Деревня на Голгофе: Летопись коммунистической эпохи: От 1917 до 1967 г.
Шрифт:
В еженедельнике «Посев» (Франкфурт) были напечатаны воспоминания одного эмигранта о посещёнии колхозных деревень. Он рассказывает о том, что колхозники спят на полу, на соломе. В романе Андреева «Грачи прилетели», который опубликован в 1960 году, описано это «ложе» колхозников: «Павел с Серёжей спали посреди избы на соломенной постели»…
Электрическое освещение в колхозных деревнях встречается очень редко.
Главным видом освещения является керосиновая лампа, в том случае, когда есть керосин.
«В правлении колхоза, как всегда, горела керосиновая лампа», — пишет Яшин в рассказе «Рычаги».
Роман Андреева «Грачи прилетели» рисует ту же картину: «В сенях… ощупью отыскали дверь (в правление колхоза). Мигающий язычок лампы без стекла не мог раздвинуть густого дымного сумрака».
Колхозные работники ведут об этом освещении горькие разговоры: «Читаю в газетах: пустили атомную электростанцию мы первые в мире… Нравится мне это! Горжусь. А вот жить здесь с керосиновой лампой категорически не нравится»
Один из тех 30.000 коммунистов, которые были посланы Центральным Комитетом Коммунистической партии для укрепления колхозов в 1956 году, председатель колхоза в Гжатском районе, Смоленской области, говорит журналисту: «Из всех лишении, которые терпят здесь люди, отсутствие электричества показалось мне самым страшным. Странно и дико было мне, инженеру–электротехнику, оказаться под старость при керосиновой лампе»…
Сами колхозники не видят в керосиновом освещении ничего «странного»: и в дореволюционных и в советских деревнях никакого другого освещёния крестьяне ещё не видали. «Лампочка Ильича» светила и светит пока только в пропагандной литературе. Об этом один автор пишет: «Темновато живёт наша глубинка. Только в рассказах иных наших писателей электричество горит обязательно в каждом колхозе». Колхозных электростанций, даже самых мизерных, «…пока ещё очень мало. А во многих и многих деревнях горит ещё керосиновая семилинейка, с треснувшим и заклеенным бумагой «пузырём» (стеклом).
Для колхозников «странно» и «дико» кажется то, что очень часто ни в своём кооперативе, ни в районе они не могут купить ничего, что необходимо для керосинового освещения: ни керосиновой лампы, ни стекла, ни фитиля, ни керосина.
И тогда люди вынуждены переходить на коптилку–маслёнку: блюдце с маслом, где мерцает самодельный фитилёк на про–волоке. Тот же автор говорит: «А не подвезёт сельпо керосину, и коптилка-маслёнка в ход идёт. Тоскливая картина! Видимость самое большее в радиусе полметра, к потолку тянется витой шнурочек копоти, по углам шевелятся густые тени»…
И такие коптилки освещают, или, вернее, «омрачают», не только глухие деревни в сибирской тайге, но и окрестности столицы. Подмосковные колхозники жалуются:
«Живём мы на самом стыке Московии и Рязанщины… Под боком у Москвы… У нас коптилки»…
Таким образом, «странным» для колхозников является не отсутствие в хатах «лампочки Ильича», о которой они так много слышали в пропагандных речах и которую так и не увидели за полустолетие советской власти. Но «странным» и «диким» для крестьян является то, что они не могут зажечь у себя самую простую керосиновую лампу, которую их отцы и деды всегда имели в пореформенной деревне.
Теперь эти лампы и керосин очень трудно «достать». И не только в деревнях, но и в городах, даже крупных. Об этом сообщает советская печать: «В пригороде (Мурманска) «Жилстрой», где сейчас проживает 20.000 человек, электрического освещения ещё нет. Но попробуйте, однако, найти Здесь обычную керосиновую лампу. Их нет. И чтобы купить керосин, люди часами простаивают на морозе в ожидании разъездной повозки. А ведь это Заполярье! Ночи здесь длинные!»
«Странно» для колхозников не то, что они от керосиновой лампы за полустолетие советской власти не перешли к электрической лампочке, хотя Ленин определил коммунизм как «советскую власть плюс электрификацию всей страны». Странно то, что от удобной керосиновой лампы, которой пользовались их отцы и деды в пореформенной деревне, колхозники должны возвращаться на столетие назад, к коптилке, которая освещала крестьянскую хату в эпоху крепостного права...
Фотографии внутренней обстановки колхозных хат наглядно изображают состояние нищеты, убожества и темноты, в котором находятся колхозники.
Н. Вирта в книге «Крутые горы» сообщает: в деревне все жители отапливаются соломой. Солома из колхоза продаётся крестьянам и служащим за деньги. И продаётся не в любом количестве, а «в обрез».
Отопление соломой даёт очень мало тепла. Поэтому учительница сидит в комнате около трпящейся печи, накинув на плечи тёплую шаль.
Старики–колхозники сидят на печи всю зиму безвыходно…
Только в некоторых областях колхозники отапливаются торфом. В селе Вирятино, Тамбовской области, колхозники добывают его из торфяных болот, расположенных на территории колхоза. Добывают в индивидуальном порядке, «исполу»: половину добытого торфа каждая семья отдаёт колхозу, а другую половину берёт себе, для отопления. Колхозники этих деревень довольны такими условиями добывания торфа и от недостатка топлива не «страдают».
О торфяном отоплении сообщает и Солженицын в рассказе «Матренин двор».
В большинстве колхозных деревень нет торфа, а солому не выдают на трудодни и не продают за деньги. В этих деревнях земледельцы воруют солому или покупают за «угощение», за пол–литра водки, т. е. платят за неё гораздо дороже, чем в тех колхозах, где её продают по установленной цене. Так колхозники бедствуют даже без торфа и без соломы.
Дрова для отопления колхозники добывают очень редко и с огромными трудностями. Лесов местных, которые до революции были почти при каждой деревне, теперь осталось очень мало. Начальники иопользуют их только для себя и для колхозов. Но колхозникам дров из этих лесов не отпускают.
Начальники свирепо охраняют леса от колхозников. В советской печати мелькают сообщения о том, что в таких деревнях, где есть леса, колхозное правление имеет специальных лесных сторожей и снабжает их винтовками или ружьями…
Так свирепо, с огнестрельным оружием, охранялись только леса в некоторых помещичьих имениях в эпоху крепостного права. Об этом рассказано в очерке И. С. Тургенева «Бирюк», в книге «Записки охотника». А в пореформенных, свободных деревнях дореволюционной России общее наблюдение за лесом земельной общины имел сельский староста. Даже лесного сторожа в деревнях обычно не было. А в колхозной деревне не только назначили специального лесного сторожа, но даже вооружили его. Из этого факта можно заключить, как страшно бедствуют люди без отопления и как сильно они стремятся достать дров в «своём» лесу…
Из больших лесов государственного значения достать дров для колхозников очень затруднительно. Продают их по специальному разрешению органов власти. Дрова стоят дорого. Привезти дров издалека тоже очень трудно. Лошадей для перевозки дров сельские начальники дают только за «угощение», практически за литр водки и кило колбасы, т. е. за десять рублей. А где же колхозникам взять такие деньги? Привезти дров на себе они тоже не могут: санок нет.
Из–за этих причин люди испытывают острую нужду в топливе, бедствуют от холода. И определяют эту новую беду своей жизни горькими пословицами: «Дрова — беда наша»; «Топливо — наше горе»… Колхоз превратился в деревню «Знобишино».