Чтение онлайн

— Здесь. Сюда смотреть. Я еще вчера догадался, что это место похоже на курган.

С моей точки зрения, здесь ничего не было похоже на курган, но я промолчала.

— Это могильник. Примерно двенадцатого века, — гордо поднял голову Петюня. — И мы нашли здесь много интересного…

Я подошла к краю выкопанной ямы. Внизу, совсем неглубоко, старательно очищенные от земли, лежали трупы. Тут мне совсем поплохело. Опустившись на колени, я вгляделась в один из черепов. Остальные тоже были очищены от земли, и даже, если не ошибаюсь, политы водой. Какой, к чертям, двенадцатый век! Этим останкам не более пяти лет. Может быть и меньше. Несколько лет назад эти люди умерли на краю ямы, ставшей братской могилой, не своей смертью. В каждом черепе — дырка от пули.

Я не патологоанатом, дату их смерти точно установить не могу, но то, что это никакой не двенадцатый век ясно как белый день. Если в эту деревню никто никогда не заглядывает, то выходит, что это трупы местных стариков, про которых мне говорил дядя. Может же такое быть, что здесь жили одинокие старики, которых никто не стал бы искать? Вполне. И вот сюда съехалась молодежь, которая решила здесь обосноваться. Стариков согнали к яме и перестреляли. Только мне совершенно непонятно — зачем?! Просто такая вот нелюбовь к пожилым людям? У всех парней и девушек, проживающих теперь в деревне по чужим документам? Долгожители, тоже мне, чуть меня до инфаркта не довели со своими паспортами…

— Я же говорил, что она будет нам завидовать! Захочет присвоить наше открытие себе! Все старые ученые только и думают, как бы украсть великое открытие у молодежи! Вы только посмотрите на ее лицо! — голос Петюни долетал до меня как сквозь густой туман.

Ну да, если я раньше думала, что болею, то ошибалась. По-настоящему я почувствовала себя больной только сейчас. Не просто больной, а при смерти. Раскопанные трупы, я рядом с ними на коленях никак не могу поверить в то, что такое вообще реально, а вокруг спорят студенты. Даже их слов не понимаю, шум какой-то. Хоть бы в обморок не упасть прямо в яму с трупами.

— Думаешь, мы прославимся?

— Обязательно! Нам вместо курсовой работы засчитают сразу докторскую диссертацию!

— А Миля Николаевна что скажет?…

— Говорю, завидует она! Ничего не скажет! Это же великое открытие! — доказывал Петюня. Он, видно, в этом семестре лекции не прогуливали. Остальные не могли похвастаться таким же прилежанием, поэтому молчали. — Мы докажем, что огнестрельное оружие появилось здесь намного раньше, чем…

— Всем молчать! — страшным голосом приказала я. Послушались.

Посмотрела на каждого жутким взглядом. Впечатлились. По-хорошему — бежать бы отсюда прямо сейчас. Не возвращаться в деревню за вещами, а убегать всем вместе по бездорожью к людям. Нормальным в смысле людям, не маньякам. Прямо пятки чешутся, как хочется бежать, а нельзя. Ни за что нельзя. Я не знаю, сколько в деревне людей, не считала. Может быть, их по домам попряталось пятьсот человек. Догонят, поймают. Если еще в том сарае, который я видела, припрятан какой-нибудь вездеходный джип, то на нас устроят охоту с пулеметами, которая закончится в этой яме, где мы все окажемся с простреленными затылками прямо сегодня.

Была бы одна — сбежала бы. Никто бы меня не поймал и не нашел даже с собаками. А куда бежать с этими оболтусами? Придумали тоже — завидую. Лучше бы они еще одного слона нашли, чем эту братскую могилу. В общем так. Я сюда привезла шестерых живых студентов, и я отсюда увезу шестерых живых студентов. А после этого — хоть потоп, хоть пожар, хоть камни с неба падай. Что думают студенты обо мне и обо всей ситуации — их дело. Не нравлюсь я им — так я не медовый пряник, чтоб всем нравиться.

Страшно, жутко, не хочется, но нам надо возвращаться в деревню и делать вид, что ничего не случилось. Дяде позвонить не могу, вчера проверяла — телефон не ловит. Говорит, отстань от меня, не хочу работать. Если местные заметят, что мы раскопали могилу — нам не жить. Надо ее обратно закопать.

— Слушайте меня все, — почти загробным голосом начала я. — Сейчас мы быстро закапываем все, как было. Потом идем в деревню. И пока я не разрешу, никому ничего о находке не говорим. Спросят, где были, говорим — ходили кормить слона. Понятно?

— Нет! — обозлился Петюня, от которого уплывала и докторская диссертация, и Нобелевская премия. — Вы хотите присвоить себе нашу находку! Я не собираюсь об этом молчать.

— Петр, я считаю, что это не могильник двенадцатого века. Ты можешь со мной не соглашаться. Обещаю, что в свою очередь тоже никому ничего не скажу. Если ошиблась — вся слава и почет — тебе. Говорю все при свидетелях. Молчим все об этом до завтра. Потом — как хотите.

— Петя, а вдруг это и правда просто могила? Там же дырки от пуль…, - решила поверить мне Злата. У нее инстинкт самосохранения хорошо развит.

— Я согласна с Милей Николаевной, — проявила женскую солидарность Полина.

— Моя мама сказала, что могилы нельзя раскапывать…, - не к добру помянул опять родительницу Лёвушка.

— Если это массовое убийство, то нас могут зарыть здесь же, — сказал Виктор. — Правда, Миля Николаевна?

Я молчала, вперив взгляд в трупы. Это поставило точку в споре.

— Ладно, будем пока молчать, никому ни слова, — нехотя согласился Петюня. — Что нам делать весь день?

— Как что? Улыбаемся и машем. Хотя вы не сможете, у вас уже сейчас лица как с похорон. Берите бумажки, карандаши, и делайте вид, что пишите статью или заметку в студенческую газету.

— Если убийцы здесь, то я нам всем не завидую, — опять сказал Виктор. — Правда, Миля Николаевна?

Студенты побелели. Хоть бы не разбежались отсюда в разные стороны.

— Если это все-таки древнее захоронение, то вам будут завидовать все, — пожала я плечами. — Ну что, господа, закапываем и маскируем эту замечательную могилу. Приступаем.

Я села неподалеку на засохший ствол березы и оттуда руководила процессом, иногда подсказывая, где надо лучше утрамбовать землю и припорошить листьями и мхом. Через полчаса усиленной работы все выдвинулись обратно. Надо найти Кирилла и подумать, как побыстрее слинять из этой деревни, не привлекая внимания. Но что-то мне подсказывало, что так просто сбежать не получится. Возникла замечательная мысль, порадовавшая бы любого гестаповца: запереть всех местных в доме и поджечь. Пока я эту мысль думала, мы вернулись назад.

Кирилла искать не пришлось — нашелся сам. Топал нам навстречу по дороге под ручку с Мартой. Рожа при этом — как у сытого кота. Марта тоже улыбается во весь рот. Ну и я искренне улыбнулась им. Приятно, что молодежь жива-здорова, и у них все хорошо. Пусть и дальше так продолжается. Кирилл, на меня глядя, улыбаться перестал, лицо сделал недовольное. Чего это он? На Виктора смотрит? Ну, так я, чувствуя, что меня шатает, и обратно не дойду, за него и уцепилась. Так что всю обратную дорогу бедный мальчик меня, считай, на себе нес. Зато времени не терял — прочитал поэму собственного сочинения. Подумать не могла, что можно зарифмовать столько глаголов со словом «кормить». Может быть у юноши талант? Может и талант, но стихов с меня на сегодня хватит. Подумала, отцепилась от Виктора и подгребла к себе Лёвушку, пусть он меня дальше ведет. Виктор не готов был бросать такого благодарного слушателя как я, и опять сунул мою руку к себе под локоток. Дальше пошли втроем, но дорогу заступил Кирилл. Брошенная Марта осталась позади.