: «Ебануться как красиво». Кто ж знал, что герцог рядом стоял.

– И что же он вам ответил?

– Сказал, что слышит это чаще, чем «доброе утро». Булгур! – крикнул он орку. – Проводи Миреваэль. Мы тут сами управимся.

– Мадама, – услужливо подставив свой локоть, орк галантно поклонился.

Сдержав смех, я взяла его под руку, и пошла к дому, где дворецкий, уже выскользнув на улицу, вежливо придерживал дверь. Затаив дыхание, я шагнула внутрь, замерев посреди круглого огромного зала, посреди которого разрастался красивый дуб, устремляя свои ветви к стеклянной крыше. Видела я уже место это раньше, снилось оно мне там – в лечебнице, да только забыла я детали, а сейчас потоком свежим хлынули они в голову, словно коря за то, что упустила я видение важное.

Стоял у древа эльф высокий в строгом костюме изумрудном. Спрятав руки за спину, держал он осанку ровную, взирая на нас приветливо и радостно. Светлые волосы его с прядями белыми распущены были, и, хоть украшали лицо его морщинки возрастные, хоть блестела седина в копне густой, а все ж моложаво он выглядел. Лишь глаза голубые источали усталость и мудрость многовековую…

– Рад приветствовать вас в своем поместье, Миреваэль! Спасибо, что проделали столь долгий и сложный путь.

Показался мне герцог эльфом добрым, и все ж неловко общаться с ним было. Сильные мира сего на вершинах восседали, судьбы решая и страны потроша. Едва ли были знакомы им тяготы люда простого, и невдомек было люду простому, что за проблемы у господ обеспеченных. Хоть и жили мы в Империи единой, хоть и работали сообща, жизни друг друга поддерживая, а все ж словно из миров разных были. Холодные ясные глаза будто прошлое мое видели, скользили осторожно по лицу, одежде, рукам, выискивая ответы и будущее предсказывая. Не нужно было эльфу яблоко это глазное: ловко информацию он считывал и умело на основе этой события предугадывал.

Молча я сидела, покуда Беортхельм о дороге докладывал. В чашку уставилась, где тихая гладь чая зеленого ароматом вкусным обдавала. Не имела я привычки льстить, подлизываться да ниц падать, уверенной себя чувствовала, когда графья по уделам нашим скакали, а сейчас стушевалась от силы той, что герцог источал. Казался он мне скалой неприступной, что над морем бушующим возвышалась. Не сходило с лица его выражение умиротворенное, пускай и рассказывал многорукий о драконах сверженных, нагах убитых и озере кровавом. Кивал он лишь изредка да чай услужливо подливал, отчего скользили по лицу его пряди шелковистые.

Взглянув украдкой на эльфа и отметив его несколько заостренные черты лица, я задумалась о том, почему столь разумный и рациональный мужчина вот уж как седьмой раз стал вдовцом. Зная о собственном долголетии и краткой жизни смертных женщин, он вновь и вновь выбирал себе в супруги тех, что не могли разделить с ним столетия. И не было в этом мотивов корыстных: любил Ламарент жен своих и страдал, когда смерть забирала их в могилы хладные. Решив не размышлять пока о фетишах вышестоящих, я двумя глотками опустошила фарфоровую чашечку с остывшим чаем. Несколько слуг переглянулись между собой: наверное, я сделала что-то неправильно…

– Вот такие пироги, – неожиданно закончил свой рассказ многорукий. Судя по тому, как вольно развалился он в кресле напротив, поедая гроздь винограда, его отношения с герцогом не сковывались формальностью.

– Что ж, благодарю тебя, Беортхельм, за столь исчерпывающий доклад. Искренне счастлив, что никто из отряда не пострадал, – произнес герцог таким ровным и спокойным голосом, будто никогда в жизни не срывался на крик или не опускался до злобной хрипоты. – Пускай все пошло не по плану, я доволен тем, что сила не досталась Императору.

Медленно повернувшись в мою сторону, Дамиан Розариус Ламарент растянул губы в снисходительной улыбке, отчего очередная порция чая замерла у меня где-то в глотке.

– Позволите ли взглянуть?

С усилием глоток сделав, я ладонь протянула, без уточнений поняв, что от меня требуется. С минуту рассматривая след, что артефакт на коже выжег, эльф его большим пальцем очертил. Встретив его чуть удивленный взгляд своим испуганным, я окончательно растерялась, когда поняла, что мужчина ждал от меня некой реакции очевидной. Только б не в тюрьму! Не могла ж я на саму себя смотреть в видении том? Давила тишина возникшая похуже споров жарких…

– Очень интересно, – задумчиво пробормотал герцог, так и не пояснив действие свое, – Миреваэль, я хотел бы задать вам один вопрос, что поможет мне понять, с кем дело я имею.

Решив, что меня непременно посадят в тюрьму и пустят на опыты, я растерялась лишь больше, кивнув так неуверенно, что это скорее походило на судорогу, чем на согласие.

– Ответьте: какой на ваш взгляд самый сильный ход в шахматах?

Вопрос с подвохом! Тысячи маленьких Мирок забегали по мозгу, вороша книги, воспоминания и обрывки бумаг, вызывая своими крохотными ножками настоящее землетрясение. Шах и мат? Это что-то очевидное, что-то, после чего он пожмет плечами, махнет рукой, и меня заберут в темницу. Первый ход? А ход чем? Пешка, конь? А что там еще за фигуры были…Нет! Это же вопрос с подвохом! Быть может, дело не в стратегии? В конце концов, Ламарент имеет в командовании одних из самых сильных воинов Империи. Но значит ли это, что ответ заключается в силе физической? Или все же первый ход пешкой? А какой пешкой…И сколько там пешек? Думаю, окружающие нас слуги прекрасно видели, как ерзала я на стуле, буквально пытаясь нащупать правильный ответ. Быть может, этот вопрос был простым, но, как это обычно бывает, я накрутила себя до такой степени, что гениальный ответ, пришедший мне в голову, оказался несусветной чушью, достигнувшей апогея прежде, чем я успела это понять.