Чтение онлайн

Глажу ее киску. Она быстро становится очень мокрой. Маша тихо постанывает. От ее голоса и звуков, что издает, хочется кончить. Но кончает она.

Ну, все. Теперь и я, наконец, могу ее трахнуть.

Но тут опять все портит тетя. Девчонка вся сжимается. Еле получается вытащить свою руку, так сильно она сомкнула бедра и напрягла ягодицы. Она боится, сильно боится.

Блядь! Такую трахать, без кайфа остаться.

А Елена, чувствую не успокоится, пока меня не найдет.

Сука!

Приходится подняться и сделать вид, что выходил подышать свежим воздухом. А после сослаться на больную голову, чтобы не лезла ко мне.

Сука! Сука! Сука!

Девочка кончила, а я нет.

Вадим, с каких пор ты решился заняться благотворительностью?

Елена еще долго под дверью трется. Бесит. Похоже, будет караулить у выхода, как цепной пес.

На утро, невыспавшийся, неудовлетворенный, злой принимаюсь почти с первыми лучами. Петухи еще разорались. Пора валить из этой дыры!

За уже готовым завтраком, заискивающей передо мной женщине выдаю правду о ее ферме и о том, что она мне не подходит.

На лицо Елены жалко смотреть.

Ну, а чего она хотела? Я бизнес строить приехал, а не на ее сиськи смотреть.

Поев, наконец в тишине, выхожу из дома. Стою минуту, другую. Вдыхаю полной грудью такой приятный чистый воздух. Напоследок, так сказать. Сюда уже не вернусь.

Хлопаю калиткой и оказываюсь на улице, где припарковал свою машину. Нужно срочно домой. Вызову сразу парочку, а лучше три знакомые девочки. Они очень умелые и старательные. Доступные и без выкрутасов. Нужно избавиться от напряжения в члене.

– Какого хрена?! – вырывается у меня, когда вижу что все четыре колеса спущены.

6

Маша

Пробуждение происходит постепенно. Сон не хочет отпускать меня. Снилось что-то непонятное, сменяясь образцами Вадима. Между ног очень тепло. Складочки до сих пор отдают пульсацией.

Они трутся друг об друга, пока я вожусь в постели. Приятно и мучительно…

Солнышко пробивается через окно, «зажигая» миллиарды пылинок, что плавают в его лучах. Вставать не хочется. Ночью было так сладко и дико стыдно одновременно. Я теперь вообще боюсь выходить из комнаты и показываться на глаза и тете Лене и Вадиму. Не знаю, как себя вести.

На кухне, тем временем, раздаются голоса. Надеюсь, не обо мне говорят и от том, что было ночью. Прислушиваюсь…

Слов не разобрать.

Подниматься и идти к ним страшно. Повыше натягиваю одеяло.

Через какое-то время слышу уверенные шаги по коридору, а затем хлопает входная дверь. Это точно Вадим вышел. А тетя Лена, видимо, так и сидит на кухне.

Быстро беру себя в руки. Вдруг ей помощь моя нужна?

Снимаю ночнушку и натягиваю сарафан. Убеждаюсь, что точно никого кроме родственницы на кухне нет, вхожу.

На тете Лене лица нет. Глаза блестят от готовых вот-вот сорваться слез.

Что случилось?!

Это Вадим ее обидел? Оскорбил? Отверг? Ударил?

Не вижу синяков и ссадин.

Ах! Может про нас рассказал?!

Заливаюсь вся краской, но все же подбегаю к родному человеку.

– Теть Лен, что случилось?

Боюсь услышать ответ.

– Он отказался от покупки фермы, – чуть ли не мертвым голосом проговаривает тетя.

Фух!

– Ну и ладно, – пытаюсь ее приободрить. – Не велика беда! Другой покупатель найдется. Ни этот непонятный Вадим. Тьфу на него! Пусть уезжает в свою Москву. А может, даже лучше, что не купил. Все останется, как раньше.

– Ты не понимаешь! – немного повышает голос тетя Лена. – Ее срочно нужно продать. А других покупателей нет.

– Но почему? – не понимаю ее.

После некоторой паузы, слышу сбивчивое пояснение.

– Я очень надеялась ее продать. Она достала! Жизни не вижу! Та протекает мимо меня. С детства горбачусь тут. А мне уже, извини, далеко не восемнадцать, чтобы еще на что-то хорошее надеяться и ждать.

Чуть помолчав, тетя продолжает.

– Чтобы ее точно продать, нужно было поправить дела и провести хотяб косметический ремонт кое-где. А ты сама знаешь, эта ферма не так уж и много приносила. Откладывать в последнее время ничего не получалось. Я тебе не рассказывала, не хотела, чтобы и у тебя голова из-за этого болела, но хозяйство с каждым годом дает все меньше.

Вздохнув, родственница признается.

– На то, чтобы немного все поправить и придать надлежавший вид, пришлось взять кредиты. Надеялась, что точно продам. Очень старалась для этого. А еще агент этого Вадима, когда общался по телефону, все так расписал… В общем, думала, продам. На вырученные хватит и с кредитами расплатиться, квартиру недорогую в городе купить. Хватило бы и цветочный магазин открыть. Я рассчитала. Должно было получиться. Мы с тобой зажили бы новой жизнью. И жениха бы тебе в городе всяко лучше подобрали, чем здесь. А теперь…

Тут тетя Лена не выдерживает. Из ее глаз льются слезы. Обнимаю ее.

– Нам не выплатить кредиты. Прости, Машенька. Останемся без фермы, и вообще без всего, если не продадим. А я не могу повлиять на Вадима. Уговорить. Как то его завлечь.

Тут до меня доходит... Мы в очень плохом положении.

– Но почему? – спрашиваю тетю Лену. – Почему он отказался покупать?

Она отвечает, что Вадим почти ничего не объяснил. Сказал, что что-то его не устраивает, и на этом точка.

– Прости, – снова через слезы шепчет тетя Лена. Мой единственный родной человек на всей Земле. Тот, кто все время ухаживал за мной, воспитывал, помогал… – Я хотела как лучше…

В этот момент с улицы раздаются ругательства. По-моему, это голос Вадима.

7

Вадим

Твою же мать!

Ладно бы одно колесо проколото было. Мог на запаску поменять.

Но нет же. Сразу все, блядь!

Тачку даже не отбуксируешь. По этим кочкам шины к хренам порвутся. Нужен эвакуатор. Но откуда он в этой глуши?

Руки оторву уродам, что это сделали.

На мои ругательства из дома выскакивает Елена. Следом за ней выбегает Маша. Встает чуть поодаль. Скромненько так прижимается к оградке. Слушает, что происходит, а глазами старается не встречаться. А соски так и торчат под тканью сарафана.

Дразнит, маленькая сучка!

Елена что-то охает и охает, пытается поддержать. Мол, не переживай, можешь оставаться у меня, сколько хочешь. Плавно переходит на то, что я не все ее хозяйство посмотрел, не так оценил, да и не всю продукцию продегустировали. Многое упустил.